Не спи, стр. 11

– Прошу прощения за опоздание, – с долей холода говорит мужчина, проходя к своему месту, – предыдущее совещание затянулось. Из важного – нам сделали выговор за то, что мы до сих пор не закрыли дело Слоу.

– Это наша вина! Мы постараемся… – оправдывается Томас, но замолкает, когда шеф с силой и явной злостью кидает папку на стол.

– Эти ублюдки даже представить себе не могут, как сложно допрашивать больного на голову человека! – рычит Рейнольд и садится на стул. Прикрыв глаза, он медленно выдыхает, пытаясь успокоиться, и сжимает переносицу большим и указательным пальцами. Просидев в полной тишине несколько минут, он убирает руку и внимательно смотрит на нас. – Никому из вас не за что извиняться и оправдываться. Я прекрасно знаю, что вы делаете всё возможное, чтобы сдвинуться с мёртвой точки. Просто продолжайте в том же духе. А этих уродов, думающих только о репутации своих нагретых мест, оставьте на меня.

– Есть, шеф! – синхронно восклицают Томас и Рой, и я не могу сдержать улыбку, видя в их глазах неподдельное уважение.

Рейнольд внимательно смотрит на нас и, кивнув своим мыслям, тянется к ноутбуку Роя, чтобы подключить флешку.

– Теперь поговорим о новом деле, – без особого энтузиазма говорит он, включая проектор, на котором тут же высвечивается фотография. – Знаете его?

– Конечно! – в отличие от шефа, Розалина с восхищением смотрит на экран и соединяет ладони вместе. – Это же Кейли Стоун, известный продюсер!

Поднимаю глаза и рассматриваю фотографию. Кейли оказывается мужчиной невысокого роста с полным телосложением примерно сорока лет. Глаза-бусинки прищурены и теряются на фоне крупных черт лица, а блеск от лысой головы и вовсе забирает всё внимание на себя. На изображении он сидит в кресле с сигарой в руках, пока бордовый замшевый пиджак готовится в любую секунду лишиться одной единственной пуговицы на большом животе. Чем дольше смотрю на экран, тем сильнее меня одолевает чувство отвращения, словно организм посылает сигналы безопасности и требует не приближаться к этому человеку, из-за чего позитивные эмоции Розы никак не достигают меня.

– На него поступило заявление. Обвинение: похищение и продажа молодых девушек в сексуальное рабство, – с холодом сообщает Рейнольд, отчего с лица коллеги медленно сползает улыбка.

– Есть доказательства? – спрашивает Томас и раскрывает принесённую папку, тут же хмурясь. – Почему заявление почти пустое и не подписано?

– Мне и самому интересно, – кивает шеф. – Информации о заявители ноль, но начальство рвёт и мечет, чтобы мы как можно скорее разобрались с этим делом.

– Но ведь, по правилам, эту бумажку можно считать ничем, пустышкой, – возражает Рой, наклоняясь ближе к Томасу, чтобы самому удостовериться в его словах.

– Вы все абсолютно правы. Доказательств нет, заявление пустое, – Рейнольд скрещивает руки на груди и тяжело вздыхает, – но есть одно «но»: Кейли – известная личность. В скором времени слух об этом деле доползёт до журналистов, и начнётся хаос, к которому и он, и мы, полиция, должны быть готовы.

– То есть нам просто надо защитить его золотую задницу? – хмыкает Рой и тут же шипит от ладони Томаса, прилетевшей по его затылку.

– Не обязательно. Нам надо выяснить имеет ли вес это заявление и, если да, представить неопровержимые доказательства.

– И какой план? – наконец подаёт голос Розалина.

– Поиграем в шпионов, – Рейнольд усмехается и смотрит на наручные часы. – С этой минуты я даю вам время отдохнуть и подготовиться к ночи.

– К ночи? – непонимающе переспрашиваю я.

Шеф закатывает глаза и переводит взгляд на меня, явно недовольный своими следующими словами.

– Мы отправимся в «Paradise» – любимейшее место развлечений среди напыщенный богатых индюков.

***

Следуя плану, мы поделились на две группы: я, Рой и Рейнольд, а также Розалина с Томасом, которые отправились на объект раньше на час, чтобы слиться с окружением и найти нашу цель.

– Мы на месте, – передаёт Рой через наушник и покидает машину.

– Он в вип-ложе, – слышу в ответ голос Томаса. – Роза уже направилась к нему.

