Лучший травник СССР 2 (СИ), стр. 40

И как только они навес закрыли шифером, он тут же начал наполняться пучками трав, и вязанками грибов.

У нас уже белые пошли, боровички! Пусть пока и молоденькие! Но это такая прелесть, что даже посреди зимы они в любом блюде хороши, если их предварительно размочить пару часов. Лишь немногим хуже свежих грибов выходит, если их в суп — грибницу определить или затушить со сметаной.

— Александр Сергеевич, нам нужно поговорить. Серьёзно, — этаким щёголем вышел ко мне как-то раз утром Мамин, принарядившись в почти что официальный костюм, в тёмно-синюю полоску, и даже галстук на себя нацепил.

— Вам чай или кофе? — зевнув, спросил я у него в ответ.

— Кофе, — в очередной раз ответил он, чтобы потом заворожено наблюдать, как закипает турка у меня в руках.

Ну, было дело. Показал ему один раз, и обнадёжил, что и он когда-то так сможет. С тех пор он смотрит на мой процесс приготовления напитка, как на стимул для собственного развития.

— О чём поговорить-то хотели? — прикрыл я турку чайным блюдцем, чтобы кофе настоялся.

— У нас с вашей мамой всё серьёзно! И мне не важно, что вы при этом подумали! — очень пафосно заявил Сергей Иосифович.

— И что же я, по вашему мнению, должен был подумать? — лениво спросил я в ответ, так как поутру просыпаюсь медленно. «Сова» я.

— Ну, мало ли чего… — растерялся главврач, — А на самом деле я только сейчас понял, что работа заменяла мне важную часть жизни. Скажу честно — я отвык нормально жить. Словно в робота какого превратился, из фантастических романов. Засыпал и просыпался лишь с мыслями о работе, пациентах и трениях в коллективе. Они там никогда не прекращаются, — между делом посетовал он.

— Идея ко мне обратиться — ваша? Или матушка велела?

— Обоих. И я, и она решили, что так правильно будет.

— Тогда совет вам да любовь! Что могу сказать. Но вот если вы рассчитывали на какие-то скидки по ученичеству, то хочу огорчить. Теперь в два раза больше требовать с вас стану, — хищно ощерился я, проверяя настрой ученика ещё раз.

— И требуйте, — счастливо выдохнул он в ответ.

И ведь нет. Не врёт.

— Ну, тогда готовьтесь. К нам скоро ещё один пациент приедет. Он сейчас в госпитале, но вроде его обещали выписать ближе к концу месяца, — хмыкнул я, заметив, как по лицу Мамина пробежала тщательно скрываемая улыбка, — Надеюсь, с позвоночником вам приходилось, как хирургу работать?

— Приходилось, но не здесь, ни в лесу! — мигом принял он серьёзный вид.

— Всё когда-то впервые случается. Привыкайте, — равнодушно пожал я плечами, — И я очень надеюсь, что Диагностику вы успеете освоить к тому времени.

— Шутите?

— Ни разу. Моё предупреждение про удвоенные требования вы слышали и согласились на них. Не так ли? Самое время подтвердить их делом.

— Э-э, как вы это себе представляете? И с кого же я должен начать?

— А с кого у нас космонавтика начиналась? С Белки и Стрелки! С собачек! Так и я вам вызову Воланда и выдам четыре косточки для него. Думаю, на большее число попыток вас пока не хватит. Пробуйте.

— Но он же схватит кость и убежит?

— Конечно, если вы ему следующую не покажете, когда первой угостите, — преподал я врачу первый урок собачьей психологии.

И пусть не вдруг, но процесс обучения пошёл, а после обеда Мамин был мной отправлен обниматься с его лиственницей. Но, Боже, как же медленно у него Резерв Силы растёт…

Очень тугой ученик у меня случился, по объективной оценке наставника.

Лето. Дорогу к нам подсыпали речной галькой и песком, хотя я никого про это не просил.

Видимо чисто, как знак уважения сделали.

А там и прихожане зачастили. Едут, кто во что горазд. На лесовозах порой добираются, на мопедах, мотоциклах с коляской или на «Запорожцах», у кого они есть. Те, кто побогаче, на «Москвичах».

Не сказать, чтобы в очередь стоят, но иногда за день по восемь — десять страждущих случается.

В основном старики со старухами. Те, кто проведали, что радикулит — это не проблема!

