Новый каменный век. Том VII (СИ), стр. 9

— Ну-ну! — покачал Канк пальцем. — Ты, о Тан-Ор-Ах, стребовал с меня, чтоб я эту руку не дёргал да пальцам отдых даровал! — он немного шевельнул укрытой рукой. — Но про другую уговора не было! — он возвёл здоровую руку к небу. — Да и оставалось только отшлифовать и прожирить дерево, ну и связать всё. Ни одна рука не пострадала, — с показной серьёзностью покачал он головой.

— Ну и жук же ты, — не удержался я от ухмылки.

Он уже хотел прокомментировать такое концентрированное оскорбление его чести и достоинства, но Белк его перебил.

— Так и что это? — спросил он, приподняв кустистую бровь.

— Сани! — воскликнул Канк.

Но лицо Белка всё так же выражало непонимание.

— Это… так Ив назвал их, я не знаю, что значит, — Канк тоже сделал удивлённый вид, будто впервые задумался об этом. — Но оно не важно. Это как волокуши — ну, лучше! Точно для снега!

— И чем же лучше?

— Так они скользят, даже силы не надо. Смотри… — Он зацепил изогнутую доску двумя пальцами и прокатил конструкцию ближе к себе. — Видишь!

— Фу-ух… — выдохнул Белк, совсем не оценив зимней альтернативы волокушам. — И сколько времени ты угробил?

— Ну… с землянки делал.

— И как — каждый сумеет? И в лесу выйдет сделать, когда зверя добыл?

Улыбка с лица Канка пропала, когда он начал понимать, зачем Белк задаёт такие вопросы. Несомненно, сани были исключительно удобным средством для перемещения грузов в условиях зимы. Но их изготовление ни в какой степени не могло сравниться со сборкой волокуш из нескольких пересечённых и связанных между собой жердей. При всей простоте конструкции нужно было потратить много времени, чтобы реализовать их лучшие качества — быстрое и стабильное перемещение по снежной поверхности.

Нужны были доски, изготовление которых было тем ещё трудом — срубка, клинья, обжиг. А затем сушка, шлифовка, влажное сгибание переднего края, жирование… Это было уже далеко не простое устройство, к тому же — совсем не обязательное. И Белк недоумевал как раз из-за своей практичности и консервативности.

«Зачем тратить столько времени на то, чем будут пользоваться лишь зиму? — подумал я, примерно представляя его мысли. — И он прав. В условиях кочёвок такое изделие теряет весь свой шарм. Была бы ещё зима круглогодичная…»

И, даже понимая скепсис Белка, я был очень рад, что Канк сумел почти самостоятельно изготовить их от начала до конца. Это было его личное увлечение и моё вложение в него на будущее. Когда мы доберёмся хотя бы до полуоседлости, тогда они скоро станут куда привлекательней.

— Молодец, Канк, — похвалил я, и юноша быстро просветлел лицом. А сам щипнул незаметно Белка за руку и шепнул: — Не спеши, атлатль тебе тоже не нравился. Тут так же будет, вот увидишь.

— Да, молодец, — нехотя выдавил и он. Скорее из-за нежелания обидеть Канка, чем оттого, что я напомнил ему о прошлых недовольствах новыми технологиями. — Показывай уж.

— Ага! — бросил Канк, оббегая сани и устраиваясь сверху.

По конструкции они были довольно просты — две широкие, немного изогнутые доски и жерди-планки между ними, да ремень-упряжь спереди. Канк как раз разместился на этих планках.

— Дир! Тяни! — бросил Канк одновременно с тем, как бывший медведь хватался за ремни.

И потянул!

Сани сначала затряслись по утоптанному, неровному снегу, но Дир свернул к участку, где снег лежал повыше и мягче. Тогда уж сани поплыли по белому ковру, почти невесомо. И медведю не стоило и капли усилий тащить их за собой. Всё это было видно.

— Всё равно мало толку, — буркнул Белк.

— Сейчас соглашусь, но только — сейчас, — улыбнулся я.

— Тан-Ор-Ах, — послышался голос Ранда за спиной.

И я отпустил Белка, повернулся. Он сейчас должен был быть на охоте с Шинтой. Ушёл же не так давно, рано как-то.

— Что случилось? — спросил я, разглядев серьёзное лицо охотника.

— К нам идут. Стая.

— Львы? — я напрягся и повернулся в сторону уходящей вглубь долины Большой реки. Там, за поворотом, зимовала стая Серого Льва.

