Боги и Эпохи. Беседы с богами по-взрослому, стр. 24
В.: А вот Вий, Чернобог, — это были материальные или эфирные существа?
Велес: Эфирные. Это духи. Но, бывало, что и материализовывались, брали себе жен. Но как это происходило? Взял он себе жену — девушку из этого мира, перевел в тот мир, и из материального слоя она исчезла. И под Землей — это не значит, что в этом мире под землей. Это метафора: в скрытом виде, не явленно, с трудным доступом… Вот это значит — под землей.
В.: А эти боги подземного мира до сих пор существуют?
Велес: Да, конечно.
В.: А что они сейчас делают?
Велес: Да то же, что и раньше. Спустись под землю и пообщайся. В погреб, подвал, в метро…
В.: И как они настроены будут?
Велес: Если ты к ним с уважением, то они тебе ни в чем не откажут и не обидят.
В.: А ты с ними водишься?
Велес: Да я с ними и не расставался.
В.: Но вы во взаимном уважении живете?
Велес: Мы — хорошие знакомые. Творим, выдумываем разные штуки.
В.: Являешься ли ты для каких-то людей наставником, Учителем, который по жизни ведет?
Велес: Нет. Я могу сообщить какую-то информацию, дать толчок… А покажи мне Учителей!
В.: Тонкие Учителя. Ну, вот тот же Гермес Трисмегист.
Велес: А кого он учит?
В.: Людей.
Велес: Ну, кого, например?
В.: Меня, например-
Велес: Так это ты у него учишься, а не он тебя таит! Если бы ты не хотел, то он бы тебя и не учил. Это не Учитель. В вашем понимании. Ты обратился с уважением, как тут отказать. Так и ко мне обращаются, и я не отказываю. Но я не ищу, кого бы повоспитывать.
В.: А ты можешь многое поведать?
Велес: Любви современному человеку не хватает.
В.: Ты много поколений людей учил любви… Велес: Неточно сказано. Мы с Азовушкой показывали пример в одном аспекте — как находить и узнавать свою любовь через время и в разных обличьях.
А как любить, изливать ее, отдавать — это другие показывали. Мы — воплощение поиска.
В.: А с неславянскими богами ты знаком?
Велес: Знаком.
В.: С Иисусом знаком?
Велес: Иисус, как и я, — человек. Но то, что он на уровне богов живет, несомненно. Бог — это тот, кто осознает себя на уровне образов. В Нави. Навь — это не смерть. А вот когда один образ сменяется другим — это смерть. И тот, кто осознает себя на уровне творения образов, тот уже бог.
В.: Ну, вот Иисус, он же учил и учит любви. И его вибрации тоньше и светоноснее, чем у всех остальных.
Велес: Ну, не всех, но большинства.
В.: Хотя он появился сравнительно недавно.
Велес: Он появлялся и раньше. Это в сознании конкретных людей он впервые возник.
В.: Итак, ты сказал, что, если обратиться к тебе, ты можешь научить любви. Как?
Велес: Своим примером. Через рассказы обо мне. Через мой дух, который не покоряется и не сдается, и везде, и всегда ищет.
В.: Что делать для этого?
Велес: Обратись. Это жертва. Нужно уметь менять формы.
В.: Я обращаюсь к тебе, Велес.
Велес: Ну, тогда — держи.
В.: Чувствую.
Велес: По-вашему, это — поток.
В.: Как сохранить его?
Велес: Посмотри в себя, найди, что ему мешает. Сделай это сам. Я не хочу подсказывать. Моя сила в том и была, что я шел сам.
В.: Спасибо, Велес. И благодарю тебя за эту беседу. Я поражен тем, что услышал и ощутил. Ты что-то хочешь сказать сам?
Велес: Если вам плохо, знайте, что вы сами это создали. Несознательно, может быть, но сами. Это я всем говорю. Человек имеет только то, что сам творит. Невинных жертв не бывает. Хотя, доля случайности во Вселенной тоже присутствует. И еще — светите, осмысляйте свои знания, не хороните их, применяйте.
