Искажающие Реальность 13 (СИ), стр. 25

Мрачный «Защитник Веры», уже было напрягшийся и готовый прервать мою возмутительную речь, после таких моих слов сразу же успокоился и отошёл обратно на своё место. Старик Дойзе же довольно кивнул и попросил всех собравшихся поблагодарить Мистика Вик О-Тора Лафина за подробный рассказ. После чего неожиданно признался, что некоторые тонкости о высоких рангах и сам услышал впервые, хотя догадывался о них. После чего подтвердил, что мои слова о знании игры вовсе не пустой трёп, и родители меня действительно хорошо подготовили. Но дальше вёл лекцию сам, рассказывая о гексагонах, их уровнях развития и влиянии на количество игроков во фракции, мне же предложил сесть на месте.

— Я подслушала разговор преподавателей, тебе подтвердили шестой социальный статус! — шепнула мне Куколка после окончания вводной лекции, когда мы уже выходили с собрания. — Лэнг Дойзе отправил соответствующий запрос, и на этот раз в социальном департаменте Доминиона дали согласие. А ещё услышала, что ты приобрёл немало недоброжелателей среди других учеников центра, и тебе ночью в казарме хотят устроить «тёмную». Мне вмешаться и поколотить их всех?

— Нет, не нужно. Даже рад буду размяться. Да и ночью мне отрабатывать назначенный штраф в игре и наполнять маной какие-то кристаллы, так что все завистники уже наверное успеют уснуть к тому моменту, когда вернусь в казарму.

— Тогда до встречи, мне пора на кухню свой собственный штраф отрабатывать, — подруга пожелала мне удачи и свернула к зданию большой столовой.

Остальные новички как раз сейчас в первый раз входили в игру, искажающую реальность, мне же пока что приближаться к башне «кукурузины» надзиратели не разрешили — мол, только поздним вечером после ужина позволят зайти, но не ранее. Свободный капитан, с которым мне рекомендовали поговорить, куда-то запропастился, так что я оказался предоставлен сам себе и решил потратить свободное время на учёбу, благо пароль и логин от наших планшетов с учебными материалами на вводном собрании как раз и сообщили.

В свободном учебном классе я уселся за первую попавшуюся парту и активировал планшет. Задачи по тригонометрии, пределам и сходимости математических рядов, общие вопросы по истории Доминиона, географии центральных планет и политической ситуации. Задачи шли по нарастанию сложности, начиная от совсем примитивных, и решению каждой группы тестов предшествовали соответствующие учебные материалы, так что именно их прослушиванием с последующими ответами я и занялся.

Интересовали меня именно история и политика Доминиона, поскольку в этих вопросах я откровенно «плавал». Вот только показать свой однобокий интерес было нельзя, чтобы не вызвать подозрений проверяющих, наверняка внимательно следящих за всеми учениками, так что я изучал всё по порядку. И успел закончить две первые группы тестов по всем предметам из четырнадцати предложенных, не ошибившись в ответах ни разу, когда ко мне за парту тихо подсел тот самый свободный капитан Панде Ола, с которым мне рекомендовали пообщаться после вводной лекции.

— Наконец-то нашёл тебя, Вик О-Тор. Думал в игре тебя встретить в Хранилище Благости, заодно показать тебе полигон, размяться на металлических чурбанчиках и поболтать без лишних ушей. Но интендант сказал, что тебя можно не ждать. Так что поговорим здесь. Может у тебя вопросы есть ко мне и тому делу, чем я занимаюсь?

Вопросов у меня действительно имелось великое множество, но я удивил собеседника, спросив вообще о другом.

— Вы упомянули интенданта в Хранилище Благости, его имя… Дюрен Дор-Войт, кажется. Мне очень интересно, почему у него не восстановились оторванная нога и глаз? Он же в игре, искажающей реальность, а все травмы там восстанавливаются после перерождения. Или он ни разу не умирал после тех страшных ранений?

— Отлично, сразу заметил! — довольно рассмеялся свободный капитан. — Вот только ты всё равно невнимательный. Разве ты видел у Интенданта расу «человек» в описании персонажа?

— Даже так… Он киборг?

