Новый каменный век. Том VII (СИ), стр. 47

Она придерживала волосы у плеча и медленно проводила костяным гребнем по концам. Попадался узелок — останавливалась, разбирала пальцами, только затем вновь бралась за гребень. Отсвет очага скользил по гладкой кости, выхватывал смуглую щёку и тонкую шею.

— Вернулся? — спросила она, подняв голову.

Я кивнул, ещё не совсем вынырнув из своих мыслей. Я перебирал варианты, а в голове вновь и вновь всплывали названия материалов, которых у меня не было.

Уна вытянула гребень из пряди. На зубцах осталось несколько длинных волосков. Она сняла их, скатала между пальцами.

Я замер.

— Волосы…

— Что?

— Волосы! Точно!

Она вздрогнула, едва не выронив гребень. А я уже шагнул к ней, присел и обнял, прижав к себе вместе с рассыпавшимися волосами.

— Ив! — возмутилась она, хотя тут же коротко рассмеялась. — Чего ты?

— Это же очевидно… всё время перед глазами было!

— Что было-то?

Я немного отстранился и поднял тонкую прядь.

— Этим можно шить.

Она посмотрела на волосы, потом на меня.

— Шить?

— Плоть. Раны стягивать. Нам нужны нити для Дуга, а я всё думал, откуда их взять.

Уна перестала улыбаться, но гребень отложила сразу.

— Да, Ита так делала, — легко и непринуждённо ответила она. — Я думала, ты знаешь про них, но не хочешь.

Вот так бывает, что ответ-то очевиден. А мы сами всё усложняем.

У меня в голове уже всплывало всё, чего прежде не удавалось вытянуть из памяти. Конский волос. Один из старейших шовных материалов, которым пользовались задолго до современной хирургии. И в двадцатом веке тоже! Тонкие швы на лице, пластическая хирургия… Даже сосуды!

«Ну конечно. Я же об этом читал…» — думал я.

Волос тонкий и достаточно прочный для своих размеров. Не рассасывается. Тканевая реакция обычно невелика, особенно в сравнении со многими грубыми природными нитями. И влажный нагрев он переносит.

Правда, конский волос толще. Человеческий — совсем другая нагрузка, и путать тонкий шов на лице с тем, что предстояло нам, не стоило.

Я разжал пальцы, давая пряди соскользнуть обратно.

— Только не твои, — добавил я, заметив, как Уна невольно взялась за оставшуюся косу. — Лучше самого Дуга. Если хватит длины.

— У него не короткие.

— Вот и хорошо.

Собственный волос пациента уменьшал риск отторжения — иммунного ответа. Впрочем, ждать, что от этого вовсе не будет воспаления, глупо. Грязь никуда сама собой не исчезнет, и кипячение полной стерильности мне не подарит.

Но подходящий материал уже был.

Я уже представил несколько образцов разной толщины. Проверить на обрезках кожи, дать Уне попробовать самой. Плетёная нить, конечно, хуже очищается, в промежутках останется то, что мне в ране совсем не нужно. Значит, без необходимости утолщать её тоже не стоит.

— Нужно ещё раз осмотреть Дуга, — сказал я, поднимаясь. — Собирайся.

Уна задержала руки у затылка.

— Он же не позволил, Ив.

— Знаю. Харн должен был с ним поговорить.

— Не знаю, говорил ли. После того как увели, ко мне никто не приходил.

Я глянул на лежавший возле очага гребень.

— Значит, ещё раз попробуем. Через Харна, через Вияка, как получится. Придётся надавить.

Она закончила стягивать волосы, накинула шкуру и потянулась к своему мешку. Я помог расправить мех у её шеи, потом придержал полог.

До шалашей Серых Волков дошли быстро.

Харн был у себя. Рядом сидели Вияк и Арек. Шаман что-то говорил, водя пальцем по лежавшему на коленях ремню, но при нашем появлении замолчал. Арек немного подвинулся, освобождая место, хотя сесть мне не предложил.

— Что, Тан-Ор-Ах? — спросил Харн. — Я ещё не всех собрал.

— Я не об этом. С Дугом нужно решить. И сейчас же его осмотреть.

Вождь потёр шею под воротом.

— Всё ногу думаешь забрать.

— Думаю, сколько у него осталось времени. Ты после говорил с ним?

— Слово скажу — он ревёт. Дал полежать, чтобы остыл.

— Он и так горит, Харн, — негромко сказала Уна. — Нам глянуть надо.

