Хроники затерянного времени, стр. 13
Капитан поклонился, прижав руку к сердцу, и вышел.
Когда, наконец, Маша вышла на палубу, солнце уже начало склоняться к горизонту.
Вся команда застыла с открытыми ртами: на палубе стояла высокая стройная девушка в мужском костюме. В полной тишине она подошла к Рамирешу и сказала по-английски с легким поклоном:
— Примите меня в свою команду, сэр! Говорят, что женщина на корабле к несчастьям, но поверьте, это не про меня!
Рамиреш улыбнулся и протянул ей руку:
— Позвольте показать вам мою каравеллу!
В каюте капитана было все, как в музее: средневековые морские карты, на которых еще не было Америки, и глобус Мартина Бехайма.
— Это портулан венецианского монаха Фра Мауро. — Рамиреш показал пергаментный свиток с изображением карты мира. — А вот это земное яблоко сделал господин Мартин. Он сам был из германцев, но находился на португальской службе. Это его подарок. Мы с ним на моей каравелле дошли вот сюда. — Рамиреш указал на глобусе устье реки Конго. — Оттуда мы вернулись с грузом разных пряностей. Сейчас я тоже везу много пряностей. На моей родине они стали очень популярными. Я не занимаюсь работорговлей. Этим занимается Алвару Фернандеш. А я привожу сахар, вино и пряности.
Они говорили на английском, но Маша старалась запоминать и португальские слова. Рамирешу было очень приятно такое внимание, и он воодушевленно продолжал:
— Я знаю, что многие капитаны, которые знали Великого принца Энрике, собираются добраться до Индии вот так, — его рука повторила очертания Африки. — Моя мечта попасть в Индию вот так! — Рамиреш на глобусе пальцем провел полукруг через океан.
— Это хорошая идея! — начала говорить Маша, тщательно подбирая английские слова. — Но до Индии так будет далеко. Здесь находится земля… terra incognita.
— Terra incognita!?
Рамиреш так удивился, что замер на несколько секунд с выпученными глазами. Маша решила, что лучше будет нарисовать. Она подошла к столику на резных ножках и взяла перо. Жестами показала, что ей нужен кусок пергамента. Рамиреш с трудом вышел из ступора, вынул из ящика листок пергамента и открыл круглую бронзовую чернильницу.
Маша в центре старательно изобразила Северную и Южную Америку и написала снизу-вверх «terra incognita». Соблюдая пропорции, с правой стороны слегка обозначила Африку. Пиренейский полуостров, «сапожок» Италии и остров Корсику постаралась показать более тщательно. Слева она приблизительно нарисовала контуры Китая, Японских островов и Индию.
— Расстояние здесь и здесь примерно одинаковое. — Маша тонкими чертежными штрихами показала расстояние от Португалии до Бразилии и от Бразилии до Индии. — А вот тут на земном яблоке слишком мало места для terra incognita. Но это потом будет добавлено, и земное яблоко станет больше.
На лбу у Рамиреша появилась испарина. Его напугали такие знания. Маша поняла его чувства:
— Об этом вы подумаете завтра! А сейчас продолжим изучать вашу каравеллу!
Уже поздно ночью Рамиреш внимательно рассмотрел необычные рисунки. Подошел к глобусу, сделал замеры и вычисления. Сначала он хотел было пригласить Афосо и узнать его мнение, но потом передумал. Аккуратно свернул пергамент с terra incognita и положил его на дно потайного ящика, прикрыв сверху другими документами.
Два месяца путешествия морем не прошли даром. Мария познакомилась с небольшой командой капитана. Все они были подданными герцога и гордились этим. Особенно Маша подружилась с Санчо и Афонсо. Афонсо был из простолюдинов, но за свой ум и отвагу получил рыцарское звание и стал доверенным лицом Рамиреша. Кроме того, он увлекался медициной и трудами Гиппократа. Санчо оказался очень милым и добрым. Он горячо любил своего молочного брата Рамиреша и был готов отдать за него жизнь. Своей любовью он окружил и Машу. Санчо и Афонсо с удовольствием обучали ее португальскому языку, а взамен Маша показывала им некоторые приемы рукопашного боя. Санчо не был любителем военных баталий, но Афонсо пришел в восторг от Сито дзуки [2] и Тоби дзуки. [3]
Маша старалась помогать всем: руководила уборкой кают, помогала коку Педру готовить обед для команды, «ремонтировала» одежду, за что снискала уважение и любовь всех членов команды, а к концу шестой недели ей даже пришлось применить свой медицинский опыт.
