Кодекс физрука (СИ), стр. 31

Так что мной двигало исключительно любопытство. Я хотел прощупать почву и посмотреть, как именно его будут отмазывать.

Граф Соколов закрыл блокнот, достал из кармана визитку и протянул мне.

— Заверяем вас, мы приложим все усилия, чтобы найти истинного виновника, — фраза явно была заученной. — Если вы что-то вспомните, свяжитесь со мной.

— Непременно, — пообещал я, убирая визитку в карман олимпийки.

Отсутствовал я не так уж долго, но, когда вернулся в наши апартаменты, гостиная была пуста, а свет в комнате Резо не горел. Граф Дадиани либо спал, либо притворялся спящим.

Я не стал его беспокоить. Я слишком устал, чтобы ввязываться в еще одну беседу, так что удалился в свою опочивальню и завалился на кровать.

Отрубился я быстро, минут через пять после того, как моя голова коснулась подушки, и в ту ночь мне впервые приснился тот сон о горящем Лондоне.

Глава 15

— Денег нет.

— А можно мне другого финансового управляющего?

Олег Петрович устало посмотрел на меня поверх заваленного бухгалтерскими книгами стола. Снял очки, протер их специальной тряпочкой, которую и саму-то уже давно была пора постирать, а еще лучше — выбросить.

Наверное, он мог бы ничего и не говорить. Если твой финансовой управляющий носит потертый костюм с лоснящимися рукавами и неровными заплатками в районе локтей, плечи его плотно усыпаны перхотью, а сальные волосы зачесаны набок таким образом, чтобы прикрывать лысину, становится очевидно, что с деньгами у тебя полная задница.

— Вы в праве меня уволить, Василий Иванович, но даже если вы сможете привлечь к делам другого специалиста, общего положения дел это никак не изменит. Если ваш отец ничего не говорил вам об оскудевших финансовых потоках семьи, я уверен, он делал это лишь из желания вас защитить, но теперь вам предстоит столкнуться с суровой реальностью.

— Но я же князь, так?

— Несомненно, ваша светлость.

— Из древнего и славного рода?

— Разумеется.

— Которому принадлежат земли, поместья и прочая недвижимость?

Олег Петрович вздохнул.

— Большая часть земель в залоге у банка, а те, которые свободны от обременения, практически ничего не стоят и их невозможно продать. Собственно говоря, поэтому банк и не взял их в залог. Ваш родовой особняк заложен три раза. Поскольку ваш отец отправился в лучший мир, оставив неразрешенной судебную тяжбу, а вы еще не вступили в права наследования, все счета вашего рода заморожены.

— Как быстро я могу вступить в права наследования?

— Только после окончания расследования гибели вашего отца, — сказал Олег Петрович.

— То есть, примерно никогда?

— В некоторых случаях имперская машина исполнительной власти может быть очень неповоротлива, — сказал Олег Петрович.

— Особенно, если в деле может быть замешан один из столпов, на которых зиждется обороноспособность страны? — уточнил я.

— Позволите мне говорить откровенно, ваша светлость?

— Меньшего я от своего финансового управляющего и не жду.

— Я не думаю, что следственный комитет установит истинного виновника, — сказал он. — Разве что им понадобится подставить кого-то из неудобных персон, и они попытаются повесить вину на неё. Но наиболее вероятный вариант развития событий таков: они проведут короткое фиктивное расследование, по большей части, для вида, а потом сдадут дело в архив.

— И сколько времени это займет?

— Много. Возможно, годы. Однако, по моему мнению, это даже к лучшему.

— Почему?

— Вступив в права, вы унаследуете только долги, — сказал Олег Петрович. — Потому что денег на счетах нет.

