Новый каменный век. Том VII (СИ), стр. 45

Взамен требовалось провести нас к Древу и несколько месяцев жить по моим правилам.

Выгодная сделка. Особенно если смотреть лишь на то, что произнесено вслух.

Харн медленно провёл рукой по лицу. Посмотрел туда, где за скалами находилась стоянка, затем вновь на меня.

Я ждал, что он спросит о другом. О тех, кто к тому времени, как мы придём к Древу, уже не пожелает уходить с ним. Кто найдёт себе пару, подружится с моими людьми, привыкнет работать рядом. Станет ли он всё ещё решать за них? Смогу ли я тогда сказать: «Возвращайтесь к Харну, наш договор окончен»?

Но он не спросил.

И, полагаю, не потому, что не догадался.

Вияк уже слушал Канка. Его люди уже видели наши шалаши, посуду, одежду. Хворые оказались в руках Уны. До весны это лишь первый шаг, а дальше шагов станет гораздо больше. Харн жил достаточно долго, чтобы понимать, как легко человек тянется туда, где ему лучше.

Он ведь и сам пришёл ко мне.

Согласившись, вождь давал этому начаться. Возможно, отдавал мне большую часть своей стаи. Только теперь его не отталкивали, как испорченную шкуру, и не предлагали сидеть рядом, молча наблюдая, как остальные перестают слушать его. У него оставались своё место, право говорить за волков и дело, в котором мы нуждались.

Ему было за что держаться. И было с чем выйти к своим людям.

— Тогда я желаю стать Ветвью, — сказал он наконец.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Временной, — добавил Харн. — До Древа. Так ведь зовутся старшие у твоего костра?

«Вот как…» — подумал я.

Он всё же слушал. Запоминал слова, разбирался, кто кому подчиняется, примерял к себе то, что видел. И сейчас просил вполне определённую вещь: чтобы его положение признавали не только волки, но и мои люди.

Отказать было бы глупо. Более того, для меня это могло оказаться полезнее, чем простое обещание повиноваться.

— Хорошо, — кивнул я. — Будешь Ветвью до Древа.

Харн выпрямился. Совсем немного, но я заметил.

— Только нам ещё предстоит решить, как жить вместе, — продолжил я. — Волки и соколы уже сидят у одного костра. Олени, снежные. До сих пор уживались. С вами людей станет больше, и прежнего разговора может оказаться мало.

— Мои волки не станут хватать мясо у твоих, — нахмурился он.

— Хорошо, если так. Но не всё упирается в мясо. Кто пойдёт за зверем, кто останется на стоянке, кто принесёт дрова. Что делать, когда твой охотник сцепится с моим. Кого слушать, если каждый старший говорит своё. Об этом придётся договориться заранее.

Он тяжело выдохнул.

— И мои люди должны понимать, какое место ты занимаешь, — добавил я. — Я скажу им об этом. Но и ты объяснишь своим, что слово Ветви Ивы — не пустой звук. Когда Уна велит хворому лежать, он лежит. Даже если ему хочется выбежать и доказывать, что нога ещё держит.

Харн поморщился. Напоминание о Дуге ему явно не понравилось, но спорить он не стал.

Я взял чехол и двинулся к брошенному дротику. Он пошёл рядом. Здесь снег был глубже, под ногами негромко похрустывало. Мы добрались до древка, и вождь остановился, вновь посмотрев назад, на место броска.

Вытащил дротик, стряхнул снег, осмотрел наконечник. Всё было цело.

— И ещё, Харн, — сказал я, не поднимая головы. — Если согласишься, а после решишь предать меня, в ночи увести людей, пока Ива спит, ты должен понимать, что случится.

Он перестал смотреть вдаль.

— Я не желаю однажды проснуться и обнаружить, что человек, которому я дал место у костра, решил воспользоваться этим против меня, — продолжил я. — Если что-то не устраивает, говори сейчас. Потом у нас будет уговор. И о Ваке я напомнил тебе не случайно.

Харн некоторое время глядел на меня. На этот раз без прежней обиды, но и без всякого удовольствия.

— Понимаю, — ответил он.

Я уложил дротик к остальным.

— У костра Ивы — правила Тан-Ор-Аха, — медленно произнёс Харн, будто пробуя каждое слово. — Я стану слушать тебя. Но лишь до Древа.

— До Древа, — согласился я.

— Волки не сменят шкуры.

— Я не требую этого.

