Хроники затерянного времени, стр. 9
— Пойдем… Успеем, конечно.
Стас тут же подхватил ее и понес в каюту.
Упал бокал с недопитым коньяком и со звоном покатился. Кто-то из команды поднял его и отнес в бар. Бармен благодарно кивнул и подумал, что небьющиеся бокалы тем хороши, что их количество в баре постоянно.
А тем временем на горизонте показались минареты Стамбула.
— Город построен на четырнадцати холмах и двух частях света, — скучным голосом рассказывал гид Игорь Петрович. Он был с похмелья. И, с удовольствием, остался бы лежать у себя в каюте, но нужно было работать. Он ненавидел этот город, который знал лучше любого турка. Десять лет он рассказывал одно и то же, и десять лет его не слушали. Народ рвался в город, рвался к барам и закусочным, к магазинам и мелким лавкам. А его не слушали. Раньше он любил Стамбул, но за десять лет научился его ненавидеть. — И разделен на три неравные части Золотым Рогом и Босфором. Из Черного моря в Мраморное и обратно ходят океанские суда по пятьдесят в день. А с западного берега и обратно мотаются десятки паромов и мелких суденышек. Этот великолепный мост через Босфор был открыт 30 октября 1973 года, в пятидесятую годовщину Турецкой Республики. Его высота 64 метра, а длина — 1074. Главным архитектором проекта был инженер Уильям Броун из английской фирмы «Фримен, Фокс и партнеры». Он…
— А как попасть на Египетский базар? — перебил кто — то.
«Начинается», — подумал Игорь Петрович и продолжил тем же голосом:
— От коммерческого центра Бейоглу через Золотой Рог вы проходите в район Египетского базара. Это будет быстрее, чем на машине. А…
— Значит сначала нужно добраться до коммерческого центра Биг..г..
— Бейоглу.
— Во — во! А потом пешком?
— Да.
Толпа заметно поредела.
— Лучшая панорама собственно Стамбула, который лежит на месте Бизантиума — Константинополя, открывается с Галатской башни на северной стороне Золотого Рога!
Игорь Петрович повернулся и увидел перед собой девушку с длинными русыми волосами, которую совсем недавно бесстыдно обнимал развязный парень. Она была одна. Все остальные растворились в многочисленных аркадах, застряли у зеркальных витрин или уехали к коммерческому центру. Он вздохнул:
— Мы с вами остались одни?
— Похоже, — улыбнулась девушка, — Ну, рассказывайте. Очень интересно!
— Как вас зовут? — спросил Игорь, хотя слышал, как подвыпивший парень называл девушку Машей.
— Мария, — ответила она и, указывая на непрерывную линию куполов и минаретов, спросила, — Это что за строения?
Игорь почувствовал себя окрыленным. Сейчас расскажет и покажет этой девушке все, что он не смог рассказать и показать за десять лет! Он начинал снова любить этот город:
— О! Вы видите одно из редчайших собраний монументов от Айя — Софии до высот Эюба! Можно сравнить минареты с ракетами, устремленными в небо, или с мачтами судов, заходящих в порт! Многие путешественники, которые видели и Неаполь, и Рио-де-Жанейро, и Гонконг, считают, что ничего более великолепного нет! К сожалению, мы не увидим ночной Стамбул! Это чудесное зрелище! Весь город тогда похож на женщину в матовой чадре! Кстати, Иван Бунин был потрясен ночным Стамбулом!..
Голос Игоря звенел. Это был уже не тот скучный гид, мающийся с похмелья. Маша с удовольствием его слушала. Она была рада, что Стас после «секса наспех» захрапел в каюте, и уже никакая сила не могла заставить его бродить по знойному Стамбулу. Даже, если бы там на каждом углу предлагали бы холодное пиво.
Игорь предложил прогуляться по Галатскому мосту. Они пробежались по верхнему ярусу, потом спустились на нижний и, не торопясь, перекусили в небольшом ресторанчике. Жареная рыба была великолепна, и Маша еле сдерживалась, чтобы не облизывать пальцы. Она хохотала, слушая рассказы Игоря о греческих меховщиках с площади Махмуд-паша и стамбульских артистах, которые выпили семьдесят чаш яда жизни. Потом Игорь начал рассказывать об истории Новой мечети и о базарах.
