Гробница Ариэля (СИ), стр. 245
«Я…»
Её меч пронзал их тела, оставляя после себя лишь смерть и пепел.
«Покажу вам…»
Страшные удары сыпались на её тело, но все ужасающие повреждения, наносимые ими, смывались белым сиянием.
«Ужас…»
Вокруг неё улицы Сумерек пожирало распространяющееся пламя.
«Бессмертного Пламени».
Нефис была похожа на неугасающее, ненасытное чудовище пламени, принявшее облик стройной девушки. Теперь, когда она отбросила сомнения и страх, истинный ужас её Аспекта наконец-то раскрылся.
Как бы враги ни рубили и ни пронзали её сияющее тело, ничто не могло сбить её с ног. Однако её собственный меч был подобен раскалённому предзнаменованию разрушения и гибели, неизбежному и неотвратимому, разрубающему всё, что вставало на его пути.
Бесчисленные жизни плавились перед её безжалостным клинком.
Её разум был подобен белой пустоте. Боль стала волей. Мысль стала пламенем.
Сомнения стали пеплом.
Нефис прокладывала путь из крови и обгоревших тел сквозь поток людей, отказываясь падать. Да и с чего бы? Эти мечи, эти копья, эти стрелы, эти когти и зубы… она выдержит их все. Использование Дремлющей Способности не уменьшало её эссенцию, так что она продолжит убивать, калечить и сжигать до тех пор, пока Похититель Душ не явится лично, чтобы положить ей конец.
Пока существует огонь, она будет гореть. Она будет терпеть его мучительное благословение. Она будет упорствовать.
Столько, сколько сможет.
Конечно, даже неугасающее не было неуязвимым. Никто не был неуязвимым. В конце концов Нефис совершит роковую ошибку. Усталость и умственное напряжение будут накапливаться, истощая её силы. Затем её поймают и прижмут к земле или уничтожат совсем.
Но пока этого не произошло…
Она будет продолжать гореть.
Ярко гореть в тусклых сумерках вечного рассвета.
Глава 1515
Бесформенная тень
Высоко в небе над Сумерками Повелитель Ужаса терзал Санни. Оболочка чудовищной бабочки, которую Санни поспешно создал, была истерзана и разорвана, от неё в воздух текли тени. Тени рассеивались в прекрасном сиянии рассвета и исчезали.
Он провёл месяцы на Острове Алетейи, сражаясь со всевозможными ужасными существами и погибая от их рук. Конечно, за это время он многое узнал о своих убийцах. Пустую бабочку было сложнее понять, потому что у неё не было души, и поэтому её оболочка была грубой и нестабильной.
Санни это не волновало. Он хотел лишь причинить боль ненавистному дракону.
Его крылья давно сломались и никак не могли отрасти, поэтому он вцепился в тело Повелителя Ужаса шестью острыми ногами. Его огромные глаза были фасетчатыми, состоящими из тысяч более маленьких, и поэтому в их тёмной поверхности отражались тысячи ужасных драконов, наполняя его безграничной яростью.
Его длинный клюв только что пронзил плоть Повелителя Ужаса в том месте, где треснули несколько чешуек, и искалечил её.
«Ах…»
Санни ощутил убийственную радость.
Истекая кровью и страдая от последней атаки, дракон расправил крылья. Его пасть раскрылась, и из неё вырвался ещё один мелодичный звук, обрушившись на чудовищную бабочку, как сокрушительный таран. Отшатнувшись от ударной волны, последовавшей за звуковым взрывом, Санни почувствовал, что его оболочка разваливается на части, и зарычал, восстанавливая её.
Однако Повелитель Ужаса был на шаг впереди. Прежде чем повреждённая бабочка вновь обрела устойчивую форму, он разорвал клыками две её ноги, а затем сломал ещё одну своими ужасающими когтями.
Санни почувствовал, как его хватка на одиозном драконе ослабла.
«Нет… нет! Иди сюда, мерзкий червяк!»
Ослеплённый болью и обезумевший от запаха крови, он рассмеялся.
Массивное тело тёмной бабочки завибрировало, а затем потекло, меняя форму. Из её панциря вырвались длинные щупальца, обвившись вокруг крыльев Повелителя Ужаса и прижав их к его телу. Вскоре к дракону прильнула отвратительная осьминогоподобная мерзость, раздирая его чешую острым клювом.
У Санни больше не было крыльев, а дракон не мог пошевелить своими. Они падали с неба… медленнее, чем должны были, учитывая, что Кай — и, соответственно, Повелитель Ужаса — мог летать даже без крыльев. Но всё равно достаточно быстро.
