Кодекс физрука (СИ), стр. 15

Машины обладали привычным видом. В смысле, у них было по четыре колеса, какой-то там кузов, внутри обязательно стояли руль и сиденья, и между ними непременно присутствовала прокладка в виде человека. Беспилотного транспорта тут еще, видимо, не изобрели, и в какой-то степени это меня даже радовало.

Я был водителем старой закалки, и все эти новомодные штучки, которые в Системе водились в преизрядных, порой даже противоречащих здравому смыслу количествах, мне были не близки. Если я нахожусь внутри чего-то, что двигается со скоростью большей, нежели та, с которой я хожу пешком, я предпочитаю контролировать процесс.

Рядом со мной притормозил темно-синий, заляпанный грязью внедорожник, на переднем крыле которого красовалась табличка с названием завода производителя. «Руссобалт».

Машина выглядела чем-то средним между «лэндкрузером» и «уазиком».

Видимо, реальность все-таки была изрядно параллельная…

За рулем «руссобалта» восседал добродушный здоровячок с короткой бородкой и доходящими до самого затылка залысинами. Он открыл окно пассажирской двери и одарил меня желтозубой улыбкой заядлого курильщика.

— В город? — поинтересовался он.

— В город, — подтвердил я.

— Садись, подвезу, — сказал он. — Электробус-то только часа через три пойдет.

— Спасибо, — сказал я, забираясь в салон.

— Спасибо не булькает, — хохотнул он, еще раз подтверждая мою мысль о параллельных реальностях.

— Денег нет, — на всякий случай предупредил я. Черт знает, может у них тут в принципе не принято бесплатно кого-нибудь подвозить.

— Да расслабься, это я просто так шучу, — сказал он, протягивая мне правую руку. — Георгий.

— Василий, — сказал я, обмениваясь с ним рукопожатием.

Я захлопнул дверцу, и он рванул с места, исполнив классический кикдаун.

Прямо как я люблю.

Глава 7

Похоже, что владения моей «семьи» находились в какой-то глухой дыре губернии, раз общественный транспорт курсировал здесь с такими большими интервалами. Или благосостояние местных жителей было так велико, что каждый из них рассекал на своей собственной тачке, поэтому в автобусах не было большой необходимости?

Почему-то я больше склонялся к первому варианту. Судя по рассказам отца, а также и по состоянию его собственности, в империи было далеко не все в порядке, так что вряд ли подданные процветали, но сбрасывать этот вариант со счетов тоже не стоило. Вполне могло оказаться, что мои как бы родовые владения — это вообще ни разу не показатель, отец был беден, как церковная мышь, слишком много времени провел на войне, стяжав там исключительно славу, а не деньги, и за это же время его земли пришли в упадок, но здесь это исключение, а не правило, и таких князей тут единицы, а у остальных все в порядке.

Это была слабая теория. Я мало что знал об этом мире, но общий жизненный опыт подсказывал мне, что, скорее всего, это не так.

Машина Георгия неслась вдоль засаженных какими-то сельскохозяйственными культурами полей, по которым двигались обычного вида комбайны. Я имею в ввиду, они были большие и дымили. Конечно, вполне могло оказаться, что этот дым выпускали сидящие внутри комбайнов демоны, но серой в воздухе не пахло, зато отдельные порывы ветра доносили до моих ноздрей привычный аромат солярки.

Это сходство с моим изначальным миром даже несколько меня разочаровывало.

Ну, то есть, ты попадаешь в место, где вовсю используют магию, а внешне оно почти ничем не отличается от того, в котором ты вырос, и где магия существовала только в сказках и произведениях жанра фэнтези. Если, конечно, не считать волшебством сам факт, что на здешних территориях до сих пор сохранилась империя.

— В отпуск или из отпуска? — поинтересовался Георгий.

— А? — пока я размышлял о волшебстве и империях, его вопрос застал меня врасплох.

— Я спрашиваю, ты в отпуск или из отпуска? — повторил он, указав рукой на потёртые армейские ботинки, одолженные у Игната.

— В процессе, — сказал я.

