То-Рек. Шаман (СИ), стр. 17

И словно в подтверждение моих мыслей, вместо ожидаемого рычания из темноты раздался знакомый голос:

— Эй! Там! Пустите или мне так и стоять тут, хищников приманивать? — крикнул Кан из-за прохода. — Едите там и без меня!

Глава 7

— Я не видел, как всё произошло, — сидел Кан у костра, неотрывно глядя в огонь и машинально доедая последний кусок мяса.

Тело продолжало жить по привычке: жевало, глотало, согревалось у огня, отдыхало после долгого пути. А вот разум словно от него оторвался и теперь находился где-то далеко, снова и снова возвращаясь к тому, что Кан так старательно пытался забыть.

Скорее всего, он даже не чувствовал вкуса мяса. Я знаю такое состояние. Сам проходил через него не раз, особенно после первых командировок. Ты просто жуёшь, потому что организм требует пищи, а руки сами подносят её ко рту. Мысли же упрямо крутятся вокруг пережитого, вытаскивая одну неприятную картину за другой.

Вот и Кан сейчас сидел в подобном состоянии. Чем дольше он смотрел на огонь, тем глубже проваливался в свои воспоминания, будто пытался там что-то найти или, наоборот, понять, где именно всё пошло не так.

Кан почти не замечал ни потрескивания костра, ни людей рядом. Сейчас он был здесь только телом.

— Ещё до восхода я ушёл ловить рыбу. Она хорошо ловится, когда небо только-только начинает светлеть. Хорошее было утро. Много рыбы добыл. Шёл обратно и думал, как Нана обрадуется… Она любит рыбу. Любила…

Кан сделал небольшую паузу, словно только сейчас вспомнил, что Наны больше нет в живых.

Наверное, она была ему близка. Возможно, его женщиной.

— Вернулся слишком поздно. Я опоздал… Если бы только…

Кан снова замолчал, замерев и глядя в одну точку перед собой. На его лице, испещрённом старыми и свежими шрамами, сменяли друг друга сожаление, печаль, скорбь и едва сдерживаемая злость.

— Жилища разобраны, всё разрушено, кругом кровь. Но это не было похоже на следы борьбы. Там вообще не было боя. Только разорение. Они не бились с врагом. Их застали врасплох утром, на рассвете, когда стоянка только начала просыпаться. Да и биться там было некому. Некому…

Кан на мгновение замолчал, стиснув зубы.

— Глупцы… Я ведь говорил: нельзя оставлять племя без сильных мужчин. Да и я не лучше. Сам ушёл и бросил их без защиты. Расслабился. Поддался долгому спокойствию. Привык, что рядом нет угрозы. А нельзя… Так нельзя. Угроза всегда есть, — бормотал он. — Она не дремлет. Ждёт удобного случая.

Он тяжело выдохнул и опустил взгляд.

— Какой же я глупец…

Я молча смотрел на Кана и не перебивал. В его голосе не было ни жалоб, ни попытки оправдаться — только тяжёлое, почти физическое чувство вины. Он не просто рассказывал о случившемся. Казалось, Кан снова и снова прокручивал тот день в голове, каждый раз возвращаясь к одной и той же мысли: если бы я не ушёл, всё могло быть иначе.

Но прошлое не изменить. Оставалось только слушать.

Кан медленно провёл ладонью по лицу, будто пытаясь стряхнуть с себя воспоминания, но они, похоже, уже прочно засели внутри.

— Видел прежде такие отпечатки ног, поэтому сразу понял, кто напал на нашу стоянку. Пошёл по следам. Первые дни они сильно спешили, останавливались только на время сна, а с рассветом снова пускались в путь. Нагнал проклятых на второй день и всё это время преследовал. Следил, ждал подходящего момента, отлавливал по одному. Но их было слишком много. Я ошибся, посчитал их… неразумными.

Кан на мгновение замолчал, глядя в огонь.

— Но после того, как проклятые нашли второго своего собрата мёртвым, они устроили мне ловушку. — Он горько усмехнулся. — Поймали меня на подставного. Меня, Кана, обдурили полузвери.

Он хохотнул, но в этой усмешке было столько сожаления, что хоть на хлеб мажь.

