Хорошие девочки сделали это, стр. 4

Я не могла посмотреть на Вуд-Крик с высоты птичьего полета и тем более никогда не бросала взгляд со стороны, как независимый критик, поэтому не замечала его прелестей. Постепенно моя жизнь сложилась в определенную многогранную фигуру с несколькими углами: школа, ТЦ в пасмурную погоду, лес и долгие прогулки, а иногда и пробежки, и дом на Девятой авеню. Остальные точки лежали на прямых из одного пункта в другой – редкие походы в кино или в караоке-бар, откуда нас выгоняли после восьми, когда «бар» брал над «караоке» верх и вторая часть названия на вывеске начинала светиться ярче.

Но было еще одно место, где мы собирались все вместе. Озеро Ханк. Я нашла поляну на южной стороне озера случайно: во время одной из пробежек резко свернула в другом направлении, давая мозгу задачку выбраться из леса, и через пару миль оказалась посреди голой, неестественно круглой поляны. Сквозь листву кустарников поблескивал голубоватый залив Ханка, а под ветками каштана, почти у самой воды, стояла скамейка из грубо обработанного широкого бревна. Место казалось слишком уединенным, и я решила, что это работа влюбленного парня, который сделал все, чтобы встречи с девушкой были наполнены романтикой и писком москитов. Но я прибегала туда каждый день в разные часы и не заставала никого. Так эта скамейка стала собственностью Великолепной четверки.

Когда я рассказала подругам про место, оно сразу же стало нашим убежищем во время вечерних посиделок. Мы пили газировку, которая в моменты «как все достало» заменялась пивом, и по традиции перемывали кости всем, кто портил нам жизнь одним своим видом. И этот день не был исключением.

– Поверить не могу, что Брэдли передумал! Я уже настроилась на вечеринку.

Инди поджала губы, как ребенок, готовый вот-вот разреветься. Она так часто вскидывала руки каждый раз, когда вспоминала о своем возмущении, что от звона ее браслетов меня начало передергивать.

– Действительно. Вот беда, – ответила Харпер, рассеянно всматриваясь в даль. Она поерзала на месте, занимая почти треть лавки, и посмотрела на меня.

– А ты как? Тоже слезы будешь лить?

– Я не собиралась идти, и благодаря тебе мне не пришлось говорить «нет». Так что спасибо.

Харпер весело усмехнулась:

– Обращайся.

Мы учились вместе уже десять лет, и до последних двух лет отношения между Харпер и Брэдли были спокойно-наплевательскими. Каждый день Харпер придумывала способы ему насолить, испортить настроение и выставить полным дураком. Поначалу некоторые считали, что она просто-напросто в него влюблена, но затем перестали так думать, когда она врезала ему между ног на соревнованиях по лакроссу. Просто так, смеха ради. Брэдли никогда на нее не жаловался и спокойно сносил ее выкрутасы, что выглядело если не безумно, так точно странно. Ведь всего одно слово Брэдли своему отцу, и мать Харпер вылетит с работы, и вместо того чтобы занимать пост старшей медсестры в больнице, станет побираться у церкви.

– Привет, Хейли.

Погрузившись в размышления, я и не заметила, как из темноты вышла одинокая фигура. Она приветствовала нас взмахом руки и, задев плечом Инди, прошла к скамейке.

Хейли была блондинкой с прямыми волосами до плеч. Она старалась одеваться стильно, но это у нее плохо получалось в большей степени из-за фигуры: слишком широких бедер и большой груди. Она носила разномастные украшения, слишком яркую одежду. Казалось, что маленькая девочка одела свою куклу во все, что попалось под руку. Но у Хейли была общая черта с Харпер – она так же ненавидела всех вокруг, только прятала это за издевательской ухмылкой.

– О чем разговор? Снова обо мне? – спросила Хейли в свойственной ей вызывающей манере.

– О тебе мы говорили в школе, сейчас на очереди Брэдли, – пояснила Харпер.

Хейли улыбнулась и спросила:

– А что он такого сделал? Опять неправильно дышал в твоем присутствии?