— А ты не слишком молод для рекрутов?

— Я кадет.

— А почему одет не по форме? — не отставал Георгий. — Разве вам там не должны выдавать? А то ходишь тут в каком-то отрепье, позоришь честь полка. Где служишь-то?

— Сейчас как раз перевожусь, — сказал я, не желая вдаваться в подробности, о которых ничего не знал.

— Откуда куда? — поинтересовался он. Вот же въедливый тип. Я уже почти пожалел, что сел в его машину.

— В Преображенский хочу, — сказал я.

В любой уважающей себя Российской Империи должен быть свой Преображенский полк.

Георгий хохотнул.

— Все в Преображенский хотят, — сказал он. — Только мало кого туда берут. Разве что связи соответствующие есть, но ты, Василий, не похож на человека, у которого есть связи.

Я пожал плечами.

— Да и для Преображенского ты точно слишком молод, — сказал Георгий. — Ладно, не хочешь говорить, не говори.

Мы обогнали грузовик и пристроились за какой-то легковушкой.

— Просто здесь, на гражданке, все пытаются разговаривать со мной только об армии, — сказал я. — Надоело.

— Понимаю, — сказал Георгий.

Мы проехали мимо дорожного указателя, который сообщил мне, что ближайшим городом является Коломна и до нее двадцать шесть километров. Если география здесь не отличается от привычной, то до Москвы не так уж и далеко.

А значит, поезд — это не единственный способ попасть в столицу. Можно и пешком дойти, или, как сейчас, воспользоваться автостопом. Хотя, если водитель окажется таким же разговорчивым, как Георгий, то лучше пешком.

— Вот другого не понимаю, — сказал Георгий. — Как же тебя, такого молодого, в солдатики-то забрили?

— Добровольцем вызвался, — буркнул я.

— Ишь ты, — удивился Георгий. — Видать, жизнь у тебя тяжелая была, раз ты сам себя добровольно в такое ярмо на десяток лет загнал.

— Служба государю-императору — это не ярмо, а честь и доблесть, — сказал я, постаравшись, чтобы мой голос звучал молодцевато и немного придурочно.

— Это ты своему сержанту заливать будешь, — хохотнул Георгий. — Я две крымские кампании прошел, а потом еще краем конфликт на Балканах зацепил, так что цена этой доблести мне хорошо известна.

— Так и до крамолы договориться недалеко, — заметил я. Продолжая изображать восторженного дурачка, который все еще верит.

В голубом небе над полем кукурузы завис дирижабль, раскрашенный в цвета грозовых облаков. Под огромным огурцом корпуса едва угадывались очертания гондолы. Может быть, он и не торчал на месте, а, совсем даже наоборот, следовал своим курсом, но скорость летательных аппаратов невелика, и с земли все выглядело так, словно он висел над одной точкой, а мы ехали мимо.

— Военный, — сказал Георгий, проследив за направлением моего взгляда. — Доводилось с таких прыгать?

— Нет, — сказал я.

— А мне доводилось, — сказал он. — Во время Второй Крымской. Выбросили нас прямо над осажденным Севастополем с приказом деблокировать гарнизон. Много тогда наших полегло, а османов — еще больше.

— На то и война, — поддакнул я.

— Что ты можешь об этом знать, молодой? — фыркнул он. — Ваше поколение толком пороха еще и не нюхало.

В былые времена мне доводилось нюхать вещи, рядом с которыми порох выглядел детской присыпкой, но я не стал об этом говорить. Все равно не поверит.

Я воевал слишком долго и слишком много. Я штурмовал Трою (правда, не довел дело до конца, но ситуация того и не требовала), убивал Гитлера до того, как он успел натворить основную массу своих черных дел, участвовал в нескольких локальных конфликтах, и это все не считая тех дел, что мне доводилось творить в Мирах Бесконечной Войны. По факту, у меня был такой послужной список, что Георгий рядом со мной выглядел только что вышедшим из военкомата новобранцем.

Этого я тоже говорить не стал.

Но вот кое о чем сказать все-таки следовало.

— Мы только что пропустили поворот на город, — заметил я.