Гробница Ариэля (СИ), стр. 3
Когда его мучила жажда, он вызывал Бесконечный Источник и пил из него, с подозрением глядя на прозрачную воду вокруг. Когда он проголодался, он вызвал Жадный Сундук и достал из него немного еды.
«Надо было запастись провизией перед уходом из осадной столицы».
К разочарованию Санни, его запасы уже подходили к концу. Пока он служил армейским разведчиком, сундук был хорошо заполнен, но после того, как он стал посланником для клана Валор, в этом уже не было необходимости. Так что к началу Кошмара в бездонном сундуке оставалось не так уж много полезных вещей.
Было трудно сказать, сколько времени прошло с тех пор, как Санни попал в Кошмар. Тусклые сумерки, пронизывающие туман, не становились ни ярче, ни темнее. Однако ему казалось, что прошло не больше пары дней.
Большую часть времени он оцепенело глядел на деревянную поверхность своего импровизированного плота. Она по какой-то причине казалась ему странно знакомой. Это странное чувство узнавания сводило Санни с ума…
Но, возможно, именно тот факт, что он сошёл с ума, и вызвал иррациональное чувство узнавания случайного деревянного обломка.
В конце концов, должна же быть причина, по которой дух Греха Утешения вдруг стал гораздо более ясным, пугающе реальным и даже смог появиться без призыва проклятого меча. Чем менее стабильным было психическое состояние Санни, тем более ощутимым должно было быть присутствие призрака.
Санни не чувствовал себя особенно безумным — он просто был оцепеневшим, убитым горем и эмоционально истощённым. Однако какой сумасшедший мог знать о своём безумии?
Грех Утешения, тем временем, вёл себя довольно странно. Санни с болью вспоминал о своих неудачах, поэтому ожидал, что наваждение обрушит на него шквал насмешек и презрения. Ты хотел защитить жителей Антарктиды? Неужели ты думал, что такой жалкий человек способен защитить хоть кого-то?
И всё в таком духе.
Чёрт… после последнего разговора с Морган Санни понял, что мир бодрствования практически обречён. Он даже не знал, будет ли Рейн в порядке. Грех Утешения мог бы использовать и этот факт, чтобы вбить гвоздь в его сердце.
Но проклятый меч по большей части молчал.
В какой-то момент Санни взглянул на призрака, который всё ещё стоял на том же месте, где появился, и поднял бровь:
«Эй… ты не хочешь поиздеваться надо мной? Не хочешь напомнить мне, какой я жалкий и ничтожный?»
Идеальная копия Санни несколько мгновений смотрела на него, а затем равнодушно отвела взгляд.
«…Это уже давно устарело. Меня это не беспокоит».
Санни нахмурился.
«Если подумать… почему ты за всё это время не сдвинулся ни на сантиметр?»
Грех Утешения насмешливо хмыкнул.
«А куда мне отходить? Этот плот не такой уж и большой… ну, я бы вполне мог стоять на воде. Но зачем мне это?»
Санни некоторое время изучал его, а затем покачал головой.
«Нет… мне кажется, ты что-то скрываешь».
Его галлюцинация рассмеялась.
«Вот как? Значит, ты теперь ещё и параноик?»
Вместо ответа Санни поднялся со своего места и шагнул в сторону Греха Утешения. Его копия нахмурилась.
«Что ты творишь…»
«Свали».
Санни оттолкнул наваждение в сторону, заставив его сделать шаг назад и опасно покачнуться на самом краю импровизированного плота, едва не упав в воду.
Грех Утешения выругался, но Санни не обратил на него внимания. Вместо этого он уставился на то место, где всё это время стояла галлюцинация.
«…Интересно…»
На дереве находилась грубо вырезанная руна.
Глава 1233
Примириться с концом света
Не обращая внимания на Грех Утешения, Санни наклонился и стал изучать руну.
Она была вырезана на дереве, но не с помощью какого-либо инструмента. Борозды были глубокими, но имели грубые и неровные края. Словно кто-то в приступе безумия выцарапывал руну ногтями на деревянной поверхности.
Руна была знакомой.
«Желание».
