Кодекс физрука (СИ), стр. 5

А, вот оно в чем дело. Мерзость действительно лезет через Разлом, только вот лезет она не оттуда сюда, а вовсе даже наоборот. Друцкие наловчились фармить в чужом мире ценные ресурсы.

— Много в вашем мире таких Разломов? — поинтересовался я.

— Тысячи, — сказал Иван Федорович. — Но они бывают разными. Некоторые приносят прибыль, а некоторые — только неприятности.

Похоже, в первом своем предположении я был не так уж неправ. Значит, Друцкие отжали Разлом у Чапаевых, и мой типа папаша этим недоволен.

— Судя по тому, что я услышал, Друцкие побеждают в этом конфликте, — заметил я. — Зачем же им понадобилось убивать твоего наследника?

— Потому что такова природа подлых убийц.

— То есть, ты не знаешь?

— Я не знаю.

— Так может, это и не они?

— А кто тогда?

— Ты задаешь этот вопрос человеку, который провел в вашем мире меньше часа? — откровенно говоря, чем больше подробностей я узнавал, тем меньше мне хотелось лезть в эту историю.

Да и старик этот не был мне социально близким. Князь Чапаев, получается? Этого слишком много для физрука, но слишком мало для Бога Кровавого Возмездия.

— То есть, ты сам признаешь, что ничего не смыслишь в устройстве нашего мира, но все равно критикуешь мои методы?

— Именно так, — сказал я. — Потому что твои методы не работают, и ты так и не смог предотвратить очередное покушение на собственного сына. Какой у тебя план? Вернуть меня в школу, дождаться следующего покушения и указать на него императору?

Он достаточно красноречиво промолчал, и я понял, что в общих чертах разгадал его замысел.

Ну, оно и логично. Сын-то все равно мертв и князь, видимо, уже смирился с этой мыслью, а рисковать мной ему ни разу не жалко. Я-то не его настоящий наследник, а всего лишь его внешняя оболочка.

— Это хреновая идея, — сказал я.

— Я сам отправлюсь в столицу и буду лично за тобой присматривать, — пообещал он.

Легче от этого не стало. В схватке отряда профессиональных убийц с семидесятивосьмилетним стариком, будь он хоть трижды князем и четырежды генералом, даже я не поставил бы на старика.

— Давай для начала рассмотрим другие варианты, — предложил я.

— Нет никаких других вариантов, — с раздражением сказал он. — Ты будешь делать, как я скажу. В конце концов, ты мне должен.

— А вот с этого момента поподробнее, — сказал я. — Когда это я успел тебе задолжать?

Я вообще не люблю, когда на меня давят, да и успел отвыкнуть от подобного отношения.

— Когда я своим призывом подарил тебе второй шанс на жизнь, — объяснил он. — Если бы я этого не сделал, ты сейчас был бы мертв.

В этом заявлении была бы определенная логика, если бы меня на самом деле кто-нибудь убил. Но, как я уже говорил, своего убийства я совершенно не помнил, а обычно такие вещи в памяти откладываются.

Мне еще предстояло разобраться в том, что на самом деле произошло и как мне отсюда выбираться в свою вселенную, но моя внутренняя готовность сотрудничать с Иваном Федоровичем таяла на глазах.

Однако, мне отчаянно не хватало информации об этом мире, а он на данный момент был единственным ее источником, так что я временно смирил свое естество и решил ему подыграть.

— Ладно, допустим, — сказал я.

— Я знал, что доводы разума возобладают, — заявил он. — Если ты будешь делать так, как я говорю, то со временем сможешь достигнуть немыслимых высот.

При этих его словах я мысленно улыбнулся в свою несуществующую бороду.

— Нас ждут великие дела, — сказал он.

— Давай обсудим их поэтапно, — предложил я. — Велик ли род, который нам предстоит спасать?

— Когда-то наша фамилия гремела по всей империи, но те времена давно прошли, — сказал Иван Федорович. — У меня есть двое младших братьев со своими семьями, но кто-то из них получит титул только после твоей смерти. Ты — мой единственный наследник, но не единственный ребенок. Еще у меня есть дочь, твоя младшая сестра, она не живет со мной, а учится в институте благородных девиц в столице, и ее содержание обходиться мне в львиную часть моих скудных доходов.