Увидев Санчо, бледного, с прижатыми к животу руками, Маша быстро сориентировалась — приступ аппендицита. Она присела на кровать рядом, взяла Санчо за руку и стала прослушивать пульс. Потом осторожно прощупала переднюю брюшную стен ку. Так, симптом Чугаева, напряженные пучки косой мышцы живота, учащенный пульс и есть небольшая температура. Нужно оперировать. В голове пронеслись иллюстрации из атласа Пирогова, потом вспомнилась лекция. Она такую операцию самостоятельно не де лала, но ассистировала своему профессору.
Санчо начал бормотать молитвы, потом, схватив Машу за руку, тихо проговорил:
— Мой отец тоже умер от этого…, это какое-то проклятие нашего рода. Но я достойно приму смерть. Оставьте меня, я буду молить Деву Марию, чтобы она дала мне мужество.
— Афонсо, ты поможешь мне! — Маша приняла решение оперировать, но без помощника не обойтись.
Афонсо смотрел на Марию, широко открыв глаза. Чем можно помочь Санчо! Кровопускание в таких случаях не помогает. Он это точно знал и не раз наблюдал, когда людям с подобными приступами пускали кровь, и они умирали с еще большими страданиями. Эта женщина или вовсе безумная, или святая.
Маша поняла, какие чувства овладели Афонсо, поэтому она встала, взяла его за руку и сказала тихо и проникновенно:
— Верь мне!.
Несколько минут Афонсо смотрел ей в глаза. Потом кивнул:
— Что нужно делать?
Очень хорошо, что Афонсо знал английский. На португальском Маша не смогла бы объяснить, что ей нужно. Некоторые термины она называла по-латыни.
— Только сейчас не задавай вопросов, — и Маша начала перечислять, что ей нужно принести.
Афонсо слушал Машу, в изумлении открыв рот. Острые ножи и полоски для перевязки, понятно. Шелковые нитки и игла, не понятно, хотя какие-то догадки промелькнули в голове. Дальше совсем непонятно — зачем самое крепкое вино, зачем его выливать в большое блюдо!? Зачем прокисшее вино выливать в другое блюдо и разбавлять водой?
Рамиреш был не менее изумлен просьбой Афонсо, когда тот попросил разрешения разорвать старую шелковую рубашку капитана. Он уже приготовился к потере своего молочного брата и собирался молиться вместе с ним.
— Я буду помогать вам, — неожиданно сказал Рамиреш. — Я ведь все-таки изучал медицину в университете в Коимбре. И мне кажется, что эта женщина знает, что делает.
Еще один помощник был как раз кстати.
Дальше события для Маши развивались, как в кино. Ей даже в какой-то момент показалось, что она смотрит на себя со стороны.
Вот она дезинфицирует ножи и иглу в тазу с крепким вином, которое, между прочим, очень напоминало бренди. Вот делает надрез и просит Рамиреша прикладывать ко лбу Санчо повязку, смоченную в прокисшем вине. «Это будет снимать жар», — объясняет она. Еще она показывает Рамирешу, как прощупывать пульс, ведь нельзя допустить, чтобы сердце стучало сильно часто… Вот отросток выведен в операционную рану, перевязана брыжейка, отросток отсечен, культя погружена в купол слепой кишки. Рана зашивается, теперь повязка, пропитанная кислым, как уксус, вином. Все! Маша собой довольна. Операция была несложной, почти классической. Теперь вся надежда на могучее здоровье Санчо.
Афонсо оказался отличным помощником. Быстро и ловко успевал убирать кровь и смотрел на Машу с восхищением. Рамиреш тоже не скрывал своего восхищения. В университете он изучал труды Гиппократа и Клавдия Галена, но ничего подобного они не описывали.
— Будем дежурить до утра, — сказала Маша, полоская руки в тазу с морской водой. — Афонсо, не забывай слушать пульс и менять винные повязки на лбу, чтобы не было жара. Пить ничего нельзя. Ну, и не забывайте молиться.