Инди хмыкнула, а Харпер пожала плечами.

– Он приглашал всех на вечеринку, – ответила я, готовясь к новой вспышке недовольства.

– Так уж и всех? – Хейли покосилась на Харпер.

– В том-то и дело, он отменил мое приглашение! – возмутилась Инди.

После взрыва хохота я ничего не слышала. Натянула стандартную улыбку, которая должна была защищать от лишних вопросов, и сделала вид, что слушаю их разговор.

Лунный свет, просачивающийся сквозь шелестящие на ветру листья, рисовал на лицах странные маски. Он, как живой, струился по коже, черными пятнами пачкал губы и лоб, стекал по щекам.

Я взглянула на небо. Полнолуние. Время, когда из гробов и пещер выбираются чудовища. Когда я была маленькой, то очень любила такие истории. В них скрывались тайны и ужас, люди испытывали страх и запирали дома, надеясь, что засовы смогут их уберечь от истинного зла. Тогда я думала, что только среди таких сказочных чудовищ есть зло и ненависть, что только оборотни и вампиры способны причинить человеку вред. Закрой книгу, и снова все хорошо, все чудовища надежно спрятаны под картонной обложкой. И когда я впервые поняла, что обманываю себя?

Моего плеча коснулась чья-то тяжелая рука. Я вздрогнула и обернулась. За спиной стояла Харпер. Я настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как скамейка опустела и Хейли, держа Инди под руку, неспешно удалялась от нас.

– Мы собираемся по домам. Ты идешь?

Я коротко кивнула, пропустила ее вперед и пошла следом. К тому времени, как мы вышли к городу, уже окончательно стемнело. В редких домах горел свет, в супермаркете на Роуз-Лейн заканчивался рабочий день, и толпа работников устремилась к выходу. Среди них была и моя мать. Я попрощалась с подругами и поплелась в сторону мигающей вывески. Приходилось здороваться с родителями одноклассников, часть которых приходилась нам еще и соседями, например, священник католической церкви мистер Барретт, встречающий свою жену. Других немногих я либо не знала, либо не помнила. Многие молодые люди только недавно окончили колледж и вернулись домой, потому что оказались никому не нужны, кроме своих семей. Они выглядели стариками, обреченными на никчемную жизнь, потому что вернуться сюда означало положить конец всем мечтам. Жуткое зрелище. Из толпы, попрощавшись со всеми, вышла моя мать.

– Как прошел день? – встретил меня вопрос.

– Как и всегда.

Оставшуюся часть пути мы шли молча.

Глава 4

На следующее утро

Я проснулась под монотонный стук дождя по стеклу, схватила телефон и чертыхнулась. Проспала. Мамы уже не было. Об ее уходе говорила записка на журнальном столике в гостиной: «Ушла на работу пораньше. Не опаздывай». Любимая фраза в ее лексиконе, но справедливости ради стоит заметить, что повторять мне ее необходимо, хоть и бесполезно.

Я схватила рюкзак и, захлопнув дверь, выскочила под дождь.

Я никогда не считала себя красивой, даже не понимала, какие качества должна иметь для того, чтобы подходить под эту категорию. Одни говорят о больших голубых глазах и стройном теле, другие упоминают шикарный бюст и длинные светлые волосы. Как по мне, у каждого свое понятие красоты.

У одного парня на класс старше меня была непреодолимая тяга к брюнеткам. Поэтому через пару месяцев настойчивых ухаживаний в нашей школе образовалась новая парочка: игрок футбольной команды Дик Болен и первый голос церковного хора – темноволосая Карен Янг. Она выглядела милой и скромной девушкой с очаровательной улыбкой, к тому же была достаточно умной, чтобы подтянуть парня-футболиста по алгебре и не развязать войну с влюбленной в Дика группой поддержки. Таких случаев в нашей школе было не то чтобы мало, практически ни одного. В основном парни, чьи родители имели капитал и власть, чурались дочек уборщиц и простых рабочих. Такие мальчики, пусть бы даже им было это противно, общались с богатенькими красотками, всем своим видом говорившими: «Я королева».