Вождь перевёл взгляд на неё. Некоторое время молчал, потом тяжело поднялся.

— Пойдём.

Арек встал следом, подхватил верхнюю шкуру. Вияк тоже не остался у очага.

Шалаш, где положили охотника, был совсем рядом. У входа лежало несколько поленьев, одно скатилось с остальных на тропу. Харн отодвинул его ногой, наклонился к пологу.

— Дуг. Тан-Ор-Ах пришёл. Плоть твою глянуть.

Ответа не было.

Он оттянул шкуру и полез внутрь. Я уже собирался последовать за ним, но Харн вдруг остановился, перегородив вход широкой спиной.

— Дуг?

В голосе его что-то изменилось.

Я пригнул голову, заглянул мимо плеча.

На подстилке никого не было.

Харн выпрямился, насколько позволяли жерди, посмотрел в дальний угол, будто охотник мог спрятаться за грудой шкур. Арек протиснулся следом. Задержал взгляд на лежанке, потом повернулся к стене у входа.

— Ушёл.

— Куда ушёл? — Харн резко обернулся к нему.

Арек показал рукой.

— Копьё забрал. И дротики. Тут стояли.

Я посмотрел на пустое место между жердями.

Он взял оружие.

— Но зачем⁈ — выдохнул Харн. — Он же помрёт! До леса не доберётся, ляжет!

Арек не ответил. Вияк, остававшийся у входа, опустил глаза на истоптанный снег.

— Не всегда поймёшь дух загнанного волка, Харн, — произнёс он тихо.

Вождь стиснул зубы.

А я вспомнил, как Дуг говорил, что умеет только охотиться. С какой злостью смотрел на меня, когда услышал про ступню. И как я сам велел увести его к Серым Волкам, раз он не желает моей помощи.

Уна шагнула к подстилке, коснулась шкуры, потом посмотрела на меня.

— Найти надо, срочно, — прошептала она.

— Зови Ранда. У Даны он. Скажи, Дуг ушёл с оружием, нужно идти по следу. Пусть сразу к шалашам Волков идёт.

Она кивнула и тут же выскользнула наружу.

— Арек и сам след видит, — глухо сказал Харн.

— Верю. Но лучше Ранда у нас никто по следу не ходит.

Вождь посмотрел на Арека. Тот уже натягивал шкуру как следует, заправлял край под ремень.

— Я пойду с вами, — сказал Харн. — И он пойдёт.

— Хорошо. Возьмите, на чём его нести. Сам обратно может не дойти.

Харн коротко кивнул. Обернулся к Вияку:

— Ты тут останься. Кто его видел — спроси. Может, сказал чего.

Я не стал ждать, пока они соберутся. Пошёл обратно к своему шалашу, уже на ходу затягивая ворот.

Не исключено, что Дуг отошёл недалеко. Сел за скалой, решил напугать Харна, показать, что ещё способен ходить сам. Оставалось надеяться на это, хотя отсутствие оружия возле лежанки не давало успокоиться.

В шалаше я забрал лук, чехол со стрелами и небольшую шкуру. Быстро проверил тетиву, поправил нож.

Когда вернулся, Арек уже стягивал ремнями две жерди и шкуру. Харн стоял над ним, нетерпеливо оглядывался. Вияк говорил с пожилой женщиной, та показывала куда-то за шалаши.

— Видела? — спросил я.

— Шёл, — ответил шаман. — На копьё опирался. Она думала, до нужды.

Женщина прижала ладони к груди.

— Не знала я…

— Куда? — перебил я.

Она указала вдоль края стоянки.

Там, между шалашами и заснеженными кустами, проходила узкая тропа. По ней уже успели пройти другие, но дальше, где снег не был утоптан, что-то темнело возле низкой ветки.

Харн двинулся было туда, но я придержал его за локоть.

— Подожди. Не затопчи.

Он недовольно глянул на мою руку, однако остановился.

Ранд появился вскоре. Уна шла за ним, почти бежала, придерживая мешок у бедра. Охотник успел вновь надеть чехол с дротиками; из-за плеча торчала рукоять атлатля.

— Где вышел?

Я показал.

Он ничего больше не спросил. Прошёл мимо Харна, присел у края тропы. Отогнул ветку, провёл пальцем возле неглубокой ямки в снегу. Потом поднялся и сделал несколько шагов вдоль кустов.

Я видел неровные следы ног, отверстия от копейного древка. Один отпечаток был глубоким, с продавленным краем. На месте другого тянулась смазанная борозда.