Кодекс физрука (СИ), стр. 37

— Мне все равно, как это будет оформлено, — сказал я. — Мой отец недавно умер…

— Приношу вам свои глубочайшие соболезнования. Это был великий человек.

— … и я временно испытываю небольшие финансовые затруднения, — сказал я. — В частности, мне нужны деньги, чтобы оплатить обучение в гимназии.

— Кредит на образование? И о какой сумме идет речь?

— О смешной. Мне нужно всего-то шестьсот рублей, — сказал я. Остаток я намеревался оставить на карманные расходы.

— У вас есть какой-либо документ, удостоверяющий личность? — сумма его не впечатлила.

— Этот подойдет? — я протянул ему свой ученический.

— Да, конечно, — он взял документ у меня из рук и тут же принялся заколачивать мои персональные данные в свой компьютер. Монитор был повернут таким образом, чтобы я не видел, что там происходит.

Вбив данные, хлыщ вернул мне ученический и сказал, что теперь нужно некоторое время подождать, пока финансовая паутина обрабатывает запрос.

— Пока мы ждем, хотите чая, кофе или, может быть, чего-нибудь покрепче, ваша светлость?

— Нет, — сказал я. — А вы на самом деле знали моего отца?

— В смысле? — он даже немного смутился.

— Вы сказали, что он был великим человеком. Откуда вы знаете? Вы были с ним знакомы?

— Я? Да откуда? Побойтесь бога, ваша светлость. Я, видите ли, не вращаюсь в высших кругах, к коим вы и ваш отец принадлежите… принадлежали… Просто, он же был князем, и…

— И все князья великие люди? — уточнил я.

— А разве нет?

— Полагаю, это зависит от того, какой смысл вы вкладываете в само понятия величия, — дипломатично сказал я.

В этот момент жужжание компьютера сменило тональность, и на экран полились какие-то данные. Лицо хлыща скривилось в печальной гримасе.

— К сожалению, мы не сможем сформировать соответствующее вашим запросам предложение, ваша светлость, — сказал он.

— Почему?

— Ваш род… э… стеснен в средствах. Я смотрю на вашу кредитную историю прямо сейчас, и вынужден констатировать, что у вас и без того слишком большая финансовая нагрузка. По некоторым долгам даже есть просроченные платежи, и по ним набегают пени.

— Я разберусь с долгами отца после того, как вступлю в наследство.

— Это тоже часть проблемы, ваша светлость, — вздохнул он. — Пока вы не вступили в наследство, у вас даже нет никакого имущества. Которое вы могли бы заложить.

— А как насчет моего слова? — поинтересовался я. — Я ведь все-таки князь, а не кот начхал.

— Политика нашего банка трактует эту ситуацию однозначно, ваша светлость, — сказал он. — Мы не можем себе позволить выдавать ничем не обеспеченные кредиты даже князьям. Особенно князьям.

— Почему особенно? — спросил я. В принципе, я сразу понял, что здесь мне ничего не светит, но меня одолевало любопытство.

— Видите ли, мы — банк с очень давней историей, и практика показала, что высокородные аристократы зачастую не вполне серьезно относятся к своему слову, если оно дано не другому высокородному аристократу. Прошу не воспринимать сказанное на свой счет, но в случае отказа высокородного аристократа платить по счетам, банк располагает весьма ограниченным инструментарием для возврата денег. Князья находятся вне юрисдикции городского светского суда, а феодальный суд, если нашим юристам удастся прорваться через все препоны, зачастую встает на сторону человека, занимающего более высокое место в иерархии, не рассматривая дело по существу.

— Но можно же просто прислать коллекторов, — предположил я. — Знаете, таких вежливых и хорошо вооруженных парней.

— Которым придется иметь дело с княжеской личной гвардией? — кисло улыбнулся хлыщ. — Вы знаете, ваша светлость, зачастую именно так и начинаются гражданские войны.

Глава 18

— Не выгорело, ваша светлость? — поинтересовался Илья, наблюдая, как я сажусь в машину с задумчивым выражением лица.

— Не выгорело, — подтвердил я.

Не то, чтобы меня это сильно расстроило, не то, что это оказалось неожиданностью. Я с самого начала знал, что кредит мне дадут сильно вряд ли, и поездка в банк нужна мне была скорее для составления более полной картины местного мироустройства. Сила и деньги всегда идут рука об руку, но в каких-то мирах деньги опережают силу на каких-то полшага, а в каких-то наоборот.

