Ревизор: возвращение в СССР 65 (СИ), стр. 45

Это я уже и так по глазам отца понял, что интереснее. А сам не догадался, никогда в детстве не видел, чтобы отец самогон пил. Ну, правда, не то чтобы я сильно и интересовался в том возрасте…

Так что пошёл к шкафу в коридор и принёс из почти пустого ящика остатки былой роскоши. И Грише дал с собой, и Захарову отнес, и Васе с собой выдал в Ленинград…

— Это дело, — одобрительно сказал Гриша, открывая литровую бутыль, и наливая нам троим.

Что же, Гриша в самом деле прав. Напиток вполне достойный. Уж точно лучше водки. Так что тут же и выпили втроем по рюмке.

— Ух, хорошо пошла, — сказал Гриша, занюхивая самогон куском хлеба. — Как тебе, Андрей?

Они с отцом, естественно, на «ты» уже перешли. Даже вслух это не обсуждая, Гриша это умеет.

— Очень хорошо пошла, Гриша, — подтвердил отец. Тоже не стал закусывать. — Изумительный самогон. Таким меня никогда не угощали.

Не зря я Гришу позвал. Мне самому как-то в голову впилось воспоминание, что отец только водку пьет. И не подумал я, что самогон в принципе это близкая к водке, но вполне желанная для московского мужика экзотика.

Одной рюмкой пока что ограничились, не варвары. Как иначе, когда женщины еще есть в компании?

Но рюмка самогона свое дело сделала. Отец после этого символического ритуала себя гораздо уютнее почувствовал, чем прежде, в нашем четырехкомнатном великолепии. Это не означает, что он потом домой с мамой вернувшись не будет расстроенно обсуждать, что одним всё, а другим ничего. Чувство социальной справедливости у моих родителей достаточно острое. Времена сейчас такие, что иначе и быть не может.

Но ничего. Долго их это шокировать не будет. Я же уже с Захаровым договорился, чтобы тот решил их жилищный вопрос. А когда у них будет трёшка в приличном кирпичном доме в нашем районе, то тут уже, я думаю, наличие у нас дополнительного одного кабинета и одного санузла играть не будет большой роли. После ремонта, что я им при помощи вьетнамцев устрою по той же схеме, что и с сестрой, за половину от реальной цены, их трёшку и вообще узнать нельзя будет.

Главное, конечно, как-то деликатно решить с родителями вопрос, есть ли у них вообще даже половина необходимой суммы для того, чтобы этот ремонт вообще заказывать? Нельзя, будучи на нашей стадии шапочного знакомства, просто взять и пару тысяч рублей дать им в долг на него. Денежные вопросы все же дело чрезвычайно деликатное. Будешь слишком давить, деньги предлагая, поссориться можем.

Ладно, этим мне еще предстоит потом заниматься…

Москва, Лубянка

Неожиданный первоклассный результат по сценариям многосерийных и обычных художественных фильмов заставил Андропова сесть и начать осмысливать свои планы на Ивлева. Получалось, что Ивлев во всем этом деле с сериалами и художественными фильмами, что должны привести к экспансии советской киноиндустрии за рубежом, гораздо более важная персона, чем он думал раньше.

Он не просто автор удачной идеи вообще этим заняться. Он способен на невероятной скорости генерировать очень ценные идеи в развитие этой темы.

Первоначально у Андропова и мысли не было Ивлева включать в Совет при Совмине, который будет следить за тем, чтобы выбирать талантливые сценарии и режиссеров и решать бюрократические проблемы, которые часто встречаются. А также все вопросы с финансированием, включая покупку дорогостоящей импортной кинопленки. Этот совет должен был работать именно при Совмине, чтобы отсечь режиссеров от их студий и Минкульта, в которых у талантливых людей могли быть свои собственные сложные отношения с чиновниками.

Люди творческие очень ранимы, часто ссорятся между собой. Могут в сердцах что-нибудь и бюрократу сказать резкое. А тот потом начинает искусственно создавать проблемы при съемке или при принятии фильма: то пленки нет, то есть проблемы с идеологией. Подбираются такие цензоры, которые точно картину зарубят и заставят ее на полку положить, или будут настаивать на таких переделках, которые полностью угробят картину. А согласишься на переделки, они нанесут ущерб репутации самого режиссера, картину ухудшив.

