Черная вдова и три ее мужа. Первый муж (СИ), стр. 15

– Ааааа…

Меня накрыло мощной волной кайфа, а Митя вжал меня в себя, подтолкнул вверх и снова вжал, и… Ну конечно! Думаю, степь такого рева и такого мата – кто бы сомневался, только не я – в таком контексте еще не слышала. Митя кончал, и, как всегда, орал, и матерился, и вжимал меня в себя, давая почувствовать свои содрогания и подергивание члена.

Я тряпочкой повисла на Митиных плечах, однако поняла, что он, продолжая ритмично вжиматься в меня, не собирается останавливаться, одной рукой держал меня за талию, другой рукой за подбородок поднял мое лицо, смял пальцами щеки и впился в губы поцелуем. Скакать я устала, но от поцелуя отказываться не собиралась.

Томный долгий поцелуй превратился в требовательный, поглощающий. Митя убрал руку от лица, спустил с плеча платье и освободил одну грудь, смял ее, катая сосок между пальцами. Сначала он неспешно, плавно раскачивал меня на члене, но потом в его груди начал зарождаться рык. Ему хотелось большего.

– Хочу тебя. Как же я хочу тебя, моя сладкая.

Митя стянул с себя камзол, расправил его и бросил на землю за моей спиной, потом ссадил меня, развернул, поставил на колени и уложил плечами и грудью, надавив ладонью между лопаток. И уже через мгновение я снова почувствовала вторжение. Митя рыкнул, взялся за края прорези панталон и разорвал их до самой талии.

– Ой, – пискнула я.

– Они мешают мне лапать твою дивную жопку.

Его пальцы крепко прихватили полушария ягодиц, и он начал резко и глубоко вбиваться в меня.

***

В этот раз Мите удалось меня заездить. Я, абсолютно довольная и абсолютно без сил, ничком лежала на Митином камзоле. Теплый ветерок пробирался под юбки, небрежно прикрывавшие мою влажную промежность и попку в разодранных Митей панталонах. Митя сидел рядом, подогнув одну ногу, о выставленное колено другой опирался локтем руки, держал в пальцах длинную травинку. Травинкой он водил по моему обнаженному плечу. Я вздрагивала и отмахивалась, пока не поймала и не смяла ее.

Митя довольно и расслабленно улыбался, глядя на меня из-под прикрытых век. Мне хотелось спать, но нужно было возвращаться: не вечно же расхристанной валяться в степи. Не то еще Багратион на поиски пустится. Я бездумно таращилась на чудом не примятый цветок прямо у себя под носом.

А потом что-то щелкнуло у меня в голове, и мысли приняли определенное направление: фиолетовые цветы, осень, степь… Я, внезапно для себя самой, стремительно цапнула цветок, мгновение вглядывалась в его пестик и тычинки и взвилась как распрямившаяся пружина. Митя, сидевший расслабленно и задумчиво, от неожиданности даже чуть отшатнулся.

– Что? Детка, что случилось?!

– Митя! Это – клондайк! У тебя же есть маг-вестник? Нужно собрать всех из сел и из поместья. Срочно! Даже детей старше десяти лет и подвижных стариков. Всех! Всех-всех-всех!

– Радость моя, объяснись.

– Шафран! Митя, это – дикий шафран!

– …??? – Митя слов не нашел, только изумленно таращился на меня.

– Помоги мне встать. В пролетке есть вода. Я тебе сейчас кое-что покажу, – испытывая нетерпение, торопила я.

***

Налив в чашку из заговоренного небьющегося стекла воды, я аккуратно отделила от пестика один из трех волосков и бросила в воду. Помешав стебельком жесткой степной травы, я показала Мите насыщенный красноватый водный раствор.

– Митя, это – элитная краска, лекарство и крайне дорогая специя. Я не знаю, как здесь, а на моей Земле ее цена равна по весу цене за золото. Один к одному.

Муж рассматривал раствор, понюхал, попробовал, потом удивленно посмотрел на меня.

– Детка, это же Королевский красный. Его привозят из Альбиона (ага, Туманный Альбион здесь был просто Альбионом) в виде порошка. И цена его действительно запредельная. И альбины держат в тайне, где его берут. Мы думали, что они возят его из Чан-Цзы (местный Китай).

