"Фантастика 2026-206". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 919

По бетону пошла трещина, завоняло горелым камнем. Куски покрытия буквально плавились на моих глазах. Ох, ни черта ж себе.

Я пропустил энергию через себя, и со все дури топнул по бетону.,в сторону Дыевича покатилась разрушительная волна страха, которую я позаимствовал у высших стржигов.

Но в двух шагах от виконта волна осела серым туманом на землю.

Дыевич расхохотался. Его глаза полыхали алым, зрачки запульсировали, со стороны казалось, что из глаз виконта вытекают красные туманные нити. Туман, который осел на бетон, вдруг поднялся, уплотнился, и в мою сторону двинулись призрачные души. Это ж кого Патерович пустил в свою душу? Такое умение за гранью добра и зла. Это некая концентрация того, что умею я, плюс способность выпускать поглощённые души наружу, вынуждая их раз за разом вступать бой и умирать.

Думать и анализировать я практически не успевал, отбивая атаки виконта. В какой-то момент я осознал: Дыевич одержим. Причём одержим не жаждой убийства, и даже не яростью боя. Он одержим мной. Даже не так. У виконта навязчива идея выяснить, на что я способен. Интересно, зачем это ему?

Я метнул с двух рук с десяток энергетических снарядов, заряженных разнообразными убийственными смесями. Разрыв-трава, бешенство берсерка, медвежья ломка, чёрная кровь, синий огонь… Часть пуль вошла в тело Дыевича, несколько штук сгорели на подлёте. Их словно корова языком слизала. Невидимая такая корова, с широким языком.

Парочка попала в крылья. Клубы тьмы, из которой состояли крылья, полыхнули чистой энергией, и на моих глазах в них появились прорехи.

Дыевича хорошо тряхнуло и отшвырнуло в сторону. Вниз. Но уже через пару секунд он взметнулся вверх и рванул ко мне.

Плети Хаоса заплясали вокруг меня, я с трудом умудрялся отбиваться. Пришлось отступать. Я знал, что за моей спиной в одном из зданий за боем наблюдала Колокольчик. Главное, чтобы графиня не сорвалась на помощь. Иначе всё, конец. По законам дуэли после чужого вмешательства я обязан сложить оружие. В нашем случае прекратить бой и позволить виконту убить меня.

Каждый мой ответный удар распалял виконта всё сильнее и сильнее. Дыевич реагировал очень странно. Он буквально рычал оскорбления в мой адрес.

— Слабак! Мозгляк! Ты никто! Щенок. Сопляк. Слабосилок. Позор Рода. Ты хуже своего отца-ничтожества.

«Контроль и холодный рассудок, Свар! Контроль. Контроль!» Слова отца загрохотали кровью в моих ушах.

Я пошёл в контратаку.

Мои ладони засветились. Из них вылетела серия мощных энергетических пуль с особенной внутрянкой. Кровь плюс концентрированная ненависть, завязанная на парочке проклятий, созданных опять же на крови. Оболочку для этих пуль я отливал, комбинируя, светлую и тёмную энергии. Пространство между оболочкой и сердцевиной заполнил огненными духами, которых раздобыл в одном из рейдов в земли огненных ифритов.

Вся эта убойная смесь, столкнувшись с магией Дыевича, рванула так, что от его крыльев в считаные секунды остались только ошмётки. Виконт рухнул на землю, с трудом отбивая мои атаки. Пули летели со всех сторон, не давая Патеровичу сосредоточиться.

Я искусно маневрировал, стараясь сблизиться с противником, чтобы нанести решающий удар.

Дыевич, видимо, почувствовал, что начинает сдавать позиции. Его попытка прикрыться щитом смерти не увенчалась успехом.

Но едва я поднял руки для последнего решительного удара, как почувствовал неладное. Моё сердце словно кто-то сжал ледяной невидимой рукой. Я остановился, сканируя свой организм, пытаясь отцепить от важного органа огромные чужеродные пальцы. Но клешня и не подумала подаваться. Я запнулся, дыхание сбилось, меня согнуло пополам.

Я задышал часто, пытаясь сопротивляться. Дыхание вырывалось с хрипами, рваными толчками. Во рту появился привкус железа, сердце билось с перебоями. Невидимый противник будто играл со мной: то сожмёт его, то отпустит. В какой-то момент я упал на колени, харкая кровью на искорёженный бетон, чувствуя, как сила по капле уходит из меня.

