Экстрасенс в СССР 5 (СИ), стр. 33

За несколько посещений этих магазинов я даже, имея деньги, смог прикупить себе только две пары кед и спортивных костюмов. Всё остальное пришлось брать у знакомого фарцовщика. В связи с этим, личный опыт подсказывал, ассортимент женских отделов тоже разнообразием не блещет.

В прошлой своей жизни я рос в девяностые. Времена СССР не помнил. Однако воспитывавшая нас тётя Валя много рассказывала о дефиците и гонке граждан великой и могучей страны за импортным ширпотребом.

Тогда для меня это было дико, ибо я каждый день по дороге в школу и обратно видел распухающий как на дрожжах вещевой рынок, ломящиеся от одежды, обуви, электроники и всего чего только возможно. Потом, учась в Московском мединституте, я наблюдал за превращением в гигантские барахолки ВДНХ и Лужников.

В связи с этим явным дисбалансом в голове каждый раз возникал один и тот же вопрос: как партийные функционеры, управляющие гигантской страной и имеющие неограниченное влияние на лёгкую промышленность, могли допустить провал в обеспечении качественным и разнообразным ширпотребом советских граждан?

Все вопросы снимались, когда я вспоминал наш последний разговор с акулой пера. Дед Анастасии Волковой наслушался внучку и решил прокачать этот вопрос с экономической точки зрения. Получив неутешительный результат от учёных экономистов, он вознамерился поговорить о возможности возродить кооперативное и артельное движения на высшем уровне.

Правда, вместо понимания, это привело к огульному высмеиванию идей молодыми прихлебателями стареющего генсека и временному отстранению от доступа к партийному трону. Похоже, кто бы ни попытался спасти страну, начавшую разгоняться перед бездонной пропастью, ни у кого это сделать не получится.

Пройдя в очередной раз к неутешительному выводу, я припарковался возле магазина «Одежда» и завёл Машку внутрь. Рабочий день у работников торговли только начинался. Покупателей до обеда — раз-два и обчёлся, так что все занимались кто чем: продавщицы пили чай за прилавком и прихорашивались у ростового зеркала.

Если повернуть налево — там размещался мужской отдел, направо — женский, а прямо — большой отдел со всевозможными тканями. В нём было всё: начиная от простенькой ажурной ткани, предназначенной для кухонных тюлей, и заканчивая чем-то драповым и суконным, годящимся только для пошива осеннего пальто.

Покупать ткань на платья и верхнюю одежду я точно не собирался и потому сразу завернул направо. Профессиональные взгляды продавщиц мгновенно оценили вошедших покупателей, и так как зрелище им предстало неординарное, продолжили с интересом за нами наблюдать.

Оно и понятно: ведь к ним зашли одетый в фирму молодой человек, в прикиде которого один кожаный пиджак стоил минимум четыре официальные зарплаты. Вторым персонажем оказалась девушка, едва переступившая подростковый возраст и одетая, если мягко сказать, не очень.

Машка увидела ряды одежды, разбитые по сезонам, несколько облачённых манекенов и буквально зависла. Встала как вкопанная возле прилавка с сумками, платками и головными уборами и начала ошарашенно оглядывать всё это, как ей казалось, великолепие.

— Лёшка, а мне можно померить эту шляпу? — зашептала она и указала на кремовую шляпу с большими полями.

— Зачем она тебе? — спросил я, уже представив себе эту картину.

— Я такую же, но соломенную, видела на пугале, стоящем рядом с хутором на картофельном поле.

— Машка, ты хочешь, чтобы я тебя прилично одел, или быть похожей на то пугало? — спросил я, и неопытная девушка отрицательно замотала головой.

В этот момент от наблюдающей за нами группы работниц торговли отделилась стройная женщина на вид чуть за тридцать и, скептически меря нас взглядом, направилась в нашу сторону.

Советская торговля не поощряла сотрудников магазинов за усердную работу. План всё равно не выполнить, если в торговую точку не завезут чего-нибудь дефицитного, а если уж привезли, то граждане и так всё расхватают за считанные часы, сметая товар по две-три пары в одни руки.

