Ревизор: возвращение в СССР 65 (СИ), стр. 42

Пришла было еще в голову мысль позвать Брагиных, чтобы Ленке было с кем играть. Но от нее я все же отказался. Не дай бог в ходе разговоров родители случайно выяснят, что у нас Костян — сын генерала милиции, а Женька — прокурорская дочка. Их это враз смутит. Это все же уже по всем меркам московская элита. А с такими слоями общества, как я прекрасно помню, мои родители в прошлой жизни никогда не общались.

А мне их спугнуть нельзя, чтобы они и в следующий раз охотно согласились к нам в гости приехать.

Определившись по этому вопросу, я к Грише на неделе вечером забежал и пригласил его с сыном к нам в гости на эту пятницу. Да еще и статью мою в «Труде» дал ему почитать по Ершовым. Объяснил ситуацию. Мол, два раза у Ершовых в гостях был, так что решил их к нам в гости позвать. Правда, как быстро выяснилось, уговоров и объяснений особых и не нужно было. Наверное, перестарался с этим. После недавней дегустации девяти сортов самогона Гришу не было нужды уговаривать в гости ко мне прийти, как, лукаво улыбаясь, он мне тут же и объяснил. А с другой стороны, почитав про Ершовых, он их себе уже лучше представлять будет. Так что они для него уже не совсем чужими будут…

Конечно, я, наверное, немножко слишком суетился и перестраховывался, но с другой стороны, понять меня можно. Я ж к себе родителей в гости зову, и очень хочется, чтобы наша встреча вышла идеальной. И у нее были последствия в виде долгой дружбы между нашими семьями. На десятилетия, чтобы я мог за семьей присматривать…

Так что да, бегаю как подросток, который первое свидание назначил и не знает чем же еще девочку, что в гости придет, порадовать. И абсолютно этого не стыжусь… Мандраж в разумных рамках полезен, заставляет все как следует продумывать, чтобы не оплошать…

Италия, Больцано

Наконец настал долгожданный день, когда старший сын вернулся из Парижа домой в Больцано. Тарек не мог нарадоваться этому. Правда, ругал себя за то, что давно этого не сделал. Как и за то, что, отпустив сына в Париж, так долго не интересовался, чем именно он там занимается. Регулярно присылает отчеты о том, как успешно развивается его бизнес-подразделение, и ладно. Но кто бы мог подумать, что сын попадет в дурную компанию? Раньше его мальчик был вполне трудолюбив.

Ладно, это все в прошлом. Всегда найдется, за что себя укорить. Теперь ситуацию надо выправлять.

Тарек вышел встречать сына и удивился. Сын, жена, внук. Это понятно. А что это еще за тридцатилетний парень с мешками под глазами стоит рядом с Амалем и как-то искусственно ему улыбается? Словно слегка побаивается.

Конечно, прежде всего он обнял сына, поцеловал невестку в щеку, подбросил несколько раз в воздух внука. А потом уже спросил у Амаля:

— А это что, твой помощник из Парижа? Почему тогда я его не знаю?

— Винсент присоединился к моей работе уже после того, отец, как ты к нам приезжал последний раз в Париж, — тут же сказал ему Амаль. — Винсент — это мой отец Тарек. Владелец «Розы Россы».

— Очень приятно, — сказал Винсент и протянул Тареку руку, чтобы поздороваться.

Рука оказалось потной, что дополнительно Тарека насторожило. Да, есть люди, у которых руки потные без причины. Но иногда руки потеют, потому что человек сильно волнуется. Этот помощник сына, он что, настолько его уважает, что трепещет перед ним? Или у него есть какая-то другая причина волноваться до такой степени, что руки у него потеют?

— И с чем конкретно Амаль Винсенте помогает? — спросил Тарек, пока они шли к дому.

— Абсолютно со всем, отец, — улыбнувшись, ответил сын. — И на заводе с тростями, и даже с продажей фруктов в нашем парижском филиале. Он очень полезен, пап, поверь мне. Надеюсь, что ты найдешь ему какую-то работу в Больцано, как и для меня.

— Найду, конечно, сын, — пообещал Тарек. — На тебя у меня уже есть определенные планы. Про Винсента, конечно, я был не в курсе. Но штат у нас постоянно разрастается в связи с теми все более серьезными задачами, что мы перед собой ставим. Возможно, найдем ему местечко на нашем новом заводе на Сицилии. Будет там присматривать за нашими делами.

