Новый каменный век. Том VII (СИ), стр. 21

— Вот, Эйра, — тыкнул Харн, когда женщина подошла, словно я и так не понял. — Это вождь Ивы Великой — Тан-Ор-Ах! Крылатый Волк с Рогами! — торжественно объявил он. — Эти две молодые волчицы — Тана и Дика, перепутаешь — и ладно, я и сам путаю, ха-ха!

— Правду Вияк сказал, что ты научил землю в камень обращать? — сходу, без церемоний спросила Эйра. — И камень этот огня не боится, воду не пускает и тонкий — как перо птицы.

Так я и думал.

— Да, могу я землю в камень обратить. Но не с перо толщиной, огня сильного боится, да и вода рано или поздно сточит. Как на стоянку к нам поднимемся, я тебе Аку покажу, она у меня за мясом следит. Она покажет всё, да и не только, — решил я подвесить интригу.

— Всё, Эйра! Шагай обратно! — махнул рукой Харн.

Тёмные брови женщины поползли вверх, она явно не привыкла к такому обращению. А Харн-то сглотнул, краем глаза я увидел. Уж как бы она сцену не закатила, характер-то виднеется. Но сдержалась, провернулась и пошла обратно задорно покачивая бёдрами.

— Видал, какой дух крепкий. Жизнью от неё так и веет. Любят её духи, и я тоже, — сказал вождь, глядя, как уходит Эйра. — А вы! — бросил он, и две девушки вздрогнули. — Покрутитесь! Покажитесь Тан-Ор-Аху! Одну из вас с ним на шкуру положу!

Девушкам было не больше пятнадцати, они явно не были готовы к такому вниманию, к такой ответственности. Плечи свели, руки прижали, сжались как пружины, глаза в землю. Неловко, переступая с ноги на ногу, начали вращаться вокруг себя. Видно, нарядили их в хорошие шкуры, лица натёрли жиром, чтоб блестели, глаза подвели углём и охрой немного коснулись щёк.

Я старался сделать максимально заинтересованный, едва ли не возбуждённый вид. Шею сбоку жёг взгляд Харна: он следил за моей реакцией. И, похоже, остался ей не очень доволен.

— Скиньте шкуры! Снимайте, покажите Тан-Ор-Аху! — резко, недовольно выплюнул вождь.

Девушки уже ухватились за костяные пуговицы, собирались раздеться на снегу, на морозе. И сделали бы это, если бы я не остановил его.

— Нет, — чётко и ясно сказал я. — Не нужно раздеваться.

— Что?.. — недоумённо спросил Харн.

— Холодно. Чёрный дух вцепится.

— А мне кажется, что тебе мои волчицы не по нраву, — с лёгким рычанием произнёс Харн, поворачиваясь ко мне. Я повернул к нему голову и увидел широко раскрытые каре-зелёные глаза вождя Серых Волков. — Не хороши мои волчицы для тебя, Тан-Ор-Ах?

Глава 8

— Я выбрал свою женщину, более мне не нужно, Харн. И дело не в них, — я глянул на двух испуганных, смиренных девушек, — суть в том, что я сам решаю, с кем лечь, — проговорил я, глядя вновь ему в глаза. — Ранд, Шинта, Канк, Ака, кто угодно — в Иве каждый сам выбирает, с кем быть.

— Ты не ответил на вопрос, вождь Ивы… — упёрся он как баран. — Не нравятся они? Какой мужчина откажется от молодого мяса?

В этот момент уже многие прислушивались к нам, силуэты замедлились в работе, внимали. А я больше не намеревался плясать под чужую дудку. Достаточно.

— Нравятся, — ответил я честно. Они были юны, не испорчены тяжёлым трудом. А я был молодым юношей, лукавство тут было ни к чему. — Но ложиться с ними — не лягу. Не желаю. И если ищешь того, кто откажется от юной девушки, то ты его нашёл — он перед тобой, Харн.

— Жаль, Вождь Ивы, — выдохнул он уже спокойнее, поняв, что продавить меня не выйдет. — Такая плоть пропадает, уж не думал я, что дар мой не примешь. — А тут он решил выставить меня «неблагодарным», показать, что он-то — хотел как лучше, с уважением.

— Они хороши, молоды, здоровы, как вижу, — глянул я вбок. — Найдётся средь Ивы охотник, что пожелает с ними лечь, уж не сомневайся.

Поняв, что раскручивать эту тему и дальше не выйдет, он отправил их обратно:

— Идите прочь! — махнул он рукой и обратился ко мне: — И всё же странный ты вождь — Тан-Ор-Ах. Не понимаю я тебя.

