Семнадцать (СИ), стр. 47

А у него? Ну, во-первых, он помнит, как выглядит зуб у такой пилы, а во-вторых, у него есть оранжевое пламя, которое позволит получить ну очень качественный металл, и у него есть всякие сломанные мечи и погнутые шлемы, которые как у любого порядочного куркуля лежат на всякий случай. В битвах всяких разных кроме хороших трофейных доспехов и такие попадались. Так Демид всё заставлял партизан собирать, а Коська не противился. Меч это ведь не только меч. Это прежде всего более кило железа. Чуть не целая крица. А десяток сломанных мечей, это месяц работы углежогов, рудокопов, возчиков и кузнецов. Пусть лежат. Вот и пригодились.

Юрий с сыновьями, наверное, первую в мире тигельную плавку провели, и никто в ближайшее время не повторит. Нет ни у одного кузнеца сейчас под рукой четверых хельгов, что могут раскочегарить температуру в домнице, переделанной в тигельную печь до температуры плавления стали. Да, ещё и лет триста не будет.

Пилу сделали, заточили и опробовали. Ну подшлифовать бы, а то как ни старались кузнецы, а толщина полосы получилась разная, на глаз и не видно, а при пилке бревна вдоль волокн чувствуется.

— А и ладно, — боярин Акинфий, который не Горбатый, а с той стороны Ростова, посмотрев как упираются два мордоворота на доски бревно распуская, только хмыкнул и ручищами махнул, — в работе само зашлифуется, обтешется. И так сгодится. Великая это мудрость. Ты хоть представляешь княже, сколько така доска стоить будет. В золоте купаться будем.

— Угум. Как Скрудж Макдак.

— Так, то «а́нгляне» придумали? — растрепал себе сивую бороду боярин, — Был у нас купец их, хотел мягкую рухлядь скуплять. Макгаком али Макаком звался.

— Угум. Англяне. Хрена с два! Русские это придумали. Тупые твои англяне. Макаки. Ладно. Афанасий, всё генуг… Дальше сам. Нужно много таких лесопилок строить. Ещё на пару пил я железа найду. Ну, а ты сам попробуй хорошего шведского железа купить. Сколько надо знаешь. Переделать меч или крицу в пилу мы с учениками поможем.

Ну, вот, а жизнь-то налаживается. Где тут бычок?

Не все успехи. Если воевать, то нужно по максимуму использовать артиллерию. Значит, нужен порох. И Дмитрию Донскому порох теперь нужен и Владимиру Серпухавскому, который Храбрый. Если сейчас вопрос с селитрой почти решён, чего сложного, просто дал команду боярам срезать двадцать сантиметров земли в конюшне и привезть в Петровское, где начал работать кусок порохового завода. То вот с канифолью, что серу заменяла, как-то выпустил Коська этот продукт из виду.

И вот сразу четверо бояр нашлось, что возжелали живицу добывать и на канифоль и скипидар её перерабатывать.

— Добро перегонные котлы я вам смастерю. В Москву съездить надо. Если что бронзовое ненужное или медное есть, то несите. Сейчас мастер, что мне котлы и пушки лил, от Дмитрия Ивановича заказами на пушки озадачен. Лишней бронзы нет. Ищите.

Народ чуть посмурнел, но как это ни странно и медь и бронзу стали тащить и на телегу складывать. И видно было, что народ на самом деле озаботился, чего только не было на возу. Даже подсвечник один вполне годный принесли. Но больше всего сломанные котлы и какие-то заготовки. Кто-то из бояр принёс уж совсем неожиданную для Коськи вещь. Это был лист меди и било. То есть, если на русский переводить, то принесли колокол церковный.

Вот теперь можно и в Москву съездить, заказать Игнату перегонные котлы, а заодно полечить зубы в Москве и Переяславле-Залесском, если желающие найдутся, ну и запастись жёлтым пламенем, тут несколько новых идей Коське в голову пришло.

Глава 24

Событие шестьдесят восьмое

Либо времени мало прошло, либо, во что не хотелось верить, боярское слово не равно купеческому. Никто пока из должников за лечение зубов на именинах Владимира Андреевича Серпуховского не прибыл в стольный город Ростов Великий и не поселился в санатории «Здоровые премоляры». Никто в этот санаторий родню не привёз. Под санаторий Коська выделил один из теремов князя Андрея Фёдоровича. Там, в брошенном кремлике, сейчас практически кроме дружинников, число которых уполовинилось, и не обитал никто. Народ распределился в основном по строящимся крепостцам или был перетащен в собственный кремлик.