— Молодой человек, насколько я понимаю, вы привели девушку приодеться? — спросила подошедшая продавщица с именем «Люба», вышитым красными нитками на кармане рабочего халата. Причём сделала она это без малейшей тени брезгливости.

Пока она шла, я выяснил, что Люба — старший продавец женского отдела. Несмотря на свой вид, сама родом из сельской местности и потому относится к таким как Машка «колхозницам», вполне адекватно.

— Люба, нам нужно всё: чулки, колготки, носки, нижнее бельё, кофты, блузки, юбки, халаты, платья на повседневную носку и верхняя одежда. По возможности всё это должно быть не сильно цветастое и разумеется качественное.

— Молодой человек, судя по вашему виду, вы у нас никогда не одевались, — сказала она, глядя на мои джинсы «Wrangler» и кроссовки «Адидас». — Если ищете импорт, то точно не к нам. Есть в наличии кое-что югославское и польское, но оно стоит дороже и не сильно отличается от отечественной продукции.

— А можно посмотреть всё, что есть, а мы уж там дальше сами решим, что брать. Насчёт финансов не беспокойтесь, денег на всё хватит с лихвой.

С этими словами я вытянул из кармана приготовленный заранее червонец, положил его на прилавок и прикрыл деревянной линейкой для измерения отрезов ткани.

Заинтересовав старшую продавщицу, я получил едва заметный кивок и увидел, как деньги перекочевали в карман её рабочего халата. После этого она взяла Машку за руку и повела прямиком к примерочной. Ну а дальше я просто сидел на обтянутой дерматином лавочке и наблюдал, как в примерочную заносят разнообразную одежду.

Конечно же, здесь не нашлось ничего особенного, но можно было закупить вещи для повседневной носки. А насчёт ассортимента, как бы он не был скуден и однообразен, он всё равно был на порядок больше того, что могло предоставить сельпо.

Пока Машка мерилась, ещё одна молоденькая продавщица собрала несколько бумажных свёртков с выбранными мною всяческими колготками, платками и нижним бельём. Кроме этого, помня о скором приходе холодов, я выбрал для Машки лыжную шапку с помпоном, длиннющий шарф, беретку и стопку тёплых носков.

Иногда Машка выходила из примерочной и глядела на меня, ища одобрение тому или иному наряду. Чаще всего я отрицательно качал головой, но кое-что оценивал и просил продавщиц отложить.

В результате за час опытная Люба более-менее сносно одела Машку. Из всего выбранного мне больше всего приглянулся осенний кремовый плащ за восемьдесят шесть рублей и белая блузка с чёрной юбкой до колен. Именно эти вещи Машка наотрез отказалась снимать, и теперь её потёртая обувь явно нелепо смотрелась на фоне остальной одежды.

Все предложенные тёплые пальто и куртки я отверг из-за их внешнего вида. При этом понимал: в других альтернативных государственным точках торговли придётся хорошенько раскошелиться. Несмотря на это брать полную чепуху всё равно не хотелось.

В результате я выложил на кассе почти триста рублей и в качестве благодарности не стал забирать около десятки рублей сдачи. Старшая продавец Люба это оценила и, подведя меня к витрине, кивнула в сторону магазина «Обувь», находящегося на другой стороне дороги.

— Насколько я понимаю, вы сейчас направитесь туда?

Я кивнул.

— Если хотите, я позвоню своей знакомой, она вас обслужит в лучшем виде и, может, найдёт чего-нибудь дефицитное, завалявшееся под прилавком.

— Люба, я вам буду очень благодарен, — ответил я.

— Хорошо, сейчас я позвоню Татьяне Петровне. А вам, молодой человек, посоветую заходить к нам почаще. Иногда для своих появляется кое-что интересное.

Укладывая перетянутые бечёвками бумажные свёртки в багажник «Нивы», я чувствовал на себе взгляды собравшихся за витринами работниц магазина. Заодно почитал их мысли. Оказалось, во мне узнали посетителя ресторана «Чайка». В Машке они видели молоденькую «колхозницу», которой повезло чем-то зацепить козырного парня. Вообще по поводу нас, по ходу действия, навыдумывали всякого, но даже те, кто на словах брызгал грязью, в большинстве своём втайне завидовали Машке.