Я покачала головой и повела рукой, обводя степь, которая сейчас почти до горизонта переливалась оттенками фиолетового.

Митя, наконец, понял, что я имела в виду. А я подтвердила его догадку:

– На моей Земле шафран изначально возили из Индии и Персии. А здесь он из-за климатического сдвига произрастает чуть севернее в Прикаспии и Приазовье, и альбины везут его из здешней Фарсии, которая совсем недалеко отсюда*.

(* Версия произрастания шафрана сильно упрощенная. Уж не взыщите!)

Тайна местного шафрана меня не удивила. На Земле в свое время царили кофейные страсти. Свое шествие кофе начал в X-XI веках из Эфиопии, и сначала распространился по арабскому миру. При этом места посадок кофе были государственной тайной, но европейцы все же выкрали несколько саженцев, и постепенно кофе завоевал весь мир.

Причем я была уверена, что местные жители в курсе свойств шафрана, мимо такого не пройдешь, но им невдомек было, что эта ценность импортируется в Империю за бешеные деньги. Наверняка, Багратиона потчуют местными блюдами с добавкой этой специи. И для него это «какая-то местная травка». Как в Грузии имеретинский шафран.

***

Мы уехали из усадьбы только через три дня, и после аврала везли с собой пять килограммов чистого, уже высушенного шафрана. Больше мы не успели: видимо, цвел он уже не первый день. Цветет шафран всего несколько дней, и собирать его нужно в первый день цветения. Кроме того, я велела накопать луковичек примерно килограммов десять, которые я забрала с собой для высадки в теплицах. И велела выкопать столько же и объяснила, как их обиходить и хранить до высадки в последний месяц лета на следующий год.

– Девочка моя, Сашенька, – он обвел рукой степь, как я три дня ранее. – Не это клондайк, – он чмокнул меня в макушку, – а ты – мой клондайк.

И я без ложной скромности была с ним согласна и довольно улыбнулась, потому что после объяснения, что такое «клондайк», оказалось, что местная Аляска – Земля унанган принадлежит Российской Империи, и никакой золотой лихорадки еще не было. Так что в один день я сделала два открытия. «Вот оно прогрессорство во всей красе, – хихикала про себя».

И кстати, добавила туда еще сведения о золоте Калифорнии, которая здесь тоже пока никого не интересовала, и об Алмазном береге на Западном побережье Южной Африки. И если расположение приисков в Калифорнии и на Аляске я не знала, здесь в моей памяти ничего не отложилось, потому что я прицельно не интересовалась, то расположение Алмазного берега я знала точно. Когда мы с Китом проходили мимо этих берегов в нашем последнем путешествии, он мне показал их на карте.

Митя недоверчиво переспрашивал, откуда я знаю. Пришлось объяснять про эйдетическую память. Вот, например, еще я знаю, что в Якутии есть алмазы, но никогда не обращала внимание на Якутию на карте. Здесь Якутии нет, вернее, такого названия нет, поэтому, простите, только примерно пальцем ткнуть в карту могу.

И еще Митя спросил, почему раньше не рассказала. Я только плечами пожала: «Никто не спрашивал, а я сама об этом и не думала».

– Как будешь с Багратионом урожаем делиться?

Спросила, хотя ответ уже предполагала, и Митя не подвел.

– Это не мы с ним будем делиться, а он с нами. Ты клад нашли на его землях. Хе-хе. Этот урожай полностью наш. Малую часть я, конечно, ему подарил, а вот с каждого следующего урожая мы будем получать двадцать пять процентов. Правда я пообещал на время сбора присылать своих людей.

– Ага. Чем больше людей, тем больше урожай. А еще больше урожай будет, если устроить плантации, как лавандовые в Прансии ( местный аналог Франции и Прованса ). В природе урожай никогда не будет стабильным. Луковицы из года в год заглубляются, гибнут. И когда это севок вырастет до луковицы и до цветения? На плантациях можно вести постоянную ротацию посевного материала, а это – стабильность.

– Ты, моя хозяюшка, – Митя еще раз чмокнул меня в макушку. – Ты совершенно права, и, это выгоднее, чем ирригация под зерновые или хлопок. Так что, думаю, с устройством плантаций проблем не будет.

– Но зерновые и хлопок тоже не помешают. Шафран – это короткий аттракцион.