Системный рыбак 19 (СИ), стр. 51

Пора остановиться.

Я перекрыл Пустоту, затем Пламя. Белое дрогнуло, сжалось к ладоням и окончательно погасло.

В яме после соуса я выпустил всё, что поднялось, а потом сознательно сжал кулак и погасил огонь. Оттуда меня увели с Пустотой на донышке и повисшей рукой. Сейчас две силы шли одной струёй и остановились, когда я их перекрыл. Каналы остались целы.

Ладони покрылись волдырями, пальцы двигались через боль. Зато в груди лежала серая гладь, пусть и далеко отступившая от берега. На подъём хватит.

Варгот перевернулся на бок, поднялся на колени. Здоровая половина лица скривилась. Он снова вскинул руку к бегущим воинам, от их спин потянулись свежие нити.

Ждать продолжения я не стал: вызванное весло опустилось передо мной. Рид уменьшился на бегу и одним прыжком взлетел мне на плечо, а Верена вскочила на лопасть сзади, вцепившись в пояс.

Когда я толкнул Пустоту в кольца, весло взмыло вверх. Склон с факелами провалился вниз, встречный ветер хлестнул в лицо.

Снизу взметнулся чёрный столб. Варгот бил вслед, вкладывая всё, что успел набрать. Я повёл весло круто вверх, в сине-серебряную дымку Провала, где мир вокруг стал мглистым и плотным.

Чёрное вошло в дымку следом, сразу потускнело, рассыпалось хлопьями и погасло в десяти метрах под нами.

Больше снизу ничего не летело.

Верена шумно выдохнула. Рид удобнее устроился, обвил шею хвостом и ткнулся мокрым носом в ухо.

— Есть хочу.

Вульфрам фыркнул где-то в глубине Дворца.

— Ты только что сжёг полвойска и чуть не прикончил владыку, хозяин. А кота волнует миска.

— И правильно, — сказал я. — Мы обедали ещё до ультиматума.

Я выудил из сумки ловчего кусок запечённого серебряка, сунул приятелю в пасть. Рид заурчал прямо мне в ухо. На его плече темнела полоса от хвоста ящера, но есть она ему не мешала.

— Ты сам погасил огонь, — сказала Верена мне в спину. — Я смотрела в линзу. Потоки сошлись у тебя в ладонях и остановились, без срыва.

— Всё-таки видела.

— Записать бы, — вздохнула она, крепче вцепившись в мой пояс. — Только руки заняты.

Печать над Провалом я пройду, владыка. Ради всех тех, кто ждёт меня наверху.

Дымка над головой поредела. Сквозь неё проступили знаки, огромные, сплетённые в сеть от края до края Провала. Они светились холодно, не мигая, и между ними было не протиснуться даже мыши.

Защитная печать.

И я направил весло прямо к ней…

Глава 16

Шесть лет шёл к дому, а у самого порога, выходит, заперто.

Сеть знаков перекрывала проход внутри смерча от края до края, до самой стены сине-серебряной дымки. Каждый знак был руной размером с гондолу, сплетённой из светящихся линий толщиной в руку. Линии уходили вверх на несколько ростов, переплетаясь внутри, и без зазора соединялись с соседним знаком. Бело-голубой свет освещал руки и вздувшиеся на ладонях волдыри. Внизу клубилась дымка, сверху висела сеть, а весло под ногами требовало всё больше духовной энергии стихии Пустоты.

Когда я падал сюда шесть лет назад, никакой сети не было. Дымка ударила в лицо, и всё. Выходит, вниз печать пропускает любого, а наружу не выпускает никого и показывается только тем, кого держит. Вот и показалась.

Прежде чем совать туда руки, стоило подумать об Оке Предков. В прошлый раз оно нашло меня, когда лопнул Глубинный Полог, после чего трое четвёртой ступени гнали через весь город до террасы. Под дымкой меня шесть лет никто не мог найти. Выберусь наверх без маски, и Око Предков снова обнаружит во мне кровь Винтерскаев.

Ждут ли они там до сих пор? Понятия не имею, но проверять на себе этого совсем не хотелось.

Я вытянул из перстня Маску Туманного Прилива и приложил к лицу. Холодный перламутр прилип к коже, рыжий обод лёг на скулы. Глубинный Полог сомкнулся вокруг огня в груди, оставив Пламя Фиолетовой Бездны на месте и спрятав его до последней искры.