«И оттого опасаешься… — подумал я про себя. — Это вполне естественно — бояться того, чего ты не понимаешь. Это черта человека, будет жить тысячами лет, возможно, до самого заката рода людского».

— Сколько у тебя хворых? — решил я оперативно сменить тему. Все возвращались к работе, но уши не забывали греть.

— Из тех, что к тебе отправлю, — чуть больше ладони будет. Остальные сами выправятся, — не стал он нагнетать прошлый разговор. — Пойдём, покажу.

Мы зашагали вглубь временной стоянки. Канк и Вияк наконец помогали с грузами, может, завидев, что два вождя приближаются. Ранд шастал по всей стоянке, подсобляя то одному, то другому — постепенно изучая всё, что тут есть и чем они располагают. Нак активно жестикулировал, рассказывал что-то бывшим соплеменникам. Они тоже что-то отвечали, качали головою. Зиф, Шиг и Угша под руководством Шинты оперативно грузили самый тяжёлый скарб, тюки.

А одноглазый неандерталец то и дело засматривался на Эйру. Представляю, какие дети могли быть от такого союза. Женщина же махала руками, кричала, раздавала команды. Она держалась уверенно, точно знала, что и кому делать. И у меня невольно появлялись мысли, что было бы неплохо перетащить её быстрее остальных. Она была символом этой стаи, гордостью, и, если она перейдёт к нам, с остальными может быть проще.

«Ака точно воспримет её в штыки. Эйра заведует её областью и явно куда опытнее, увереннее в себе. Даже не представляю, во что это выльется, учитывая наши натянутые отношения», — не мог не учесть я.

— Один щенок совсем захворал. Дух хладной пещеры пожрал его. Думается, до следующей луны уж не вздохнёт, — начал Харн, показывая на ребёнка, обёрнутого в шкуры и лежащего на одной из волокуш.

На вид ему было не больше пяти-шести. Лежал он на боку, без интереса смотрел на снующих людей, тягающих поклажу. Одна из женщин поблизости периодически поглядывала на него с беспокойством, может, мать, может, просто неравнодушная — у волков родственные связи сильно размывались обычно.

— Пойдём, погляжу на него, — сказал я, поворачивая в сторону ребёнка.

— А? Чего его глядеть? — удивился Харн. — Щенок помрёт, тут уж ничего не поделать. Если бы не Тарка, так оставили бы ещё четыре ночи назад, но она та ещё медведица. Он на ногах-то уже не держится, глаза еле видят, а она всё в шкуры его кутает, костяной водой поит и шипит на всех. Скоро последний вздох сделает да на Ту сторону отправится. И ей легче будет. Тебе его дам, чтоб она мне уши не мяла да уже делом занялась, а то лишь с ним возится.

— Тарка вон та? — показал я на девушку лет двадцати пяти. Она бодро перевязывала шкуры, укладывала свёртки. — Дитя её плоти?

— Ага, да, она выродила. И точно медведица, всё вылизывает щенка, — недовольно пробухтел вождь. — Она вообще за плоть свою держится, точно и не волчица. Четверо уж к синим лугам с дымом ушли, больше двух зим не тянули. Этот уж пятую дышит, да вот и его пора пришла.

Да, для их культуры привязанность к детям нетипична. В старой стае Ита тем и выделялась, что сильно озабочена Рандом была. Но, видно, такие отклонения от культурной нормы — явление не уникальное. А может, тут крылось нечто большее, что не видно с первого взгляда.

— Тарка волчицей урождённая? — спросил я напрямую, посмотрев на Харна.

Он вдруг немного сконфузился, явно не понимая, для чего я о таком спрашиваю. Общины постоянно обменивались женщинами, и было не сильно важно, к той же ли сети локальных общин принадлежит отдельная девушка. Но для меня это имело смысл и практический интерес.

— Не, выменяли её на одну из наших, много зим назад. С той уж много ложилось, исходила с нами долго. И юнца хилого им дали. Уж не помню даже где, но далёко оно было. Не у волков, те другие шкуры носили, — ответил вождь, щурясь, стараясь понять, зачем мне это знание.

Я кивнул и пошёл в сторону женщины и ребёнка. Харн пошёл за мной. Приблизившись, та сразу загородила собой малыша, глянула на меня с беспокойством.

— Чего ты хочешь? — спросила она, обращаясь ко мне.

— Дай глянуть ребёнка, — я шагнул ближе, она же не отошла.