— Как ее зовут?

— Екатерина Ивановна Чапаева.

— А что насчет твоей жены? — я понимаю, что это довольно бестактный вопрос, но мне нужно было знать, не обретается ли где-то рядом женщина, считающая себя моей матерью. Если мне восемнадцать, а старику-отцу семьдесят восемь, я был поздним ребенком, но жена его все-таки должна быть хотя бы чуточку моложе, нет? Или они тут силой магии и детородный возраст продлить могут?

— Моя дражайшая супруга умерла родами, — сказал Иван Федорович. — Возникли осложнения, с которыми не смог справиться наш семейный врач, а приглашенный изз столицы целитель прибыл слишком поздно. Катерину спасти удалось, а мою жену — нет. Я подозреваю, что в этой задержке тоже виноваты Друцкие, но доказать не могу.

— Теперь давай пройдемся по врагам, — предложил я. — О Друцких ты уже мне рассказал, есть кто-то еще?

— Они никогда не осмелились бы затеять эту вражду, если бы у них не было поддержки на самом верху, где-то в окружении императора, — сказал Иван Федорович. — Который слишком занят государственными делами, и, я опасаюсь, в некоторых вопросах слишком полагается на мнение своих придворных.

— И как обстоят государственные дела?

— Князья разрывают империю в постоянных междоусобицах, опричнина не успевает наводить порядок, — сказал Иван Федорович. — А многочисленные внешние враги точат ножи и только и ждут удобного момента, чтобы оторвать еще кусочек от наших земель. Британцы, тевтоны, османы,, гишпанцы… А с востока подпирают самураи.

Список имперских проблем впечатлял.

— И как ты собирался все это разрулить? — поинтересовался я.

— Путь в тысячу миль начинается с одного шага, — сказал Иван Федорович. — Я — солдат, и не вижу иного пути, кроме как укрепления нашей армии и флота.

Откровенно говоря, мне совершенно не хотелось этим заниматься. Укреплятор из меня так себе, и я понятия не имею, с какой стороны восемнадцатилетний школьник в принципе может ко всему этому подступиться.

И не могу сказать, чтобы мне этого очень хотелось. Не мой мир, не моя империя, не мои враги и не моя война. Напинать семейству Друцких, если уж они такие козлы, — это одно, это вполне по моему профилю, а во всю эту геополитику лезть… не уверен, что этот геморрой мне нужен.

Помимо всего прочего, я всю жизнь был пролетарием, и идея сословного общества, где люди не равны уже по факту своего рождения, где напрочь отсутствуют социальные лифты, где бояре непременно плохие, а царь хороший, он просто не в курсе, мне совершенно не нравилась, и мысль укрепить вот это вот все, когда оно начало шататься, меня совершенно не привлекала. Подтолкнуть — еще может быть, но тоже далеко не факт.

Разломы у них тут есть? Червоточины, ведущие в другие миры?

Их существование не было для меня новостью. Во время одного из моих прошлых отсутствий в Мирах Бесконечной Войны мои друзья нарвались на одну такую червоточину и вляпались в очередную порцию приключений, и вполне может быть, что один из местных Разломов приведет меня в мою родную вселенную, и я разберусь в том, что произошло, уже на месте. По закону всемирного свинства мой путь домой вряд ли лежит через ближайший Разлом, который контролируют Друцкие, но ведь надо же с чего-то начинать?

Как только что сказал мой новый старик-отец, путь в тысячу миль начинается с одного шага.

Глава 3

— Расскажи мне подробнее про Разломы, — сказал я.

— Почему именно про них? — спросил он, словно что-то заподозрил.

— Потому что это неизвестный для меня фактор, меняющий правила игры, — сказал я. — С магией, темными гримуарами и запрещенными ритуалами я сталкивался и в прошлой жизни, а вот Разломы, появляющиеся на планете в оптовых количествах, для меня в новинку.

— А я ведь так и не спросил, откуда ты пришел, — сказал он.

— Откуда-то оттуда, — я неопределенно махнул рукой, не желая вдаваться в подробности. — Разломов у нас практически нет, есть только порталы между мирами, и мы сами можем их открывать.