В тот момент, когда они вдвоём рухнули на землю, разнеся в щепки дюжину зданий и пустив трещины по панцирю немыслимой туши, на которой стояли Сумерки, Санни отбросило от тела ужасного дракона.
Он покатился прочь, его оболочка уже менялась. Когда Повелитель Ужаса поднялся, гигантский леопард из гниющей плоти уже бросился на него, намереваясь перекусить ему горло.
Их неистовая битва продолжилась.
Когда они сражались на земле, Санни принимал облик наземного хищника. Когда Повелитель Ужаса пытался подняться в небо, он принимал облик летающего чудовища. Когда дракон бросал его под воду, он превращался в ониксового змея, неустанно атакующего своего ненавистного врага в мутных глубинах.
Он был безумен и неумолим, но его враг был могущественным и свирепым. Даже лишённый своего самого коварного оружия, Повелитель Ужаса всё равно оставался страшным врагом. Его могучее тело, зловещий разум и оскверняющий голос внушали страх, способный навести на мир невообразимые разрушения.
Санни страдал гораздо сильнее, чем одиозный дракон: его теневое воплощение получало всё больше духовного урона, несмотря на то что было скрыто в бронированной оболочке. Но дракон тоже получал урон. Хотя раны на его теле были неглубокими, они были многочисленными и сочились серебристой кровью.
И это… было всем, чего желал Санни.
«Продолжай истекать кровью, червяк…»
В их битву пыталась вмешаться назойливая муха, кружившая вокруг них и посылавшая в Повелителя Ужаса одну стрелу за другой. Эта муха хотела украсть у него месть, и Санни ударил по ней когтями, отправив вредителя вниз. Однако вскоре муха вернулась, утопив его в ярости.
«Подожди немного… я убью и тебя…»
Всех… он собирался убить всех!
Но дракон будет первым.
Даже если Санни придётся разорвать собственную душу, чтобы убить мерзкого червяка, он увидит его мёртвым.
«Умри! Умри! Умри!»
Даже с почти бесконечным запасом эссенции и безграничной яростью [Негодования Короля] Санни с трудом удавалось наносить серьёзный урон Повелителю Ужаса. Он смутно помнил, что ему нужно убить кого-то ещё… мерзкую смесь бесчисленных существ, скрывающуюся в отражениях… но он не мог убить даже этого крылатого мерзавца!
Возмущённый, Санни прорвался сквозь барьер из трупов, плавающих в воде, и вскочил на одну из туш. Не успел он изменить форму, как ужасный дракон вгрызся в его оболочку, разорвал её и потащил в небо. Четыре набора ужасающих когтей вонзились в него, разбивая ониксовые пластины оболочки и калеча его змеевидное тело.
В сознании прогремел ненавистный голос, от которого у него закружилась голова:
[ТЫ ВЕРНУЛСЯ К ИСТОКУ. ПОНЯТНО. ЗНАЧИТ, ОНА ТОЖЕ ВЕРНУЛАСЬ…]
Разорвав своей пастью крошащуюся оболочку, Повелитель Ужаса рассмеялся.
Рассмеялся над ним.
Санни взревел от ярости.
[МЫ УБЬЕМ ЕЁ СНОВА? ДА… Я БУДУ ПОЖИРАТЬ ЕЁ МЕДЛЕННО. СРАЗУ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ПОКОНЧУ С ТОБОЙ].
Нефис. Он говорил о Нефис.
Глубоко в разрушающихся объятиях своей оболочки Санни совершенно обезумел.
Забыв обо всём, кроме своей ярости, он позволил оболочке ониксового змея раствориться в потоке теней и вырвался из их объятий.
Приземлившись на плечо ужасного дракона в своём хрупком человеческом обличии, Санни схватил рукоять Греха Утешения и вонзил клинок между неприступными чешуйками.
…Или, по крайней мере, попытался это сделать.
Словно почувствовав проклятый клинок, Повелитель Ужаса наконец проявил реакцию. Массивное тело дракона перевернулось, отправив Санни в полёт.
Он с ужасающей скоростью нёсся по воздуху, падая ниже, ниже и ниже… не было ни одной тени, в которую он мог бы безопасно приземлиться.
Прежде чем Санни забрызгал холодные камни, кто-то подхватил его, замедлив падение. Вдвоём они ударились о каменную стену и, разбив её вдребезги, скатились во двор внизу.