Гробница Ариэля (СИ), стр. 18
В её голосе прозвучала тоска.
Санни нахмурился и бросил на неё мрачный взгляд.
«Это… немного запутанно».
Неф улыбнулась.
«Правда? Я тоже всегда считала, что это совершенно несправедливо, когда боги просто отбрасывают человеческую часть Геракла. Даже лицемерно».
Она помолчала несколько мгновений, а затем пожала плечами.
«Конечно, когда я стала старше, я поняла, что на самом деле это просто две разные версии мифа, столкнувшиеся друг с другом. Истории об Одиссее более древние, и поэтому Геракл, несмотря на то, что был величайшим из героев, в тех древних мифах трагически погиб. Известная нам версия его собственных историй более новая, и первоначальная концовка в какой-то момент была изменена на более счастливую, с дополнительным уроком: „Будь доблестным героем, и тебе воздастся“. Что-то в этом роде».
Когда она закончила говорить, Санни внезапно рассмеялся. Его глаз сверкнул в темноте.
«Значит, маленькая Неф думала, что боги лицемерят? Теперь я понимаю… оказывается, твоё презрение к авторитетам уходит корнями далеко в прошлое».
Уголок её рта скривился.
«…Наверное, так и есть».
«Неудивительно, что она твёрдо решила убить Суверенов и уничтожить Заклятие… эта безнадёжная сумасшедшая была такой с самого начала…»
Санни некоторое время колебался, но потом всё же спросил:
«А тебе не кажется, что это тоже немного лицемерно? Ты ведь теперь сама являешься большим авторитетом. Леди Меняющая Звезда из клана Бессмертного Пламени, факелоносец человечества и кумир миллионов людей, как обычных, так и Пробуждённых. Это кажется противоречием».
Нефис взглянула на него через огонь с нейтральным выражением лица. Во время ответа в её глазах заплясали искры белого света:
«Люди — противоречивые существа. Они могут вести геноцидные войны во имя пацифистских религий, говорить правду, чтобы обманывать друг друга. Они даже могут любить и ненавидеть что-то… или кого-то… одновременно».
Отвернувшись, она пожала плечами и улыбнулась.
«Я была очень разумным ребёнком и часто пыталась понять людей с помощью разума — разумеется, безуспешно. Только после того, как я узнала, что люди по своей природе неразумны, я начала их немного понимать. Ох… и я тоже человек. Неудивительно, что я тоже немного противоречива».
Санни молча смотрел на неё. Через некоторое время он насмешливо произнёс:
«Правда? Потому что, скажу я тебе… я был очень неразумным ребёнком».
Нефис удивлённо уставилась на него.
«Серьёзно?»
Он энергично кивнул.
«О, да. Можно даже сказать, что я был немного глуповат. Пытаться понять вещи с помощью разума? Это не про меня… я просто учился методом проб и ошибок».
Санни сделал небольшую паузу, а затем мрачно добавил:
«Ну… в основном, ошибок…»
Нефис слегка наклонила голову, а затем неожиданно улыбнулась.
«Честно говоря, я не могу представить тебя в детстве. Я просто всегда представляю тебя как… тебя. Каким ты был?»
Он смущённо почесал затылок.
«Ну… если я правильно помню, я был очень мягким и добрым. Даже слишком. Ты же знаешь, что дети иногда отрывают крылья надоедливым насекомым? Я бы никогда… вообще-то, я бы плакал сутки напролёт, если бы случайно убил паука или муху».
Его лицо медленно помрачнело.
«Ох, ну… впрочем, это продолжалось недолго. Так что, думаю, большую часть детства я был странным и злым ребёнком. И всё же это было лучше, чем быть мягким и наивным».
Затем Санни в замешательстве посмотрел на Нефис.
«Что? Почему ты так на меня смотришь?»
Она пару раз моргнула.
«Отрывают крылья у насекомых? Что? Неужели дети таким занимаются?»
Он кашлянул.
«Точно… я и забыл, что Неф выросла в невероятной замкнутости из-за всех этих покушений. Она вообще встречала кого-нибудь своего возраста до приезда в Академию?»
Санни неловко отвёл взгляд.
