Кодекс физрука (СИ), стр. 13

— А память ему тогда почему отшибло?

— Потому что она мешала бы ему наслаждаться моментом, — предположил архимаг. — Вряд ли бы он получал удовольствие от разборок с мелкотравчатыми гопниками, если бы помнил весь свой бэкграунд и все эти легендарные битвы, через которые мы прошли плечом к плечу.

— В твоем случае, скорее плечом к бедру, — заметил Такеши.

— Ой, ну не такой он и высокий.

— Теория любопытная, но в ней остается один момент, который хотелось бы прояснить, — сказал Такеши. — Если все случилось так, как ты говоришь, почему вселенная вообще отвечает на его запросы? Я, например, всю жизнь просил у вселенной сисястую блондинку и пару миллионов наличными, но ничто из перечисленного мне на голову по щелчку пальцев не падало, всего пришлось добиваться кровью, потом и интеллектом.

— Я не знаю, — сказал архимаг. — Может быть просто потому, что он физрук и он достиг. Он высказывал какие-нибудь пожелания пока вы пили? Вот бы сейчас на рыбалку или что-то вроде того?

— «Еще по стаканчику» считается?

Архимаг вздохнул.

— Тогда нет, — сказал Такеши. — По крайней мере, ничего такого, что я бы запомнил.

— Ну, может, на этот раз желание зрело в его подсознании, — сказал архимаг.

— Если ты прав, то на его возвращение могут уйти годы, — сказал Такеши. — Мне что, все это время держать тело здесь?

— Замуруй вход, чтобы на него случайно никто не наткнулся, — предположил архимаг. — Или давай его ко мне в Академию перетащим.

— У тебя там любопытных глаз, конечно, куда меньше, чем здесь, — сказал Такеши.

— Когда ты изрекаешь свои саркастические высказывания, у тебя интеллект не потеет? — поинтересовался архимаг. — Давай просто выждем пару недель, а там уже посмотрим, что к чему.

Глава 6

Игнат был мужчина правильный. Ветеран войны, а ныне плотник, кузнец, егерь и кто угодно еще в зависимости от требований момента, настоящий русский крестьянин, последнюю рубаху снимет, последнюю краюху хлеба разделит, жить с таким по соседству — настоящий подарок судьбы. Соль земли и все такое.

Но несмотря на эту свою правильность, а может быть, отчасти и благодаря ей, в некоторых вещах он был слишком наивным и чересчур хорошо думал о людях. Это вообще довольно распространенное заблуждение и встречается оно не только в наших широтах. Я когда-то и сам таким был, но потом возраст и богатый жизненный опыт избавили меня от этого недостатка, даже разрешения не спросив.

Существуют две полярные точки зрения.

Одна из них состоит в том, что окружающие тебя люди, в большинстве своем, козлы, и относиться к ним нужно соответственно. Спиной не поворачиваться, следить за выходами, денег в долг не давать, а в кармане всегда носить нож.

Вторая, ясное дело, прямо противоположна и заключается в том, что окружающие тебя люди, опять же, в большинстве своем, хорошие. На них можно положиться, им можно доверять, и если ты, например, им в чем-то поможешь или окажешь услугу, в будущем тебе это не аукнется.

Игнат явно относился к апологетам второй системы взглядов. Я не был приверженцем первой, моя позиция была где-то между ними. Ну, в том смысле, что окружающие тебя люди — все разные и один и тот же человек способен выкидывать разные фокусы в зависимости от предлагаемых обстоятельств. Иными словами, любой человек (разумеется, кроме того, в котором ты уверен на сто процентов, но таких обычно по пальцам одной руки можно пересчитать) может тебя кинуть, если ты будешь настолько глуп, что предоставишь ему такую возможность. Поэтому такую возможность лучше никому не предоставлять.

В мире, о котором ты ничего не знаешь, доверять можно примерно никому. Мои местные дяди могли оказаться прекраснодушными людьми, готовыми встретить меня с распростертыми объятиями и оказать всю возможную помощь, но по некотором размышлении я решил, что пока не готов с ними знакомиться. Просто потому, что не хочу ставить их в ситуацию, когда они поймут, что я — единственное препятствие между княжеским титулом и одним из них, никто (кроме Игната, которого местные аристократы вряд ли примут в расчет, а если и примут, то от этого Игнату будет только хуже) не знает, что я до сих пор жив, и от меня можно запросто избавиться, свалив все на заговор Друцких.