Денег у них особо нет, чаще платят натурой. Кто лукошко яиц привезёт. Кто медовые соты и комок прополиса. Или литра три сушёной малины. По-разному.

И придорожная жизнь поменялась.

Дьявол скрывается в мелочах. И тут мы тоже победили.

В тех сёлах, что на трассе стоят, уже редко кто из девчонок теперь к обочине выходит, предлагая себя. А раньше такое часто бывало. Ещё и хвастались соплюхи меж собой, кто и сколько денег за ночь заработал.

А сейчас, когда им те же деньги хоть деньгами, хоть жвачкой предлагают всего лишь за сбор травы, уже как-то выходит не совсем прилично ноги и ягодицы раздвигать, за гораздо меньшие суммы, чем те, что со сбора трав за час можно получить. И они в растерянности.

Тип того, что только к одному привыкли, и «друзья из Европы» их как следует обучили, равно как и латвиек.

И пусть основам высшей математики их никто не обучал, но и так, с помощью простейших арифметических действий они правду поняли и приняли. Травы собирать гораздо выгодней, опять же — это не так больно и противно.

И уж кто меня сумел удивить, так это бабка Агриппина. Передала весточку, что увидеть меня хочет.

Старую я уважаю, заехал.

— Не лечи ты этих дур, — Агриппина стукнула клюкой об пол, — Беременность нежелательная и триппер — это моя привилегия. Понял? Я ими занимаюсь испокон веку. Есть у меня и настойки, и травы, и заговоры. А ты лечи ноги, руки, спину, даже рак бери — не жалко. А бабьё ко мне пусть идёт. Нечестно это — у старухи хлеб отнимать.

— Да вы что, бабка Агриппина, — удивился я искренне, — Какой хлеб? Я от тех снадобий вообще не вижу прибыли.

— Не врёшь? — прищурилась она.

— А смысл?

— Тогда и лечи, что твоё, а моё не тронь, — смягчилась она чуть-чуть, но глаз не отвела, — Неча тебе в бабьи дела лезть. И Татьяне своей передай, чтобы не умничала. Она девочка умная, пусть на клубнику свою с пчёлами смотрит, а в женское хозяйство нос не суёт. А то сглазить могу.

— Бабка, вы никак угрожать мне решили? — спросил я, хотя знал — она не из тех, кто по-пустому брякнет.

— Предупреждать, — поправила она, — Я тебя уважаю, Александр. И силу твою вижу. Но у каждой силы есть своя дорога. Не пересекай мою — и я не перейду твою. А договоримся — миром жить будем.

Я вздохнул, потёр переносицу.

— Договорились. Никаких снадобий для баб, кроме самых простых — от простуды и головной боли. А остальное — ваше.

— То-то, — она поднялась, оправила юбку, — А то я уж было подумала, что постарела и никому не нужна.

— «Уважай старуху, — сказал Ратибор, — Она права. Каждый должен заниматься своим делом. Её дорога — женская, твоя — воинская и врачебная. Пересечётесь — потеряете оба».

— Я и не собирался, — ответил я мысленно, — Мне своих забот хватает. А бабьи секреты… пусть уж остаются бабьими.

— «Мудрое решение, — одобрил наставник, — Теперь у тебя одной проблемой меньше. И одним союзником больше, если не ошибёшься».

Я кивнул сам себе.

Мне завтра снова предстоит лечить стариков, обследовать пациентов с радикулитом и ишемией. И не лезть в то, что называется «бабьими делами». Потому что женщина, которая много лет травит триппер и прерывает нежелательные беременности для всех, в радиусе ста километров, — это сила. И с этой силой лучше дружить. Даже если ты сам — травник и целитель.

Глава 19

Как приходит слава…

Главврач оказался упорным. И разбаловал обеих собак. Стоит ему выйти во двор с запасом косточек — они тут как тут. Хвостами машут, и легко даются в руки, поняв, что это необходимая часть новой вкусной игры.

Когда к нам на лечение прибыл «Дылда» — Вовка Дудолин, получивший травму позвоночника при десантировании с вертолёта, Мамин, в плане диагностики, уже кое-что мог и умел.

Видели бы вы его восторг, когда у него это с собакой первый раз получилось. Он даже какой-то грузинский танец, вроде лезгинки посреди двора исполнил, заставив нас всех выскочит кто откуда, реагируя на заливистый лай обеих собак.