Неподходящая. Жена на одну ночь, стр. 7
Дядя Расул надрывался на стройках, тетя Патя до самой старости стояла у горячих печек. Они вырастили меня в любви, никогда не попрекнули куском хлеба. «Братья» разъехались на заработки, кто куда, а три года назад тетя Патя сгорела от инсульта прямо на кухне. Дядя Расул умер еще раньше.
Вот так я и осталась одна. С аттестатом за одиннадцатый класс и направлением в службу занятости. Судьба привела меня в сияющий отель Хотчбарова, где меня взяли горничной. Я меняла простыни сильным мира сего, копила деньги на заочное отделение…
Пока в мою жизнь не ворвался Рамзес. Со своими хищными взглядами и подарками, которые я возвращала.
Горький смех вырывается из горла, и я швыряю телефон на бархатное покрывало гигантской двуспальной кровати.
Он смотрит на Макку – и видит в ней равную.
А глядя на меня, он видит лишь симпатичную девчонку с улицы, у которой нет родни, чтобы отомстить за поруганную честь. Удобное тело, чтобы спустить пар перед свадьбой с достойной.
«Когда вернусь, ты будешь ласковой со мной… Я сам с тебя спесь собью, но заставлю вспомнить, кому ты принадлежишь…» – снова звенит в висках его голос.
Медленно поднимаюсь с дивана. Дрожь отступает, появляется хладнокровие и план действий.
Ждать его в постели? Ха!
– Нет, Рамзес Саидович, – шепчу в пустую тишину президентского номера, и губы кривятся в злой усмешке. – Ты ошибся, я не твоя подстилка. Ты хотел горничную? Ты ее получишь! Обслужу тебя сейчас по высшему разряду! Готовься, милый!
Глава 8
Будет тебе постель, Рамзес. Люкс высшей категории!
Иду прямо к настенной сенсорной панели климат-контроля. Обычные гости знают только две кнопки – теплее и холоднее. Но я знаю сервисную комбинацию для сброса настроек. Зажимаю на пять секунд две нижние клавиши: экранчик мигает, и система переходит в режим охлаждения.
Выкручиваю температуру на плюс шестнадцать, врубаю принудительный обдув ледяным воздухом, а затем поддеваю декоративную крышку ногтем, выдергиваю предохранитель и прячу его в глубокий карман джинсов.
Экран гаснет. Теперь, чтобы отключить этот ледник, придется вызывать инженера из котельной с чемоданом инструментов.
Дальше – спальня. Исполинская кровать три на три метра с изголовьем из каретной кожи. Наше «брачное ложе», на которое муж-обманщик собирается швырнуть меня после стопки коньяка.
Выгребаю с кровати шерстяные пледы, гипоаллергенные подушки и теплое одеяло из гагачьего пуха.
В углу гардеробной есть техническая ниша, куда мы убираем шторы на химчистку. Забираюсь на стул, трамбую туда всё теплое белье и захлопываю дверцу.
Осталась сама кровать.
Подхожу к королевскому мини-бару из темного ореха, достаю оттуда две пузатые бутылки: ликер из черной смородины и литр приторного вишневого сока.
Возвращаюсь в спальню. Одним резким движением срываю чистую тонкую простыню, обнажая дорогущий ортопедический матрас с эффектом памяти – предмет гордости нашего управляющего отелем, выписанный откуда-то из-за границы.
Откупориваю крышки.
Темно-бордовая, почти черная жижа льется на середину матраса. Сладкий гранатовый сироп мгновенно впитывается, расплываясь безобразной, липкой кляксой. Пятно пузырится, воняет перебродившим сахаром и выглядит так, словно на кровати только что хладнокровно прикончили быка.
Если сесть на этот матрас хоть на секунду – прилипнешь намертво и перемажешься до ушей. Ложиться сюда не станет даже бродячая собака, не то, что чистюля Рамзес.
Покончив с разгромом, иду в прихожую. Натягиваю поверх свитера дутую куртку, застегиваю молнию до самого подбородка, руки сую в глубокие карманы.
Холод по номеру уже гуляет вовсю.
Сажусь в жесткое кресло в самом темном углу гостиной, поджимаю ноги под себя и замираю, как мышка.
И вот в тишине коридора раздаются гулкие шаги.
