Лучший травник СССР 2 (СИ), стр. 51

— Так-то средство против комаров у нас давно уже есть, — чуть было не хлопнул я себя по лбу, понимая, что жене я его не показал и не обучил изготовлению, — А вот когда в театр пойдём, ты всё же духи используй.

— Моя твоя поняла, — низко склонившись, кивнула жена.

— Чего-о⁈

— Ты первый начал. Словно с дикаркой какой со мной только что разговаривал. Или думаешь, слетал в Москву и всё, остальные так себе⁈ — больно ткнула она меня пальцем меж рёбер, — Давай рассказывай, что там было, а то ведёшь себя, как шпион Гадюкин!

— Э-э, полегче, больно же. Да и рассказывать мне особо нечего, кое-что и вовсе нельзя. Зато про посещение и ассортимент отдела для номенклатуры запретов не было. Интересно вам, что я там увидел?

— Да! — почти в унисон выдохнули все.

— Тогда погодите чуток, мы с Василием сходим и переоденемся, — вручил я своему помощнику пакет с костюмом его размера и коробку с кроссовками, — Сейчас сами всё увидите.

Выход с Васькой я согласовал по двойному стуку в ставню, так что появились мы оба, все такие спортменистые из себя, практически одновременно, пусть и с разных сторон. Каждый из своего дома во двор вышел, представляя себя женскому вниманию.

Наше дефиле встретили возгласами восторга и аплодисментами.

И нет, бурными они не были. Жёны, те да, что-то радостное пропищали, а Мамин с матушкой, так, чисто за компанию раз несколько в ладоши хлопнули, не особо высоко оценив наш новый модный прикид.

Конфликт поколений налицо, пусть и не ярко выраженный.

А я что… Не всем же во фраках и смокингах ходить. Да и не поймут сельчане фраков. Зато в кроссовках и спортивных костюмах — мы первые парни на деревне!

Хорошо, что какой-то запас трав у меня оставался с прошлого года. Всё дело в том, что не все растения, которые мне были нужны, уже достигли необходимой степени зрелости.

— Пожалуй, пора мне в лес прогуляться, — сказал я Ратибору, — Иначе на следующую партии эликсиров трав не хватит.

— «Надо же, заметил наконец-то», — проворчал он.

Ну, к его ворчанию я привычный. Я взял новенькое охотничье ружьё, купленное для жены, и патронташ. В рюкзак кинул флягу с водой и свистнув Воланду, отправился на заранее примеченные поляны. Задача у меня простая — немножко помочь с ростом расторопше, солодке и зверобою. Заодно трёх рябчиков подстрелить на вечер. Как раз столько хватит на всю нашу ораву.

Двух рябчиков Воланд под выстрел из кустов выгнал, а третьего я манком подманил. Заодно и по травам магией прошёлся. Ещё два — три выхода и можно начинать их собирать. Как раз в самую силу войдут.

Глава 24

Товарищ из Свердловского управления КГБ приехал ко мне раньше Дроздова. С кислой физиономией и немецким фотоаппаратом «Практика — 3», что родом из ГДР. Хороший фотик, когда у нас дети появятся, такой же себе куплю. Так-то я немного шарю в фотоделе. Отец научил. Матушка до сих пор на антресолях хранит и бачки проявочные, и кюветы, и даже громоздкий фотоувеличитель.

— Вы Соколов? — поморщился он, оглядев наш внутренний двор.

— Так точно! Он самый, — браво отозвался я, подтащив очередной чурбак к колоде.

Зарядка у меня. Дрова колю. Наши теплицы их потребляют, как не в себя.

— Мне приказано оформить на вас корочки внештатника и оставить свои контактные данные. Вы могли бы привести себя в порядок и обеспечить фон для снимка. Желательно, белый.

— Жена как раз простыни сушит, и ветра нет. Подойдёт? — поинтересовался я, на что он лишь кисло кивнул, — Тогда я сейчас быстренько. Я это умею.

Я мухой сполоснул лицо, надел «афганку» с наградами и причесался наскоро, в несколько движений. Сойдёт.

— Готово, — вышел я во двор буквально через пару минут, — Не сильно задержал?

Вид моего ордена и остальных наград заставил товарища ещё больше скукситься. Отчего-то мне кажется, что боевые награды ему не светят. У него если какие и есть, то в основном за выслугу лет.

— Пройдёмте на огород, к вешалам, — распахнул я калитку из двора в огород.

Она у меня прочная, чтобы козы, эти наглые обжоры, в огород не просочились и не пожрали там всё подряд.