В общем-то обидно было. Он на эти денежки рассчитывал. Огромный долг висел на нём и пока перспектив заработка таких огромных денег, что пудами измерялась, не просматривалось. Коська заподозрил, а теперь с каждым днём убеждался всё больше и больше, что братики эти московские договорились и втянули его в эту авантюру, надеясь на то, что Касьян свет Иванович, лопушок молодой, не сможет долг отдать, и они заберут приведённое им в порядок княжество за долги. Не, так-то верить в людей надо и потомки Калиты белые и пушистые, тьфу, рыцари без страха и упрёка, но что-то вера эта пока ничем не подкреплялась. Так эти товарищи ещё, наверное, думали, что Коська в Орду за ярлыком поедет и как прошлые князья Ростовские будет ханам выход платить. И тогда у него точно серебра не будет. А ху-ху не хо-хо!

Ну, вот тут не угадали. В Орду он если и поедет, то с набегом. Жаль там особо набегать не на кого. Один город — Сарай Берке. Ну, разве Казань ещё. Но воевать Казань сейчас глупо, с Казанью надо торговать.

Торговлю эту нужно чуть изменить. Сейчас что происходит? Ничего хорошего не происходит. Приплывают наши купцы в Казань, а их либо грабят там и убивают, как год назад Тохтамыш поступил, либо правильных цен не дают на наши товары, а на свои завышают. Выход Коська, как он думал, нашёл. Нужно найти татарина, жителя Казани, небогатого купца и завербовать его. Сделать главой торгового союза. Когда корабли с алыми парусами… тьфу, с товаром идут в Казань, то не доходя несколько десятков миль, пусть будет, пристают к левому берегу Итиля и меняют экипаж. Там поселение нужно купцу этому основать. Русские моряки там останутся. Неделя отдыха перед обратной дорогой, им же придётся и против течения, и по большей части против ветра выгребать. Летом на Руси ветра с запада в основном дуют. Распродают татары товар, закупают свой восточный и вновь меняют экипаж. В той же… А чего там в Казани? Аулы?

«Авыл» — базовое слово для сельского поселения в тюркских языках; оно устойчиво использовалось в татарской традиции и в более ранние эпохи.

Обманет злой татарин? А зачем ему? Один раз обманет же, а так можно годами выгоду получать. Опять же можно в заложник… в обучение лекарскому мастерству его сыновей или сына забрать. И опять же в книгах частенько такие фокусы описаны, и в фильмах голливудских через один показаны. На выпей яд, и если не приедешь через три месяца за противоядием, то страшной смертью помрёшь, гнить заживо начнёшь. Не хочешь? А влейте ему, робяты. Вкусно⁈ Вот так, не дёргайся, уважаемый Джамшут. «Джамалетдин, что значит — красота религии». Ладно, не боись, Джамалетдин — это так страховка. Ты ведь не собираешься нарушить договор, ты же на Коране поклялся? Да, знаю я, что клятва, данная неверному, не считается, хоть на Коране, хоть на Талмуде, потому и яд в тебя влили. Вот в этой фля… в этом туеске противоядие, приплывешь и получишь, как и положенные тебе тридцать процентов от прибыли. Прибыль и жизнь — это хорошо, а предательство и смерть — плохо. Лучше быть богатым и здоровым. Песня такая есть. После мы споём с тобой Ли… Джамалетдин. И это, уважаемый, русский учи. Для этого будет у тебя учитель всегда при себе. Мой? Нет, конечно, выкупи несколько русских рабов и сделай одного своим учителем, а остальных на том же корабле назад к нам привози. Каждый рейс. Мы же на долгосрочной основе договорились? Яд-то? Конечно, как становишься у ветрила, так и принимаешь, как отдаёшь корабль, так получаешь противоядие. Не, это такой безвредный яд… первые три месяца. Заговорённый. Я же хельг. Зубы, естественно и глаза вылечу и боль в ноге победю.

Вот такой план. Сработает или нет, пока рано думать, пока нечем торговать, да и лодья пока не готова.