"Фантастика 2026-206". Компиляция. Книги 1-24 (СИ), стр. 791
— “Огонь к огню, сила к силе. Я здесь, я жива, я помню”, — нараспев произнёс Тихон. Слова прозвучали как заклинание.
Я повторила за ним несколько раз, чтобы запомнить ритм и интонацию.
— И что это даст? — нетерпеливо спросила я.
— Дом проснётся окончательно. Сейчас он дремлет, одним глазом смотрит, ленится. А так откроет оба глаза. Стены станут крепче, тени уйдут по углам. И нечисть поймёт: здесь не просто гостья ночует, здесь Хозяйка права заявила. Огонь — это жизнь, барышня.
Я посмотрела на своих спутников. Варя была бледной, но кивнула, поддерживая меня. Степан проверил топор за поясом, готовый броситься в бой.
— Свечи есть? — спросила я.
— Те три огарка, что остались, — вздохнула Варя. — На весь дом не хватит, барышня.
— Хватит и одного, если огонь живой, — Тихон щёлкнул пальцами, и пламя в камине вспыхнуло ярче, поменяв цвет с рыжего на золотистый. — Бери лучину, хозяюшка. Иди. Начинай с кухни, потом по кругу, и вверх, до самой башни. Замыкай контур.
Я взяла длинную смолистую лучину, зажгла её от кухонной печи. Пламя заплясало, отбрасывая причудливые тени на стены.
— Я пойду с вами, барышня, — шагнул вперёд Степан.
— Нет, — остановил его домовой, подняв маленькую ручку. — Ритуал делает хозяйка одна. Это её разговор с домом. Ты с Варей здесь сиди, тылы прикрывай.
Я вышла в тёмный коридор. Дом встретил меня тишиной и запахом пыли. Но теперь в этой тишине не было угрозы. Было ожидание.
— Огонь к огню... — прошептала я, входя в гостиную.
Камин там был холодным уже тридцать лет. Зев его казался чёрным провалом. Я положила в него немного сухого мха и щепок, которые принесла Варя для растопки, и поднесла лучину.
—...сила к силе.
Огонёк неохотно лизнул мох, зашипел, потом разгорелся веселее потрескивая. Тени метнулись по углам, освобождая пространство свету.
— Я здесь. Я жива. Я помню.
Комната словно вздохнула. Скрипнула половица, звякнуло стекло в буфете, хотя никто его не касался. Я почувствовала, как по ногам пошло тепло, поднимаясь выше, к сердцу.
Я шла из комнаты в комнату. Библиотека с пустыми полками, кабинет с массивным столом, малая гостиная. Везде повторяла слова, везде зажигала огонь. Лучина догорала, я меняла её на новую, зажигая от предыдущего очага.
Когда я поднялась на второй этаж, снаружи вой усилился. Что-то тяжёлое ударилось в ставни, заскрежетало когтями по дереву, пытаясь прорваться.
— Я здесь! — громко сказала я, не сбавляя шага и не оборачиваясь. — Я жива!
Страх пытался поднять голову, но я давила его ответственностью. За Варю, Степана, Тихона и этот дом, который доверился мне.
Последней была башня. Я, запыхавшись, поднялась по винтовой лестнице. Здесь не было камина, только тот странный круг на полу, который мы видели днём.
Я встала в центр круга. Лучина догорала, жар уже обжигал пальцы.
— Огонь к огню...
Поднесла остаток трепещущего пламени к кристаллу.
—...сила к силе!
Кристалл не загорелся. Он вспыхнул изнутри. Зелёный свет, который я видела раньше слабым мерцанием, стал ярким, как весеннее солнце. Он заполнил комнату, ударил в окна, пролился наружу мощным потоком.
Вой за окнами смолк. Резко, словно отрезало ножом.
— Я помню! — выкрикнула я в звенящую тишину.
Свет кристалла пульсировал, расходясь волнами по всему дому, проникая сквозь камни и перекрытия. Я чувствовала, как вибрируют стены, как наливается силой гранит фундамента, как оживают древние охранные чары. Дом расправлял плечи, стряхивая сон и старость.
Я спустилась на кухню. Ноги дрожали от пережитого напряжения, но на душе было легко и светло.
Варя и Степан сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели на дверь расширенными глазами. Тихон сидел на печи, болтая ногами, и вид у него был довольный, как у кота, объевшегося сметаной.
— Ну что? — спросил домовой, хитро щурясь. — Тихо стало?
— Тихо, — выдохнула я, падая на лавку. Сил не осталось даже на улыбку.