Впрочем, сейчас было сложно сказать, к какой категории относится этот мир. Из моего нынешнего положения казалось, что деньги идут за силой, но я уже был недостаточно молод для того, чтобы делать скоропалительные выводы. На других уровнях картина могла быть совсем иной.

В любом случае, здесь и сейчас у меня не было денег, а силы находились в зачаточном состоянии, фиг знает, сколько времени им потребуется, чтобы выйти на расчётную мощность.

— Возвращаемся в гимназию, ваша светлость? — спросил Илья.

— Нет, давайте сначала позавтракаем, — сказал я. — А потом мне надо будет съездить по одному уже известному адресу.

— Это к приказчику вашему?

— Ну да, — сказал я. — К нему.

Илья остановил машину у какого-то сетевого кафе, и мне стоило большого труда уговорить его пойти с нами и выпить хотя бы чашечку кофе, раз уж он плотно позавтракал перед дежурством и совсем не голоден, а не остаться в машине, как он это делал обычно. В конце концов, мне удалось уговорить их обоих сесть со мной за одним столом.

Было видно, что для них это в новинку, они старательно вспоминали уроки хороших манер, и Глеб даже умудрился держать маленькую чашечку, оттопырив мизинчик.

Помимо кофе, я заказал себе яичницу с беконом. Охранники от еды отказались.

— А вы вообще давно здесь работаете, парни? — поинтересовался я, заводя светскую беседу.

— С прошлого учебного года, ваша светлость, — сказал Глеб.

— А я чуть подольше, — сказал Илья. — У меня уже третий год пошел.

— И как оно вам?

— Работа непыльная, — сказал Илья.

— Платят немного, но и риска тоже меньше, нежели в чьей-то личной гвардии служить, — сказал Глеб. — Дворяне-то вечно воюют друг с другом, а в гимназии у них вроде как ничейная территория.

— Нейтральная, — поправил его Илья.

— Гимназисты, конечно, тоже не сахар, они и подраться друг с другом могут, но до смертоубийства дело все-таки не доводят, — сказал Глеб. — Да и в силу они только начинают входить, можно еще с ними этими, как их… конвенционными способами справиться. Вы уж простите за откровенность, ваша светлость.

— Да мне-то родовая сила вообще никак не дается, — улыбнулся я. — И с деньгами туго. Вот выгонят меня из гимназии, пойду к вам на работу устраиваться. Шепнете за меня словечко, ежели что?

— Как можно-то, ваша светлость? — глаза Глеба округлились от удивления. — Где ж это видано, чтобы князья в охрану шли работать?

— Значит, не шепнете?

— Да вы же… Вам наверняка и другие варианты доступны.

Наверняка, да

Только я их в упор не вижу. Вот оказался бы я здесь простолюдином, представителем, так сказать, угнетаемого класса, и все стало бы гораздо проще. Врезать угнетателям по сусалам, замутить великую сентябрьскую революцию и кованым сапогом пройтись по всем этим привилегированным рожам. Вряд ли бы выгорело, конечно, но жить явно было бы проще.

Проблема в том, что, как ни крути, дворяне были нужны хотя бы потому, что обладатели суперспособностей жили не только в Российской Империи, и если избавиться от местных графьев, то на смену им тут же придут английские лорды, испанские гранды или японские даймё, и будет все то же самое, только без любви к русских березкам. Революция здесь могла быть только мировой, или же ее не должно быть вовсе.

Старею.

Раньше я без раздумий ввязался бы в драку за дело, которое посчитал правым, а теперь вот сижу, анализирую плюсы и минусы, думаю о последствиях.

Или все же дело в том, что проблемы этого мира меня не качают? Жили же они как-то все это время без меня, верно? И дальше проживут.

Я тут толком и не знаю никого, нет у меня эмоциональной вовлеченности. «Отца» убили? Так я с ним был знаком всего пару часов. Илья с Глебом нормальные парни? У них вроде неплохо все складывается, они довольны. Свой Виталик тут есть? Такое впечатление, что Виталики уже везде, занимаются примерно одним и тем же и заканчивают они тоже плюс-минус одинаково.