Шеф выходит следом, пока я сижу на месте и не решаюсь последовать за ними. Достаю из сумочки зеркальце и ещё раз нервно осматриваю себя. Ради этого «весёлого» мероприятия мне пришлось полностью изменить свою внешность. Мои вечно распущенные волосы сейчас собраны в сложную высокую причёску, а на лицо нанесён плотный макияж с коричневым смоки, придающий глазам туманности, и акцентной бордовой помадой на губах. В цвет ним на мне надето потрясающе красивое платье в пол с пикантным вырезом на бедре и полностью открытой спиной, демонстрируя всем по-аристократически бледную кожу. И насколько бы ни был сногсшибателен образ, эта девушка в зеркале – не я. В моих глазах вместо игривости и уверенности в себе проскальзывает страх и смущение, отчего вся затея кажется заранее проигранной.

Я обречённо выдыхаю и убираю зеркальце обратно, но тут же вздрагиваю, когда дверь с моей стороны открывается.

Шеф выгибает бровь и в ожидании смотрит на меня.

– Почему ты не выходишь?

Я скольжу по нему взглядом и отмечаю в голове некоторые изменения. Рейнольд, как и всегда, был в чёрном костюме, но в этот раз рубашка застёгнута на все пуговицы, а на манжетах красуются красивые и, скорее всего, весьма дорогие запонки. В его чёрных глазах сверкает наигранная высокомерность, определяя его к «напыщенным богатым индюкам», а слегка отросшие волосы аккуратно уложены небольшим количеством геля.

От его внешнего вида уровень неуверенности во мне просто зашкаливает.

– А мне обязательно идти? – спрашиваю с надеждой в голосе, заглядывая в его глаза.

– Ну конечно. Не могу же я войти туда без своей пассии, – Рейнольд усмехается, но заметив моё состояние, становится серьёзнее. Его взгляд медленно скользит по мне, пока не останавливается на глазах. Он рвано выдыхает и тянет ко мне руку, с нежностью касаясь шеи и поправляя колье. – Послушай, ты выглядишь чертовски красиво. Настолько невероятно, что я всю дорогу боролся с желанием посмотреть на тебя вновь, и каждый раз проигрывал. И сейчас единственное, о чём жалею – это то, что в подобном виде повёз тебя не в ресторан на свидание, а в этот богатый хаос для миссии. Но я обещаю исправиться.

От его слов моментально пропадает дрожь, а тепло ласково скользит по телу, достигая сердца и заставляя меня с улыбкой покачать головой.

– Вы торопите события, мистер Браун, – уверенно ступаю высоким каблуком на асфальт и принимаю протянутую руку. – Я ещё не соглашалась ни на одно свидание.

– Правда? Значит, я вижу будущее? – Рейнольд с тёплым блеском в глазах улыбается мне и касается ладонью оголённой спины. – Готова продемонстрировать актёрские навыки?

Я на мгновению прикрываю глаза, настраиваясь. Медленно выдыхаю и, как только мы подходим ближе к охране, прижимаюсь к шефу, с обожанием разглядывая его.

– Дорогой, ты правда покажешь мне рай⁴? – мой голос звучит выше, а на губах играет глупая улыбка, идеально завершающая образ.

Замечаю, как дёргаются уголки губ Рейнольда в попытке сдержать смех. Вместо ответа его рука плавно скользит с поясницы ниже и останавливается на бедре, повторяя его изгибы пальцами. Бросив на меня многообещающий взгляд, от которого я в ожидании закусываю губу, шеф протягивает охраннику пригласительное, после чего тот открывает перед нами двери.

Как только мы оказываемся внутри, облегчённо выдыхаю и желаю отстраниться, но крепкая хватка не позволяет этого. Рейнольд наклоняется ко мне и касается носом виска, полной грудью вдыхая мой аромат. Я на мгновение замираю, но тут же слышу его голос, переполненный довольной усмешкой.

– «Покажешь мне рай», да?

– Даже не начинайте, – закатываю глаза, отчего шеф тихо смеётся.

Как только мы переступаем порог заведения, я мысленно удерживаю себя от желания открыть рот от изумления. Всё помещение выполнено в коричневых и бордовых оттенках с добавлением акцентных золотых элементов и приглушённым освещением от настенных бра. Площадь условно поделена на несколько зон: по середине стоят игровые столы для блэкджека и покера; справа расположена барная стойка со стеной, представляющей из себя стеклянную полку с коллекцией разнообразного дорогого алкоголя; слева же находятся мягкие диваны с кофейными столиками и несколько вип-лож с затемнёнными стеклянными перегородками, скрывая от любопытных ушей важные разговоры.