— Орденоносец, это конечно хорошо, но я так и не пойму, ради чего меня заставили самого к вам за тридевять земель тащиться, — проворчал КГБешник.

— Разве Юрий Владимирович не объяснил? — поинтересовался я, заходя первым, и жестом приглашая его следовать за собой.

— Какой ещё Юрий Владимирович?

— Забыли, как главу вашего Комитета по имени — отчеству зовут? — врубил я образ бравого солдата Швейка, в чём изрядно поднаторел за время службы.

— Вы про товарища Антропова?

— Ну да, про кого же ещё. Это я его попросил, чтобы мне работать не мешали, и он сказал, что пришлёт кого-то из Свердловского управления.

— И где же вы это у него попросили? — замер на месте присланный товарищ, словно он лбом упёрся в стеклянную стену.

— Дома у него, на Кутузовском, где же ещё. Когда чай пили, — простодушно отозвался я, сохраняя самое блаженное выражение лица.

Чисто, как Швейк.

— Так, простите, я сейчас вернусь. Треногу забыл в машине, — засуетился товарищ, — Какая же фотография с рук на документ. У нас всё по чётко, по регламенту и по правилам, — продолжил он лепетать уже на ходу, бодрой трусцой метнувшись к автомобилю.

Похоже, ничуть не приврал Чехов, когда писал рассказ «Хамелеон», где городовой Очумелов несколько раз в минуту переобувается в воздухе. Вроде и времена другие, а на тебе, люди всё те же.

А мне даже поржать нельзя. Чую, с этим товарищем из управления, нам предстоит долго и плодотворно контактировать. К счастью, в одну сторону. Ему наверняка приказано меня опекать и не мешать работать. Вот и пусть приказ от буквы до буквы выполняет. А я ему ничего не должен. Попробует наглеть, попрошу заменить, и всех дел. Собственно, это я ему прямо сегодня и объясню, разумеется, намёками. Заодно пообещаю при случае словечко замолвить. Ну, это если сработаемся, понятное дело. Этак через год — другой, скорей всего, но пока это не точно.

— Так, плечи чуть в сторону! Смотрим в камеру! Ещё раз, мне показалось, вы моргнули. Теперь плечи прямо… — короче, добрую половину плёнки товарищ исщёлкал, пытаясь дать понять, что он старается изо всех сил.

Я прямо киноартистом себя ощутил, да и жена со стороны за всем этим наблюдала с явным недоумением, придерживая собак, которым очень хотелось приобщиться к вдруг созданной вокруг меня суете.

Потом майор Куракин продиктовал мне два своих телефона, назвал номер кабинета и поинтересовался, не намереваюсь ли я побывать в Свердловске в ближайшее время. Узнав, что я буду там послезавтра, он просиял лицом, поняв, что ему не нужно будет снова ехать ко мне самому. Похоже, не выйдет из него автотуриста. Не его это.

А нам с женой послезавтра клубнику в две машины в Свердловск предстоит везти. Не справляются бабульки — продавщицы с урожаем. Пойду-ка я задний диван на своей Ниве сниму. У жены-то он давно снят, ещё с начала лета.

Поездка в Свердловск, кроме денег и получения удостоверения, принесла мне ещё два письма. Парни едут! Двое после госпиталя, а ещё пара мне в помощь. Это они вовремя, я сейчас про помощников. У меня сенокос на носу. Пока трава не загрубела и не превратилась в солому, самое время накосить вкусного и духовитого сена, и побольше.

У меня тоже найдётся, что в Афган отправить. Каждого из двоих командированных я на обратную дорогу снабжу тяжёлой сумкой с эликсирами и мазями и, большим мешком с травами и порошками. Травы я уже научился прессовать под паром, так что мешки тоже вовсе не лёгкие окажутся.

Бойцы из госпиталя условно ходячие, и особых проблем с их транспортировкой не предвидится. Одного из них, Витьку Шмелёва, я даже помню. Он, за месяц — полтора до моего ранения совсем тогда молодым во второе отделение был принят, встав у них на пулемёт.

Пулемёт ПКМ — очередное гениальное творение от Калашникова, выручал. Иногда настолько, что я, и ещё трое «лосей» моего отделения, из тех, кто поздоровее, безропотно грузили себе в рюкзак дополнительную пару лент на сотню патронов. Инициативу подхватили. Ещё пара бойцов стала таскать на себе ленты для ПКМа, но уже на пятьдесят патронов. И это при том, что на каждый свой АК — 74, мы надели подствольник «Костёр» и имели при себе кто шесть выстрелов, а кто и десяток.