У неё были и другие значения — мечта, тоска, стремление, порыв… иногда, в зависимости от контекста, даже надежда. Санни слишком хорошо знал эту руну. Да и как он мог не знать её, проведя столько времени на Скованных Островах?
Но самым главным её значением было именно желание.
Он некоторое время смотрел на руну, размышляя.
Кто вырезал её на древнем дереве? И почему?
Была ли она вырезана до того, как кусок дерева, который он использовал в качестве плота, превратился в обломок, или после?
Что она означает?
Санни немного помедлил, а затем осторожно поскрёб дерево ногтём. Оно оказалось очень прочным — гораздо прочнее, чем должно было быть обычное дерево. Этот плот оказался действительно крепким. Он не смог бы оставить на нём и царапины, не потеряв при этом один-два ногтя…
«Что ты делаешь?»
Санни взглянул на Грех Утешения, который с недоумением смотрел на него.
«Прикидываешься дурачком, да?»
Он указал на руну.
«Ты пытался скрыть её от меня?»
Наваждение в замешательстве наклонило голову.
«Скрыть что?»
На лице Санни появилось сердитое выражение, и он скрипнул зубами.
«Хватит издеваться надо мной, бледнокожий ублюдок! Ты всё это время стоял здесь, словно пытаясь помешать мне заметить руну!»
Однако в глубине души он почувствовал сомнение. Неужели… неужели ему всё привиделось? Неужели руны на самом деле не было?
Грех Утешения внезапно рассмеялся.
«Боги… твоё выражение лица просто бесценно. А насчёт руны… Ну да, здесь есть руна. Почему меня это должно волновать? И вообще, почему тебя это волнует? Ты явно не в себе».
Санни нахмурился, некоторое время молчал и в итоге вздохнул.
Действительно, почему его должна волновать какая-то руна? Да, она могла иметь какое-то значение, например, намекать на что-то, связанное с Надеждой. Но одной руны было недостаточно, чтобы что-либо понять.
Может быть, ему просто было так скучно, что он раздул из мухи слона.
Может быть, он просто изо всех сил старался не думать о других вещах.
Например, о судьбе Восточной Антарктиды.
Или о Рейн.
Или о самом себе.
Вздохнув, Санни растянулся на древнем дереве и уставился в туман.
С Восточной Антарктидой… скорее всего, было покончено. Это была ужасная трагедия и личная рана для Санни. Впервые в жизни он попытался действовать в соответствии со своими зарождающимися принципами… и потерпел неудачу. В конце концов, его вмешательство ничего не дало.
Да, он не позволил великим кланам погубить множество мирных жителей и солдат. Но если учесть, что сейчас в Южном Квадранте бушуют Великие мерзости, сколько из тех, кого он спас, выживет?
«Ах, это чувство… как горько…»
Вкус неудачи был настолько болезненным, что ему захотелось никогда больше не испытывать подобных желаний. Никогда больше не иметь наглости пытаться навязать свою волю миру. Никогда… не пытаться.
«Так по-детски».
Он был похож на новичка, который один раз взмахнул тренировочным мечом, не сумел идеально выполнить взмах и тут же отказался от желания учиться фехтованию. Сколько тысяч взмахов ему потребовалось, чтобы обрести базовый уровень контроля над своим клинком на Забытом Берегу?
Одна неудача, какой бы болезненной она ни была, не была поводом прекращать попытки.
Тем не менее, даже если он каким-то образом преодолеет своё разочарование и оцепенение… жестокая правда останется неизменной.
Цепь Кошмаров была лишь началом глобальной катастрофы. Санни не знал, сколько лет займёт разрушение мира бодрствования — пару, дюжину или сотню — но он верил словам Морган о том, что это неизбежно.
Масштаб этой истины был настолько велик, что он даже не мог её осознать.
Это был конец света.
Или нет?
«Я застрял здесь, в Третьем Кошмаре, и вполне могу умереть. Но ведь Рейн где-то там, в мире бодрствования, который в любой момент может быть поглощён глобальным катаклизмом».
Санни не мог не чувствовать беспокойства, разочарования и страха за сестру.