Всего этого при помощи Совета из четырех человек при Совмине и необходимо было избегать.

Андропов, когда увидел впервые предложения Ивлева по всей этой кинематографической теме, даже лишних вопросов не задавал, когда увидел, что тот предлагает создать эту структуру. Ясно, что если есть задача быстро снимать фильмы и сериалы и на продажу их за рубеж выводить, такая организация очень даже необходима.

Тут Андропов усмехнулся, поймав себя на том, что впервые, рассуждая о многосерийных фильмах, их сериалами назвал, как у Ивлева это в его бумагах было написано. «Сериал»… Слово, конечно, зарубежное, не русское. А с другой стороны, вон слово нерусское «горизонт» предлагал Шишков в девятнадцатом веке заменить словом с русскими корнями «окоём». И что, получилось? Да ни черта подобного. Предложение было сделано в девятнадцатом веке, а тут уже скоро и двадцать первый. А все по-прежнему горизонт говорят.

Так что черт с ним, что слово нерусское. Сериалы так сериалы.

И что получается, надо Павла Ивлева тоже в этот Совет при Совмине включать, несмотря на его молодость?

Ни одной из уже подобранных Андроповым кандидатур в этот Совет не было младше сорока лет. Все люди творческие, но одновременно и дисциплинированные. Да еще и каждый из них с КГБ давно очень тесно сотрудничает. Так что если кто-то из того же Минкульта попытается создавать какие-то проблемы или интриги при работе над фильмами, им есть куда пожаловаться, чтобы Андропов вмешался и тут же и пресек все эти игрища, которые будут мешать делу.

Одновременно все четверо работали в различных структурах, которые курировал Суслов, так что он надеялся на то, что если не все четыре его кандидатуры, то хотя бы две Сусловым будут одобрены.

Тот, правда, тоже может предложить своих людей в этот Совет, и вполне возможно, так и сделает. Тогда они просто могут на паритетных началах с ним договориться, что каждый по два человека в этот Совет выдвинет.

Конечно, подумал Андропов, это было бы неплохо заранее обговорить. Но он был так ошарашен тем, что Суслов настолько охотно пошел на сотрудничество по этому вопросу, что не стал этот вопрос поднимать. Это выглядело бы мелочным и не соответствовало бы тому важному шагу, который Суслов в отношении его предложения сделал.

Но все же было у Андропова ощущение, что договориться они по составу Совета смогут достаточно легко. Оба свою репутацию под успех этого дела заложили и сотрудничать будут для того, чтобы оно максимальный эффект могло дать.

Но Ивлев, что же делать с ним?

Включать ли его в этот Совет, где он без всякого сомнения сможет принести огромную пользу?

Первая проблема, что Совет этот будет работать на постоянной основе, по восемь часов в день. Его участники будут сидеть в своих кабинетах прямо в Совмине и руку на пульсе держать всех процессов по киносъёмке.

Годится ли такая работа для Ивлева?

Судя по предыдущему опыту сотрудничества с ним, вряд ли. Тот набрал полставок по самым разным министерствам и ведомствам и чувствует себя как рыба в воде с этой разнообразной нагрузкой.

Но была и вторая проблема, более важная. Сам Андропов не был уверен, что ему будет выгодно, если Ивлев на эту постоянную работу перейдет. Даже если он и сумеет его уговорить это сделать.

Ведь Ивлев ему по сьемке фильмов не в первую очередь важен. Гораздо важнее он для него, как председателя КГБ, в качестве аналитика по гораздо более важным мировым проблемам.

Наконец он принял решение. Несмотря на то, что очень хочется видеть его в этом Совете на постоянной работе, и Ивлев с этой работой явно справится, надо как-то иначе сделать.

Организовать для него возможность держать руку на пульсе этой организации, но постоянной работой в ней не обременять. Это уже тот рабочий вариант, который их обоих может устроить.