— Самый знаменитый из всех базаров — Эминеню — Египетский, известный как Базар пряностей, — говорил Игорь, пережевывая лепешку и запивая ее йогуртом с чесноком. — Это настоящий музей восточных запахов. Там великое множество складов и лавок с кофе. Только там можно купить знаменитую бастырму — вяленое мясо в перце! Есть еще Цветочный рынок. Есть Птичий. Ну, ладно, заканчивайте трапезу. Предлагаю пойти к фонтану. Там продают жареные орешки и кукурузу. Поверьте, это очень вкусно!
Они вернулись на теплоход, когда далекие и близкие огни, роями усеявшие гору Га-латы, длинно отражались в стеклянной воде. Все были уже на месте и хвастались кто покупками, кто выпитым вином, кто съеденной халвой.
Маша зашла в каюту. Заспанный и опухший Стас сидел на кровати, потягивая пиво из железной банки.
— Где ты была? — хрипло спросил он, ловя ее силуэт в щели заплывших глаз.
— На палубе! — соврала Маша, — Все пошли глазеть на Стамбул, а я без тебя не захотела.
Стас самодовольно улыбнулся: естественно, так и должно быть. Это ведь ЕГО женщина, и она делает все, чтобы ЕМУ было хорошо. Может, он и женится на ней. Когда-нибудь… Не сейчас… Потом.
— Может, прогуляемся по Стамбулу?
«Издевается!», — подумала Маша. Хотя, это было неправдой. Стас просто потерял счет времени.
— Что ты, дорогой! — Маша старалась говорить ласково и сдерживалась, чтобы не обозвать Стаса козлом. — Что ты! Через полчаса мы отчаливаем!
— Да! — Стас облегченно вздохнул, — Жаль, что не удалось выгулять тебя в Турции.
— В другом месте выгуляешь, — сказала Маша и подумала: «Чтоб ты сдох!».
Стас нахлебался пива и, отрыгиваясь, долго бродил по палубам до тех пор, пока не исчезли огни Стамбула. Маша осталась в каюте и, воспользовавшись Стасовой отлучкой, быстро уснула.
Стас пришел поздно. Вид спящей Маши вызвал желание. Но он вдруг почувствовал величайшую нежность и решил не будить ее.
— Успею еще утром, — решил он, — Надо дать гормонам отдохнуть!
Потом Стас долго стоял под прохладным душем, а когда, наконец, уснул, теплоход «Князь Потемкин», миновав пролив Дарданеллы, взял курс на Афины.
Это был десятый круиз «Князя Потемкина» по Средиземному морю. Предыдущие девять показали, что и на теплоходе можно недурно отдохнуть. Правда, судно не мешало бы подремонтировать, но ремонт решили выполнить после юбилейного круиза. И теперь на теплоходе команда драила палубы, готовясь к грандиозным празднествам. Бармен до изнеможения дышал в каждый стакан и затем натирал его до сверкающей прозрачности. Официанты с удовольствием разносили всевозможные дорогостоящие блюда, а музыканты в ресторане по первому желанию готовы были играть все — «Барыню», «Сулико» и даже марши южноафриканского племени зулу.
На этот юбилейный круиз, в каюту на двоих, Лев Александрович Волин, известный кардиолог, и отправил своего сына Станислава.
Лев Волин считал своего сына лоботрясом, но не без способностей. Поэтому, он терпеливо ждал, когда Стас возьмется за ум. Его очень устраивала связь сына с Машей Скуратовой, дочерью его коллеги. Лев Александрович не возражал, когда Стас сообщил, что собирается быть банкиром, а не врачом. Без проблем устроил сына в экономический вуз, решив, что семье достаточно двух врачей — его и старшей дочери Лары. К сожалению, Стас не стал прилежным студентом, и лишь своевременная плата за обучение и авторитет отца спасали его от отчисления. Но потом, в институт поступила Маша Скуратова, и Стас начал посещать лекции, читать книги, но при этом у него появилась плохая привычка высасывать по бутылке коньяка в день.
Маша поначалу очень увлеклась Стасом. Он был этаким франтом, разговорчивым и красивым. Очень скоро пошла на близость с ним, хотя радости эта близость не приносила. Через год Стас превратился в опухшего типа, и лоск постепенно растворился. Маша начинала его постепенно ненавидеть, но отношения поддерживала по инерции и на серьезный разговор никак не решалась. И вот, когда она уже была готова порвать со Ста-сом, его отец предложил отдых на теплоходе. Кстати, Лев Александрович надеялся, что круиз должен повлиять на решение о свадьбе. От круиза Маша отказаться не смогла. Не хватило духа. Но теперь она уже жалела, что согласилась. Особенно неприятно было делить со Стасом одну каюту.