— То-то же. Увидели свет, испугались. Теперь знают, что в доме Хозяйка. И сила её не шутка.
Варя налила мне воды дрожащей рукой.
— Барышня, вы... вы светились, когда вошли.
— Это из-за рисунка в башне, — пояснила я, делая жадный глоток. — Он засветился и подарил свой свет и мне. Это магия дома, Варя. Теперь она и во мне.
В эту ночь мы спали спокойно. Никто не скрёбся в двери, никто не звал нас чужими голосами, даже ветер затих.
А утром приедет Фёдор.
Глава 19
Утро выдалось туманным и холодным. Я проснулась от того, что Тихон сидел на краю моей кровати и пристально смотрел на меня. Едва рассвело. После потрясений этой ночи хотелось спать.
— Не спится, хозяюшка? — проскрипел он, хотя прекрасно видел, что я только открыла глаза.
— Теперь не спится, — пробормотала я садясь. — Что случилось?
— Ничего плохого. Но есть важное дело, — домовой спрыгнул на пол, прошёлся к окну. — Ты вчера хорошо ответила. Но слова, что птицы. Нужны дела.
— Какие дела? — я потянулась, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашней работы на роднике.
— Дары соседям отнести. Это старинный обычай, когда новый хозяин приходит, он должен поздороваться. Не просто словами, а подношением. Показать уважение, подкрепить, так сказать.
— Подкрепить? — я села в постели, потирая глаза. — Опять испытания?
— Нет, дары. Обычай такой, — пояснил домовой. — Ты вчера себя показала, слово сказала. Теперь надо дело сделать. Хозяину Леса уважение оказать, Водяному поклон передать. Тогда они тебя не просто терпеть будут, а, глядишь, и помогут в трудный час.
— И что им дарить? — спросила я, вспоминая, что запасы у нас скудные. — Золото? Драгоценности?
— На кой лешему твоё золото? — Фыркнул Тихон. — Ему оно что мусор. Ему внимание нужно, да угощение правильное. Хозяину Леса — хлеб с солью, да ленту красную на берёзу повязать. Это знак, что ты границы чтишь и лес беречь будешь. А Водяному — яйцо варёное, да монетку серебряную в омут бросить. Чтоб вода чистая была и рыба водилась. Полевику, когда поля засеешь, — первый сноп. Но это потом.
— Яйца у нас последние остались, — вздохнула я. — А хлеб Варя только вчера пекла. Ладно, не обеднеем. Мир с соседями дороже. Одной идти?
— Одной. Это твой долг хозяйки. Но я подскажу дорогу. И Степана можно взять, пусть ждёт на краю леса. Для подстраховки.
Когда я на кухне уже кипела работа. Варя месила тесто из остатков муки, Степан точил топор.
— Доброе утро, барышня! — хором поздоровались они. Выглядели они бодрыми, но круги под глазами выдавали бессонную ночь.
— Варя, мне нужен хлеб, соль, варёное яйцо и красная лента, — с порога заявила я.
Варя округлила глаза:
— Лента? Барышня, вы на свидание собрались?
— Вроде того, — усмехнулась я. — С Хозяином Леса и Водяным. Дипломатическая миссия.
— Так, к нам же Фёдор приедет утром, — всплеснула руками Варя, укоризненно глядя на меня. Вместо того чтобы хозяйством заниматься, дом чистить, я по лесам, который день шастаю.
— От усадьбы генерала до нашей полдня пути, ежели верхом, Варенька, — ответил за меня Степан, — мы успеем возвернуться.
Поджав губы, помощница моя промолчала, отправившись собирать мне подношения для нечисти.
Через полчаса я была готова. В корзинке лежали дары, за пазухой — мамин гримуар и на всякий случай мешочек с солью. Степан вызвался идти со мной.
— Одну не пущу, — твёрдо сказал он. — Леший лешим, а волки в лесу некрещёные, им ваши ленточки до одного места.
— Хорошо, — согласилась я. — Только топор держи опущенным. И не шуми. Мы идём с миром.
Сначала мы отправились к опушке леса, той самой, откуда вчера выходили жуткие гости. Лес встретил нас тишиной. Не пели птицы, не шуршали мыши. Только туман клубился между деревьями, делая знакомые тропинки загадочными. Да, деревья здесь стояли стеной старые ели вперемежку с дубами.
— Здесь, — шепнул Тихон, который невидимой тенью скользил рядом. — Видишь берёзу с двойным стволом? Это ворота лесные.