— Мой отец был верным и честным слугой империи…

— Может быть, в этом и проблема. Ваш отец был солдатом, и большую часть жизни провел в военных походах, из которых возвращался, покрыв себя славой и новой порцией шрамов, — сказал Олег Петрович. — Он не брал пленных из богатых семей, чтобы потом требовать за них выкуп, не привозил в качестве трофеев произведения искусства, которые можно было бы выгодно продать. Превыше всего он ценил честь и воинскую доблесть, но эти вещи плохо монетизируются. Разумеется, он получал генеральское жалованье, но его едва хватало на то, чтобы содержать поместье и оплачивать ваши с сестрой счета. Все прочие расходы, в число которых входила и судебная тяжба, ему приходилось оплачивать в кредит, сумма которого постоянно росла. И вот теперь мы… вы имеете то, что имеете.

— То есть, ничего?

— То есть, ничего. Но есть и хорошая новость: поскольку ваш отец был генералом от инфантерии, его похороны организует и оплатит министерство обороны. Разумеется, после того, как получит разрешение от следственного комитета. В любом случае, вам не придется платить за них из своего кармана.

— В котором и так ничего нет.

Олег Петрович развел руками.

— Я только выполнял распоряжения вашего отца, — сказал он. — Я — всего лишь скромный бухгалтер, а не волшебник, и не умею создавать деньги из пустоты.

— Жаль, — сказал я. — Впрочем, если бы вы это умели, то на нашу семью бы точно не работали.

— Э… хорошо, что вы затронули этот вопрос сами, ваша светлость, — сказал он. — Я не получал оплаты за свою работу уже более полугода, и боюсь, что больше так продолжаться не может. Мне нужно содержать семью, поэтому я был вынужден начать поиски другого места, и не далее, как на прошлой неделе, мне сделали хорошее предложение. Я взял паузу на раздумья, поскольку мне не хотелось подводить вашего отца, но раз уж так получилось, то…

— Я понимаю, — сказал я. В том, чтобы подвести меня, он ничего критичного не видел. Но я, разумеется, был не в обиде. Человек имеет право сменить место работы даже если ему платят, а тут уж сам бог велел.

— Я подготовлю для вас отчет и отправлю все финансовые документы новому управляющему… либо туда, куда вы скажете. И если вам потребуется совет разбирающегося в денежных делах человека, то вы всегда можете обратиться ко мне.

— Такой совет нужен мне прямо сейчас, — сказал я. — Мне требуется пятьсот пятьдесят рублей, чтобы оплатить обучение. Где я могу их взять?

— Попробуйте обратиться в банк.

— Банк потребует залог, а, насколько я понимаю, мне нечего им предложить.

— Образовательные кредиты не требуют обязательного залога, — сказал Олег Петрович. — Еще вы можете попросить денег у родственников.

— Ага, могу, — сказал я. — И как мне это самому в голову не пришло?

— Если все же надумаете пойти в банк, то могу посоветовать вот этот, — он достал из ящика стола буклет с названием финансового учреждения и коротким списком услуг, которое оно оказывало.

Я попрощался с Олегом Петровичем и вышел в тесный коридор небольшого офисного здания на окраине столицы. Помимо кабинета моего бывшего финансового управляющего, здесь находилась нотариальная контора и кабинет зубного врача. Судя по внешнему виду дверей, дантист был наиболее успешен.

В коридоре меня ждал Глеб, работавший в гимназии охранник, которого мне предоставил Бенедикт Арнольдович.

— Уладили свои дела, ваша светлость?

— В процессе, — сказал я.

Для того, чтобы выйти на улицу, нам пришлось спуститься по узкой, темной и неприятно пахнущей лестнице. Прямо перед подъездом нас ждал черный «ИАЗ-8», принадлежащий гимназии и тоже предоставленный мне директором. Глеб порывался открыть мне дверь, но я опередил его и плюхнулся на заднее сиденье.

— Куда теперь, ваша светлость? — осведомился сидевший за рулем второй охранник. Его звали Ильей.

Я посмотрел на обнаруженные в шкафу часы «Полет», судя по выгравированной на корпусе надписи, подаренные юному Васе Чапаеву на пятнадцатилетие любимым дядей. Видимо, тем самым, с которым я разминулся в Коломне.

Ажурные стрелки показывали четверть двенадцатого, а на полдень у меня было назначено занятие с профессором Олафссоном, которое Бенедикт Арнольдович настоятельно советовал не пропускать.

— В гимназию, — сказал я.