Дыевич к этому моменту уже более-менее пришёл в себя, крепко стоял на ногах и с презрительной гримасой меня разглядывал.

— Слабак, всё твоё семейство — слабаки. Может хотя бы Ладомира Сварова оправдает мои надежды, когда я сойдусь с ней в схватке. Говорят, в девочке проснулся родовой Дар? Куда только делась детская слабость?

Я сплюнул кровь под ноги виконту, поднял голову, оскалился, хотел броситься на него, но в этот момент невидимая рука снова сжалась в кулак. Я захрипел, хватая остатки воздуха, и завалился на бок. Сила чуть-чуть отпустила, я судорожно вдохнул, снова закашлялся.

Дыевич подошёл ближе и пнул меня в бок.

— Вставай, Сваров. Умри с честью! — рявкнул Патерович.

— Ты же… не собирался… гхы… меня… убивать… — прохрипел я, собирая в кулак тёмную силу и формируя из неё Кулак Бога: один из родовых приёмов, которые я усилил особенностями собственного Дара.

— Верно. Но если ты сейчас же не встанешь, я тебя убью, — благожелательно ответил виконт и тут же заорал, как полоумный. — Вставай, я сказал, вставай и сражайся, как подобает наследнику великого Рода!

Я не отреагировал, продолжая концентрировать силу для последнего удара. С чужой рукой в груди я уже справился, искренне надеясь, что пришелец этого не заметил. Призвав дух отца, я создал иллюзию собственного сердца, для начала сделав вид, что умираю.

Дыевич взбесился, бешено взревел, выкрикнул какое-то слово на неизвестном мне зыке и, видимо, ослабил контроль.

Нечто отреагировало так, как я и думал: ледяные пальцы разжались, потому что хозяин приказал не убивать. После этого я подсунул дух отца, накинув на него иллюзию сердечной мышцы.

— Встать! — рявкнул Дыевич. — Иначе сейчас сюда доставят твою милую сестрёнку. И, поверь, те, кто стоят у входа, мне не помешают. И даже те, кто охраняет вашу хвалёную базу, не смогут встать на моём пути.

Я поднялся, упираясь на одно колено, усиленно делая вид, что слаб. Тёмная энергия сплеталась в длинный толстый жгут, в сердцевине которого билась вся ненависть погибшего Рода и моя собственная ярость.

Жажда убийства клокотала в солнечном сплетении, требуя выхода.

«Рано. Ещё рано, Свар».

«Знаю, отец».

— Знаешь, что я сделаю с малышкой? Нет, не убью. Сначала я с удовольствием с ней поиграю в кошки-мышки. И знаешь что? Она сама, доброй волей, будет делать всё, что прикажу. Почему? — Дыевич издевательски скривился. — Ты даже не хочешь знать, почему? Какой же ты брат после этого? Да ты мерзавец, а не родная кровинушка. Правду говорят, у опричников ни Рода, ни семьи, один царь в голове и его приказы. Псы вы шелудивые, а не потомки достойных родов.

— И как же ты её заставишь? — предполагая ответ, поинтересовался я, одновременно с вопросом поднимаясь на ноги.

— Я покажу ей братца, связанного, избитого, лишённого силы, слабого… — радостно ответил Дыевич. — И пообещаю, что не стану его убивать. Девочки-подростки такие сентиментальные, такие доверчивые, такие… сладкие… — глаза виконта сально заблестели, когда он демонстративно облизнулся.

И в этот момент я ударил. Три отростка стремительно вошли в тело Патеровича. Один оплёл ноги, второй обездвижил остатки крыльев, третий вошёл прямо в сердце.

Виконт удивлённо вытаращил глаза, некрасиво раззявил рот в беззвучном крике. Ещё бы. Внутри него сейчас рванула атомная бомба, практически в буквальном смысле слова. Каждая клеточка, каждая жила его тело, кровяные тельца и остальная начинка организма прямо сейчас сгорали в божественном огне.

Кулак Бога сам по себе неприятен, но усиленный моей энергией и тёмной субстанцией стржигов, накачанный под завязку светом и ядом моей ненависти, он превратился в силу, способную снести с лица земли небольшое государство. Размером с княжество Дыевичей.

А тут всего лишь какой-то человек, пусть и немереной силы, со сложной начинкой.

Дыевич рухнул на колени, закашлялся, продолжая смотреть на меня с искренним изумлением. Губы его дрогнули и растянулись в счастливой улыбке.