— Ага! Наш ответ уллинам в первые годы конфликта и попытка хоть немного поберечь людские ресурсы. Вот только у киборгов и прочих роботов, хоть их и возможно закинуть в игру, всё достаточно печально с восстановлением механических компонентов, и после воскрешения детали частенько бывает нужно заменять на протезы. Да и глушат их враги ЭМ-оружием и «перепрошивают», чтобы сражались против нас. В общем, мороки с этой сложной техникой оказалось много, так что сейчас уже почти что отказались от боевых киборгов.

Ну да, живой боец в игре восстановится через пятнадцать минут после смерти и снова кинется в бой, а если с киборгами такие сложности, а ещё они могут требовать ремонта каждый раз после уничтожения… В общем, командиров армейских подразделений я вполне понимал. А между тем следующий вопрос задал уже сам Панде Ола.

— Ты вскользь упомянул, что в основе игры используется какой-то другой язык, не язык людей Доминиона, и что слово «герд» на нём даже означает что-то осмысленное. Так разве не человек Белли Омо является создателем игры, искажающей реальность? Пояснишь подробнее те свои слова?

Ой как не понравился мне этот вопрос! Всю мою изначальную расслабленность моментально словно ветром сдуло. А ещё я сообразил, что за те два часа, что занимаюсь тут в аудитории и решаю тесты, возможно было уже десять раз зайти в игру и выяснить, что меня нет в Хранилище Благости. А значит Панде Ола перед этим общался с кем-то другим, кто что-то заподозрил и поручил свободному капитану проверить меня. А потому ответил я предельно осторожно, тщательно подбирая слова.

— Когда я задал этот же самый вопрос своему отцу, годы проведшему за изучением игры, искажающей реальность, тот выдал мне болезненную затрещину и посоветовал выбросить из головы все сомнения и больше не думать об этом, поскольку такие вопросы слишком уж близко подходят к ереси. Мой отец был мудрым человеком, и я последую его совету.

Параллельно со словами я вовсю изучал разум этого подозрительного человека, считывая мысли свободного капитана псионикой. Как и думал, его специально проинструктировали задать коварный вопрос, причём даже диктофон для фиксации ответа сейчас был закреплён к одежде свободного капитана с внутренней стороны. И послал его с заданием вовсе не тот инструктор в чёрной мантии, что накинулся на меня с упрёками во время выступления лэнг Дойзе. Того фанатика, кстати, звали Арби У-Со, и он был мелкой сошкой в иерархии «Защитников Веры». Нет, подозревать меня в распространении ереси начала заместитель руководителя центра «Нова-14» въедливая и параноидально-бдительная герд Шеу Ин-Оха, которая вела личные дела всех учеников и преподавателей, не позволяя заразе ереси распространиться в учебном центре боевых магов.

Беседа продолжилась, и Панде Ола рассказал о себе, о своём формирующемся экипаже и группе небольших юрких звездолётов, которую власти готовили на роль космических пиратов-каперов на службе Доминиона и дозволяли им многие вольности. Целью группы был перехват грузовых звездолётов вассалов врага и возможно даже одиночных боевых кораблей самих уллинов, атака одиночных плохо охраняемых форпостов врага, причём даже на территориях, входящих в «зону безопасности». Ну и открытый террор, который должен будет держать в страхе колонии и космические станции людей, перешедших на сторону уллинов, чтобы остальные трижды подумали, прежде чем повторять их ошибку.

Но собеседника я уже фактически не слушал, поскольку для себя определил, что это не моё. Слишком уж рискованно было вступать в новую структуру, которую как раз и набирают из бунтарей, вольнодумцев и еретиков, причём при полном контроле над ними со стороны «Защитников Веры». Велик был шанс того, что всех их потом просто спишут как неугодных и запачкавшихся по локоть в крови после выполнения грязных дел, которые им поручат власти, сам же Доминион останется вроде как чистым и непричастным к военным преступлениям.

Да и не для того я потратил столько времени на подготовку и внедрение в структуру Доминиона, чтобы выпасть из неё и улететь бороздить космос с ватагой пиратов-головорезов. Мне нужно было развиваться именно внутри общества Доминиона, чтобы подниматься по социальной лестнице к своей заветной цели, а потому по итогам беседы я сказал капитану твёрдое «нет».