Сенсор на двери пищит, алый огонек вспыхивает зеленым.
Дверь распахивается настежь, на пороге появляется Рамзес.
Пальто распахнуто, верхние пуговицы белой рубашки расстегнуты, открывая темную полоску волос на груди. От него пахнет выдержанным коньяком и лимоном. Взгляд его черных глаз тяжелый и налитый пьяной страстью. Он пришел забирать свое.
Но едва Рамзес переступает порог, ледяной сквозняк бьет ему прямо в разгоряченную грудь. Он шумно втягивает воздух носом, вздрагивает и непонимающе моргает.
– Что за… – вырывается у него сиплый, гортанный бас. – Что за мороз, э?!
Рамзес оглядывается, дергает выключатель, но свет в люксе горит тускло.
– Мила? – зовет он, и в голосе слышится раздраженное нетерпение. – Ты где спряталась, девочка? Я же сказал…
Я не шевелюсь. Сижу в кресле, натянув капюшон, и с ледяным спокойствием считаю секунды.
– Аллах!
Тяжелые шаги сотрясают пол. Рамзес пулей вылетает из спальни и мечется по холодной гостиной, наконец его взгляд натыкается на меня – сидящую в кресле и закутанную в куртку.
– Это что?! – орет он, тыча пальцем в сторону спальни, срываясь на хрип. – Ты что там устроила, валлахи?! Кто там сдох на этой постели?! Почему там всё липкое, как в аду?!
Медленно поднимаю на него глаза из-под капюшона. Мой голос звучит нарочито вежливо и профессионально:
– Несчастный случай, Рамзес Саидович. Захотела гранатового сока перед сном, как вы приказали, а руки от страха задрожали. Вот прямо на матрас всё и вылилось. Случайно.
– Случайно?! – он делает два огромных шага, нависая надо мной, словно грозовая туча. Жилы на шее надулись канатами. – А одеяла где?! Где подушки, я тебя спрашиваю?! Куда ты их дела, ведьма?!
– Наверное, горничные унесли в стирку, – невинно хлопаю ресницами. – А новая смена заступит только в восемь утра. Так что придется потерпеть.
Рамзес прерывисто дышит, обдавая меня терпким запахом дорогого алкоголя.
– Почему здесь так холодно?
Он переводит взгляд на стену, бросается к пульту климат-контроля, яростно долбит пальцем по темному экрану, но панель мертва.
– Панель сломалась? – подсказываю сладким голосом. – Ой, беда.
Он резко разворачивается ко мне. Сжимает челюсти с таким звуком, будто крошит зубы в пыль.
Понимает всё.
Я здесь, не сбежала. Но взять меня в этой ледяной пещере невозможно. Лечь некуда. Постели нет.
– Валлахи… – выдыхает он с кривой усмешкой, качая головой. – Ты не горничная. Ты шайтан в юбке.
Он упирается ладонями в подлокотники моего кресла и наклоняется так близко, что его обжигающее, хмельное дыхание опаляет мой замерзший нос.
– Думаешь, переиграла меня? – тянет он с издевкой, и его пальцы неторопливо и властно нащупывают собачку молнии на моей дутой белой куртке. – Постель залила, холод собачий устроила… Думаешь, я тут на коврике замерзать лягу?
Сердце внутри испуганно спотыкается. Торжество мгновенно сменяется холодной тревогой.
– Отойди от меня, Рамзес, – предупреждающе произношу я, вжимаясь спиной в спинку кресла.
Но он не отходит. Его усмешка становится шире, самоувереннее и злее. Одним легким движением муж хватает меня за подмышки и поднимает из кресла на ноги, прижимая к своей горячей груди.
– Молодец, Мила. Умница, – шепчет он мне прямо в губы, обдавая жаром коньяка и своей неистовой силы. – Номер разнесла на пять с плюсом. Постели нет. Холодно. А раз постели нет…
Он легко подхватывает меня на руки, забрасывая себе на плечо, словно я ничего не вешу, и разворачивается в сторону огромных двойных дверей королевской санузла:
– …значит, трахаться будем в другом месте. Сейчас хорошенько погреемся в ванной, а потом дадим жару, как и полагается молодоженам. Посмотрим, как ты сейчас отвертишься!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.