Нак рассказал, что вынюхивал вокруг той стоянки. А Дир — о том, что Вака планировал повести волков на них после того, как разберётся со мной. Но интереснее всего было то, что, судя по следам, Ита и другие направились именно к ним. А может, просто решили запутать нас. В любом случае, когда община встанет на ноги, я отправлюсь к пещере. Там всё станет ясно.

— Нет, идут с Великой Равнины, — обнадёжил Ранд, и я повернулся уже в противоположную сторону. Белк тоже вгляделся. — По кострам — три пары рук, может, немногим больше. Идут небыстро.

И впрямь за изгибом склона виднелось несколько рваных столбов дыма. Ветра сегодня не было, оттого поднимались высоко, да ещё и древесина сырая. Но и те было едва видно, если не всматриваться. Больше недели пути для общины в тридцать-сорок человек с волокушами.

— Шагают с равнины, когда снега в разгаре… странно это, — заметил Белк.

— Очень даже, — согласился я. Зимой стаи просто так не мигрируют, особенно с равнин. Разве что неандертальцы, но те таких больших групп обычно не образуют. — Готовьтесь. Через два дня пойдём навстречу, поглядим.

— Кто пойдёт? — спросил Ранд.

— Ты и Шинта пойдёте вместе со мной, — ответил я без сомнений.

Когда-то я сказал Горму: «Держи друзей близко, а врагов — ещё ближе». И то же самое я думал в тот день, когда Вака предлагал мне идти за ним. Сейчас они оба мертвы. А мир вокруг не меняется, всё остаётся так же непросто. Только теперь я знаю, что мне делать.

— Как скажешь, Тан-Ор-Ах, — кивнул Ранд.

Однажды я уже приручил волка — приручу вновь.

Глава 3

— Вот же холодная хмарь… — раздражённо шипел Ранд, шагая вверх по склону. — Хоть медведь навстречу шататься будет — за десяток шагов не углядишь.

— Так ты слушай, волк, — усмехнулся Шинта, шагая позади него.

— Молчи, пернатый!

— Кто средь синих лугов не летал, тот грязи радуется, — неожиданно поэтично ответил охотник.

— Чего сказал?

Ранд развернулся и весь сжался в пружину, напыжился как баран на ворота. И это я наблюдал последние несколько часов — сколько шёл в этой компании. И во всех случаях это кончалось примерно одинаково:

— Не серчай, сильный волк. Глупый сокол места своего не знает, — качал головой Шинта с наигранным подобострастием. — Не издам больше ни звука вопреки тебе.

И Ранд глядел на него из-под насупленных бровей, хмыкал, довольный лестью, и шёл дальше. Чтобы через сотню шагов вновь брякнуть что-то. А Шинта вновь будет не в силах промолчать. И вновь увлекательный диалог, фальшивая капитуляция сокола и сладкое самодовольство волка.

«Вот как они поладили… С Рандом ужиться сложно, охотники — народ горделивый, чуть не то скажут в их сторону — сразу кулаки, а то и нож. Но не он, — я смотрел ему в спину и в очередной раз ощущал, что он куда умнее, чем хочет казаться. И стоило мне попытаться выудить больше — он сразу же притворялся, будто ничего не понимает. — И говорит умно, сильно красноречивее других. Так Сови разговаривал, но ему и по опыту, и по должности положено было. А Шинта же — простой охотник. По крайней мере — хочет им казаться».

И невольно я вспоминал слова Хары: «Он щебетать умеет, но и рычать знает как. И больше иных знает, когда и как лепетать. Скользкий он… Филин всё прихватить пытался, зазывал, ягодной водой манил — а он её мало кому давал. Даже у других выведывал, с какой стороны подобраться, что шепнуть на ухо иль пригладить как. А все руками разводили, все с ним дела водили, а нутро так и не поняли, — она рассказывала о нём с каким-то особым благоговением. — Но говорит он так же медово, как остро его копьё. На охотах слушала — ждёт и бьёт — в глаз, чтобы зверь точно пал да ему лучшее досталось. У соколов — последний удар важнее первого».

И попутно за последние дни сумел и у других поинтересоваться о нём. И узнал, что он родом не из тех двух стай, что в одну объединились. Оказалось, что он несколько зим назад перешёл из другой общины, за него трёх женщин дали. Така говорит, что охотники той стаи — и рады были. Но сколько Кай-Хак ни пытался прознать, чего они так — все молчок.