Рамзи остался у Красных, безымянный забойщик тоже. Нужен кто-то третий. Я выбрал себе лицо лет на десять старше, с выгоревшими бровями и носом с горбинкой. На щеках проступила рыжеватая щетина, у глаз появились морщины от ветра. Голос стал ниже и хриплее.

— Ив? — Верена, стоявшая за мной на лопасти, дёрнула меня за пояс. — Это всё ещё ты?

— Бродячий охотник, — прохрипел я. — Третью неделю без бани. Не принюхивайся.

— Ты такой же длинный.

— Маска меняет только лицо, но не рост.

Обнюхав мою новую щёку, Рид чихнул и демонстративно отвернулся.

Ладно, печать. Посмотрим, насколько ты упрямая.

Подведя весло к ближнему знаку, я прижал ладонь к светящейся линии, затем подал духовную энергию стихии Пустоты. Мне хватило бы щели, чтобы раздвинуть две линии на ширину весла и осторожно проскользнуть, ничего не порвав.

Духовная энергия стихии Пустоты ушла в знак, линии даже не дрогнули. Вспыхнув, он послал свет кольцом по соседям, а вернувшаяся волна принесла мою энергию обратно и ударила мне в ладонь вместе с ледяным холодом. Волдыри лопнули, и я невольно отдёрнул руку.

Следом пришёл новый толчок.

Весло швырнуло вниз. Пока дерево гудело и лопасть вело боком, Верена с визгом повисла на поясе всем весом, а когти Рида прошли сквозь рубаху до кожи. Дымка сомкнулась над головой. Я вогнал в кольца весла столько духовной энергии стихии Пустоты, сколько смог, и лишь метрах в двадцати ниже оно перестало проваливаться.

Пальцы правой руки не сгибались. Тёплый приём, ничего не скажешь. Подув на ладонь, я снова повёл весло вверх, теперь медленно.

В перстне лежал огневик, благодаря которому я мог делать своё пламя белым. Лира говорила, что это пламя стирает любые духовные чары, в том числе формацию. Вот только очищение было особой способностью этого пламени, владеть которой я еще не научился.

Хм… Значит придется искать другой способ.

Я поднялся к сети и завис в шаге от знаков, стараясь ничего не касаться.

Свет шёл по линиям из одного знака в другой. На каждом повороте линия сужалась, поток сжимался в нитку, чтобы дальше снова растечься вширь. Волны шли через всю сеть одна за другой, без перерыва.

Большинство рун я видел впервые. Зато кое-где попадались знакомые узлы. Тот же крутой поворот с сужением, та же искра, что перескакивает в соседний знак раньше, чем гаснет в прежнем. Такие узлы были в письменах Системы Рыбака на стенах моего моря души, внутри двух колец, вращавшихся навстречу друг другу. Шесть лет я следил, как по ним бежит духовная энергия, где густеет и на каком витке сжимается. Значения рун я не знал, зато отлично помнил, как через такие узлы проходит духовная энергия.

А я давил духовной энергией стихии Пустоты поперёк потока и удивлялся отдаче. Умник. Здесь надо искать место, где поток сам тоньше всего, и резать там.

Снизу донёсся рёв.

Из глубины смерча, прямо сквозь дымку, к нам летела тёмная фигура Варгота.

Следом, заметно отставая, поднимались шестеро Красных. Летят сами, без всякой опоры, значит, на третьей ступени культивации. Остальное войско осталось внизу на склоне, и к нему от владыки уходили в дымку красные нити.

Чёрт, быстро же они нас нагнали.

Нити натянулись, где-то внизу коротко вскрикнули, и Варгот рванул вверх вдвое быстрее прежнего.

— Никуда ты не денешься, верховой! — прогремело снизу. — Печать тебя не выпустит, а я уже здесь!

— Не надрывайся, владыка! — крикнул я вниз. — Своих побереги, их у тебя и так поубавилось.

Насчёт печати он, впрочем, прав. Пока прав.

Варгот не останавливался. Нити за ним то натягивались, то провисали, и после каждого рывка Варгот оказывался заметно ближе. Летуны отставали всё сильнее. Тянет из своих духовную энергию прямо на лету и никого не щадит. Минута, от силы две, и владыка будет здесь.

Долго разбираться некогда. Ну, где у тебя тонко?

Нужен знак у самого края сети, возле завесы дымки. Подальше от середины: над ней, по ту сторону печати, стоит терраса, полная народу. Поведя весло вдоль сети, я вскоре его нашёл. У края линия круто поворачивала. Там поток сужался до толщины волоса и мигал чаще соседних.