Не факт, что у них получится, но к чему рисковать? Учитывая то немногое, что я уже узнал об этом мире и исходя из моих стартовых условий и знания собственной натуры, я понимал, что без драки здесь точно не обойдется, и, скорее всего, драка будет не одна, но чем позже начнется обычная фигня, тем лучше. Мне нужно какое-то время на подготовку, так что не стоит торопить события.

Когда мой местный покойный старик-отец озвучил идею о том, что мне нужно вернуться в школу, она не показалась мне удачной, но теперь обстоятельства изменились. Школа — это место, где на человека возлагается меньше всего ответственности, место, где есть педагоги, которые за тобой присмотрят (ну, в идеальном мире. Я и сам когда-то работал в школе и знал, как оно устроено на самом деле. Честно говоря, я был не самым хорошим учителем, но я старался и работал над собой, и у меня даже начало получаться, когда на нашу Землю пришла Система, и внезапно начавшийся зомбиапокалипсис не поставил крест на всех моих планах), место, которое предназначено для получения информации об окружающем тебя мире, так что твои изыскания не вызовут нездорового ажиотажа.

Осталось только узнать, где это учебное заведение находится.

Понятно, что будучи наследником княжеского рода, вряд ли мой предшественник в этом теле ходил в местную церковно-приходскую школу с тремя классами образования. Скорее всего, это был какой-то лицей в столице, откуда генерал забрал сына после очередного покушения Друцких. Я попытался провентилировать эту догадку с Игнатом, стараясь не вызвать у него подозрений, и он, вроде бы, о чем-то подобном слышал.

Попутно мне удалось выяснить, что столицей местной Российский Империи опять-таки была Москва, и мои родовые владения находились от нее практически в шаговой доступности.

Три часа на поезде. Сущий пустяк в масштабах страны, практически ближнее Подмосковье. Денег на проезд у меня, разумеется, не было, но просить в долг у Игната я не стал. Ему они нужнее, а я что-нибудь придумаю. В конце концов, не одни же пассажирские составы на Москву ходят, а по товарнякам контролеры не ходят и билеты не спрашивают.

Когда я попрощался с Игнатом и двинул из деревни в город, было еще темно. Плотник-кузнец-егерь пытался оставить меня на ночь, дескать, куда ж ты пойдешь, твоя светлость, в такую темень, утро вечера мудренее и все такое, но у меня в крови бурлил адреналин, и я знал, что все равно не засну, так что зачем зря время терять?

Свой первый когнитивный диссонанс я испытал сразу же, как только покинул деревню и вышел на дорогу. Я ожидал увидеть какой-нибудь раздолбанный грунтовый тракт, раскисший после недавнего дождя и с глубокими колеями от телег. Воображение рисовало кучи конского навоза, валяющиеся на заросшей сорняками обочине разбитые ободы от телег, глубокую липкую грязь, с которой придется бороться за каждый шаг, но в реальности дорога оказалась бетонной. Она возвышалась над окружающей местностью на добрый метр, что свидетельствовало о нормальном основании, с широкими обочинами и аккуратно подстриженной травой. Более того, на ней даже присутствовала разметка, белая пунктирная линия, разделяющая проезжую часть на две полосы. Когда начало светать, стали заметны и следы шин, остающиеся после резкого торможения.

Это было… ну, не то, чтобы странно. Просто обстановка в особняке моего покойного старика-отца, вид принадлежащей ему деревни (строго говоря, на деревню я смотрел только ночью, поэтому мои выводы вполне могли оказаться ошибочны) и убранство домика Игната наводили меня на мысли о каком-то дремучем магическом средневековье, и это еще раз напомнило мне, что никогда нельзя судить о целой картине по одному ее фрагменту. Судя же по тому, что я видел сейчас, сюда в гости заглянул уже двадцатый век, появились двигатели внутреннего сгорания (ну, или паровые, или какой-то их местный техномагический аналог с демонами внутри цилиндров). Впрочем, на мои планы свалить отсюда при первой же возможности это все равно никак не повлияло.