Амаль тут же встревожился.

— Нет, папа, я очень хотел бы, чтобы Винсент продолжил работать со мной в Больцано. Надеюсь, я не очень многого прошу. Я же больше никого не привез из своего парижского штата для того, чтобы там работа не сильно пострадала.

В отсутствие Винсента работа в Париже, получается, не пострадает, — подумал про себя Тарек, но, конечно, вслух этого не сказал. Поймал себя при этом, что не может понять, почему ему так не нравится Винсент. Из-за мешков под глазами? Но мало ли у человека больные почки. Из-за того, что он явно боится его так, что аж руки потеют? Так он, может быть, каждого миллионера боится.

Или просто для него любой сотрудник Амаля из Парижа — это неприятное напоминание о том, как он сына запустил в этом самом Париже. Так увлекся своим бизнесом, что не заметил, как старший сын превратился фактически в тунеядца, прожигающего жизнь.

Он вспомнил отчет о том, что в постоянной кампании Амаля, которая гуляла за его счет по ночным заведениям Парижа, был даже какой-то настоящий наркоман. Вот уж страшная вещь.

Ладно, решил Тарек. Надо мне, наверное, преодолеть эту предвзятость к этому Винсенту. Он не виноват, что работал с Амалем в Париже, а для меня этот город теперь ассоциируется со всем этим отвратительным образом жизни, что Амаль в нем вел.

Так что вслух он сказал:

— Конечно, сын, если Винсент тебе действительно необходим в Больцано, он будет работать с тобой именно в Больцано. Не переживай, найдем, чем ему заняться. Ты не представляешь, сколько за те несколько месяцев, что мы с тобой не виделись, у нас всего нового произошло в фирме. Надеюсь, скоро уже вернутся и Фирдаус с Дианой. Младший брат расскажет тебе, какие удивительные сделки он заключил недавно в Токио.

— Буду рад его возвращению, папа, — покладисто сказал Амаль.

— Кстати, сын, как я и говорил, я дам тебе работу, — продолжил он. — Но хотел бы, чтобы ты, как наследник «Розы Россы», сам подумал тоже над тем, чем ты мог бы лично заняться, чтобы ещё больше ускорить рост нашего бизнеса. Если понадобятся командировки куда-то, где ты должен будешь провести переговоры от имени Розы Россы, чтобы двинуться в этом направлении, ты сразу же мне говори, я все одобрю.

Амаль как-то радостно ему улыбнулся, а Тарек тут же догадался, что могла означать эта улыбка. Сын, небось, начал сразу же прикидывать, как придумает себе какой-то фальшивый проект. И укатит куда-нибудь в крупный город с кучей злачных мест снова прожигать жизнь. А это его категорически не устраивало. Амаля надо выдергивать из такого паразитического образа жизни. Иначе какой из него получится наследник?

Поэтому он безжалостно добавил:

— Но само собой, сын, что по итогам этих командировок я буду ждать от тебя результатов. Если ты будешь просто так кататься, и никакой пользы для «Розы Россы» от этого не будет, то сиди лучше здесь со мной в Больцано. Договорились?

То, что вся радость с лица Амаля тут же пропала, как будто ее там и не было, дало Тареку полное понимание, что он вовсе не ошибся. Сын действительно имел на эти командировки планы, совершенно далекие от выгоды для семейной компании.

Ничего, сынок, теперь, когда я в курсе о том, как ты деградировал в этом Париже, уж я за тебя возьмусь, — мысленно пообещал себе Тарек. — Теперь ты у меня без присмотра не останешься.

Москва, квартира Ивлевых

Кое-что из того, чем стол будем накрывать, Галия в четверг вечером приготовила. Впрочем, чтобы жена не упахивалась после рабочего дня, мы договорились, что основные блюда я в пятницу приготовлю. Придя домой пораньше после дежурства в КПК.

Галию я аккуратно предупредил, что мама моя беременна. Чтобы она ей даже вина не предлагала. Подстрахуемся. Пусть лучше минералку пьет.

Галия, приехав с работы, отпустила Валентину Никаноровну. Я бы со всей душой пригласил ее с нами за столом посидеть, но наличие у нас собственной няни для Ершовых явно будет перебором при начале знакомства. Нечего их шокировать… Потом уже попривыкнут к нам, и тогда уже легче это воспримут.