«Ммм… может быть, так делают только мальчики? Или только дети с окраин? Я точно не знаю… не все так делают. Но некоторые дети этим занимаются. Ну, я понятия не имею, кто именно…»
Неф немного помолчала, а потом задумчиво произнесла:
«Может быть, они играют в Пробуждённых и притворяются, что убивают Кошмарных Существ. Да, в этом есть смысл. Но всё же… это немного жестоко…»
Разговор принял странный оборот, и Санни стало немного не по себе. Да и костёр потихоньку угасал.
Он прочистил горло.
«Ну, в общем. Думаю, нам пора спать. Но у нас нет для этого кровати… кроватей, я имею в виду кроватей! Значит нам пора… в спальные мешки? Чёрт возьми… я пытаюсь сказать, что ты должна спать первой. Я буду дежурить первым, а тебя разбужу позже. Хорошо?»
Неф со странным выражением лица наблюдала за тем, как он путается в словах, а затем молча кивнула.
«Что это было… что я вообще говорил…»
Вскоре огонь погас, и Санни остался в одиночестве.
Неф спала, и он мог слышать звук её тихого дыхания недалеко от себя. Немного замешкавшись, Санни вызвал Кошмара и приказал ему охранять её сон.
В этот момент Грех Утешения вдруг произнёс:
«Ого, Санни. Ты действительно умеешь обращаться со словами, да? Настоящий очаровашка… я бы не сказал, что пытки насекомых — очень романтичная тема для разговора, но в остальном…»
Санни заскрипел зубами, не желая смотреть на бледное наваждения.
Всё равно он прекрасно знал, как выглядит этот ублюдок.
«…Заткнись!»
Глава 1251
Грубое пробуждение
Сон Санни, охраняемый Кошмаром, был глубоким и спокойным.
…Пробуждение, однако, оказалось грубым.
«Чт… что⁈»
Санни проснулся от того, что мир накренился, а затем затрясся от сильной дрожи. Его отбросило в сторону, и он ударился о склон расщелины, почувствовав, как острые камни режут кожу. Сонный и дезориентированный, он попытался встать, но запутался в спальном мешке.
«Чёрт возьми!»
Спальный мешок разошёлся, когда он порвал его на части, уже начав призывать Грех Утешения и Лунный Осколок.
Мир снова покачнулся, и до его ушей донёсся оглушительный рёв воды.
«Что происходит?»
Проанализировав окружающее пространство с помощью ощущения теней, Санни не заметил непосредственной опасности. Зато он увидел Нефис — она вылезла из расщелины и теперь стояла на её краю, а её белая туника и серебристые волосы развевались на ветру.
Санни не мог видеть её лица, но, судя по отсутствию оружия в руках, ситуация не была критической.
Он облегчённо вздохнул, а затем с сожалением посмотрел на порванный спальный мешок. Спустя мгновение тёмный остров вновь содрогнулся, и по каменному панцирю чёрной черепахи пробежала странная дрожь.
В этот момент слева от него раздался противный голос:
«Доброе утро! Проснись и пой!»
Бросив презрительный взгляд на призрак Греха Утешения, Санни скорчил гримасу и оттолкнулся от земли. Взлетев высоко в воздух, он оттолкнулся ногой от склона расщелины и поднялся ещё выше, а через мгновение бесшумно приземлился рядом с Нефис.
Семь солнц уже взошли, и мир был наполнен золотым сиянием рассвета.
«Что происходит?»
Вместо ответа она указала пальцем на определённое место у края острова. Там вода бурлила и пенилась, вздымаясь бурными волнами. За ночь река смыла большую часть крови, но теперь она снова окрасилась в красный цвет. Более того, красный цвет был ещё более ярким и насыщенным, чем раньше.
Санни нахмурился. В следующее мгновение что-то большое и стремительное пронеслось под поверхностью красной воды, и туша Чёрной Черепахи снова затряслась.
«Что за…»
Когда в Великую Реку хлынуло ещё больше крови, раздался странный звук. Вскоре из бушующей воды поднялась огромная голова лазурного змея, уставившись на них злобными мутными глазами. С его непроницаемой чешуи стекали потоки красного цвета.
Однако на этот раз Зверь выглядел иначе: в его страшных челюстях был зажат огромный кусок красного, кровоточащего мяса. Злобно глядя на них, существо сомкнуло челюсти и принялось жевать.