— И последнее слово за них будет за мной. Пока мы идём вместе, я остаюсь их вождём.

Я затянул завязки чехла, посмотрел на него.

— Ты останешься их вождём, Харн. В делах твоей стаи последнее слово будет за тобой. А то, что касается всех у нашего костра, будем решать по заветам Ивы. С ними твоё слово расходиться не должно.

Он подумал и кивнул.

Условия его устраивали. Теперь следовало сделать так, чтобы они устроили остальных. И здесь Харн мог помочь мне куда больше, чем любой из моих людей. Волки знали его. Привыкли идти за ним. Если он сам приведёт их к нашему костру, многое станет проще.

Древнему человеку трудно менять привычный образ жизни. Впрочем, будущему — тоже. Можно сколько угодно рассказывать о преимуществах нового, только от одних слов человек редко бросает то, с чем прожил всю жизнь. А вот если дать ему время пожить иначе… Тут уже объяснять придётся гораздо меньше.

До Древа этого времени должно было хватить.

Я не рассчитывал, что однажды утром Серые Волки проснутся и дружно объявят себя листьями Ивы. Достаточно, чтобы они начали жить вместе с нами. Делить работу, выходить на общую охоту, сидеть рядом по вечерам. Сегодня один поможет другому донести жердь, завтра тот принесёт мясо его ребёнку. Кто-нибудь найдёт себе женщину, кто-нибудь — человека, с которым удобно ходить за зверем. Появятся привычки, привязанности, общие дела.

И к Древу Харн приведёт людей, которые уже будут связаны с Ивой куда крепче, чем нынешним уговором.

Так и работает общество. Отдельный человек может уйти довольно легко. А попробуй уйти, когда рядом остаются те, кого ты сам уже не желаешь терять.

— Мне нужно время, — сказал он, когда я закинул чехол за спину. — Поговорить с остальными. Не все захотят слушать тебя.

— Я не тороплю, — ответил я. — Поговори.

Он посмотрел на чехол, затем на меня.

— Об этом пока не скажу.

— Хорошо.

Я первым повернул к тропе. Харн двинулся следом, но вскоре поравнялся со мной. На обратном пути он больше ничего не спрашивал. Смотрел под ноги, иногда шевелил губами, словно заранее складывал слова, с которыми вернётся к своим.

Когда мы обогнули скальный выступ, вновь послышались голоса со стоянки. Потянуло дымом. Харн поднял голову, разглядывая шалаши своей стаи, и немного замедлился.

Я тоже сбавил шаг, позволяя ему идти рядом.

Глава 14

— Не все будут рады тому, что мы с тобой решили, — сказал Харн, когда мы остановились неподалёку от землянки, на кромке стоянки.

— Не радостью будут полниться только те, кто жаждет вести людей вместо тебя. Ты знаешь, что обычному волку нет дела до склок, если они мешают есть вдоволь, — ответил я, смотря на столбики дыма. — И тебе держать их в кулаке, таков наш уговор.

— Я слов своих не меняю, Тан-Ор-Ах. Но коль кто-то затеет чёрное за моей спиной, зла на меня не держи. Тоже гляди.

«Уж поверь, я буду смотреть ясно…» — подумал я, стараясь прощупать, что несёт подобное предупреждение.

— Ты вождь Серых Волков, и тебе отвечать за то, что они делают, — напомнил я.

— Верное… но, если почуешь чего, — он посмотрел на меня, прищурив желтоватые глаза, — скажи мне. Я сам решу, что делать с теми, кто решит шипеть.

— Обязательно скажу, не беспокойся, — кивнул я.

Мне и самому было куда удобнее, чтобы он брал удар на себя. А ему важно — решать судьбу своих людей самому.

Участь вождя в общине сильно отличается от участи всякого другого правителя. Власть его держится на вере, авторитете и личной силе, а не наследии. И один из этих столпов — грозится рухнуть после нашей договорённости. Он это понимает и уже готовится к последствиям. Далеко не всем понятна концепция долгосрочной перспективы, многим важнее то, что происходит здесь и сейчас, ежеминутная выгода во вред великому будущему.

Он медленно зашагал в сторону своих шалашей. Немного раскачивался с каждым шагом, точно медведь. Сейчас он готовился к весьма неприятным разговорам и тяжёлым решениям. Но без сомнений, если кто и сможет удержать смутьянов от глупых решений, так это он. В их стае я больше не видел иных кандидатов.