В.: Спасибо еще раз тебе.
Велес: Спасибо и вам. Будьте здоровы.
Беседа восьмая
Будда
Лицо его друга, Сиддхартхи, куда-то стушевалось. Вместо него он увидел перед собой другие лица, множество лиц, длинный ряд, катящийся поток из сотен, тысяч лиц. Все они проходили и исчезали, и в то же время все, казалось, существовали одновременно, все непрерывно менялись и возобновлялись, и, тем не менее, были Сиддхартхой. Он видел перед собой голову умирающей рыбы — карпа с бесконечно-страдальчески открытым ртом, с угасающим взглядом — он видел лицо новорожденного ребенка, красное и сморщенное, искривленное плачем — он видел лицо убийцы, видел, как последний вонзает нож в тело человека — и тут же видел этого преступника связанным и упавшим на колени, и рядом палача, отрубающего ему голову одним взмахом меча. Он видел тела мужчин и женщин, обнаженные, в позах и судорогах неистовой страсти — видел распростертые трупы, тихие, холодные, пустые — видел головы разных зверей: кабанов, крокодилов, слонов, быков, птиц — видел богов: Кршину, Агни. Все эти лица и фигуры он видел в тысячах сочетаний, то любящими и помогающими друг другу, то ненавидящими и уничтожающими друг друга, то вновь возрождающимися. Каждое было воплощенным стремлением к смерти, было страстным, мучительным признанием бренности, и ни одно, однако, не умирало; каждое только менялось, рождалось вновь, получало новое лицо, и все это без всякого промежутка во времени между тем и другим видом. Все эти образы и лица то находились в покое, то текли, рождали друг друга, плыли куда-то и сливались вместе, а над всем этим потоком постоянно лежало что-то тонкое, бесплотное и все-таки имеющее субстанцию, словно тонкое стекло или яйцо, словно прозрачная кожа, или скорлупа, или маска из воды, и эта маска улыбалась, и этой маской было улыбающееся лицо Сиддхартхи, которого он, Говинда, в эту самую минуту касался своими губами. И эта улыбка маски, эта улыбка единства над стремительным потоком образований, эта улыбка единовременности над тысячами рождений и смертей, эта улыбка Сиддхартхи была точь-в-точь такая же, как та тихая, тонкая, непроницаемая, не то благосклонная, не то насмешливая, мудрая, имеющая тысячу оттенков, улыбка Гаутамы Будды, которую он, Говинда, сотни раз созерцал с благоговением.
<b>Описание переживания</b>
Вопрошающий: Здравствуй, Будда.
Будда: Здравствуйте.
В.: Спасибо, что ты пришел. Можешь ли ты что- то рассказать о себе, кроме того, что большинство людей знают из летописей и легенд? Что ты — принц Сиддхартха Гаутама — жил беззаботно, ограждаемый от невзгод, пока в возрасте двадцати девяти лет на прогулке тебе не встретились старик, прокаженный, похоронная процессия и отшельник. Полагают, что эти четыре встречи оказали огромное влияние на тебя, и ты решил оставить трон, покинуть семью и уйти в пустыню. Там, в обителях пустынников, ты провел, как считается, шесть лет, обучаясь духовным наукам и подвижничеству. Превзошел в познаниях и способностях своих учителей, после чего приступил к собственным поискам освобождения, вершиной которых стало Просветление. В результате чего ты, как думают люди, познал, что бытие есть страдание, безначальная череда рождений и смертей каждого существа, но от нее можно избавиться. И стал проповедовать… Вот что известно тем, кто осваивал буддизм поверхностно, а о тех, кто изучал глубоко, — вопрос особый, и я задам его позже.
Б.: Ну, во-первых, я хочу сказать, что я сюда не приходил. Я отсюда никогда и не уходил… Я нахожусь везде. Вы просто обратились ко мне и услышали меня. По поводу истории моей жизни я могу сказать, что это только верхняя часть айсберга. Внутренние процессы гораздо более многомерны и даже противоречивы.