— Думал, убьют сразу, но нет. Их вожак решил сохранить мне жизнь. Позже я понял почему и был сильно удивлён. Проведя с этими проклятыми полный оборот ночного светила, я многое узнал о них. Научился с ними общаться. Я давал им то, что их интересовало, то, что им нравилось, и тем самым сохранял жизнь людям.

Кан ненадолго замолчал, собираясь с мыслями.

— Яр… Так звали вожака. Он соединил несколько семей проклятых в одну стаю. Хотел создать большую и сильную стаю. Но их женщины мало рожали. Молодняк часто погибал, и Яр придумал… Соплеменники казались ему слишком глупыми. Он показывал, что люди пользуются копьями, топорами, делают ловушки, но они его не понимали. Знаете, что он придумал?

Кан поднял голову и обвёл нас насмешливо-печальным взглядом.

— Он решил, что раз его стая глупая, а люди умнее, то для выживания стаи надо смешать людей со стаей Яра.

Я невольно нахмурился.

Вот это уже интересно.

До сих пор я представлял этих «проклятых» как обычных диких хищников, живущих набегами и убийствами. Но Яр ломал эту картину. Он наблюдал за людьми, замечал разницу между ними и своими соплеменниками, понимал, что люди умеют то, чего не умеют они, и пытался использовать это в интересах своей стаи.

Причём он думал не только о том, что можно получить сегодня. Яр смотрел далеко вперёд. Если своих возможностей недостаточно, значит, нужно взять недостающее у других. А если собственное потомство слишком часто погибает и в стае не хватает умных и сильных особей, значит, можно попробовать изменить саму стаю.

Смешать кровь.

И, судя по всему, он действительно собирался довести эту идею до конца.

Выходит, мы сами того не понимая, обломили новую, только зарождавшуюся ветвь человечества, убив Яра. Его жизнь оборвало меткое копьё Нэры, когда проклятые решили напасть на наше племя. Тогда я ещё не знал, кого именно она убила и какие планы этот вожак вынашивал.

А теперь, слушая Кана, впервые по-настоящему понял, насколько нам повезло, что Яр не пережил ту схватку. Потому что одно дело — тупая и агрессивная стая, которая просто идёт туда, куда её ведут, и совсем другое — вожак, способный наблюдать, делать выводы, учиться у людей и строить планы на несколько поколений вперёд.

Получается, копьё Нэры могло изменить целую историю.

Эффект бабочки прям какой-то.

Интересно, чем это теперь аукнется в моём времени? Хотелось бы верить, что ничем фатальным.

Я посмотрел на Кана.

Он замолчал и отвёл взгляд.

И вдруг до меня дошло, о чём именно он не хочет говорить.

Оплодотворение.

Яр ведь не просто так сохранил жизнь человеку, убившему двух членов его стаи. Он признал Кана носителем разума и хитрости, увидел в нём не просто пленника и не источник пищи, а обладателя качеств, которых не хватало его собственным соплеменникам. Раз Кан сумел втихую убить двоих проклятых, значит, в глазах Яра он обладал чем-то действительно ценным.

Отсюда оставался всего один шаг до вывода: такого человека нельзя просто убивать. От него нужно получить потомство.

И, скорее всего, Яр сам оплодотворял пленённых человеческих женщин, рассчитывая получить от них более разумное потомство. Тем более что, судя по всему, себя он считал самым умным среди представителей своего вида и, вероятно, рассчитывал передать эту «разумность» своим детям.

Пипец… Вот тебе и полуобезьяны.

Наверное, именно так, с появления одного «прозревшего», который вдруг начинает замечать то, чего остальные не видят, и творятся глобальные перемены. Один понял. Другие повторили. Потом кто-то научился этому у них. Потом появился следующий, который придумал что-то ещё.

А дальше уже начинается развитие.

Я снова посмотрел на Кана.

Похоже, он сам до конца не осознавал, насколько важную вещь сейчас мне рассказал.

А может, как раз осознавал слишком хорошо.

При этих словах он, видимо, вспомнил очередные малоприятные события и скривился. Замолчал, отвёл взгляд в сторону и больше ничего не сказал. На этот раз надолго.

Я снял фляжку с пояса и протянул её Кану. Охотник взял, не глядя. Пил долго, пока не выпил всё до последней капли, и только после этого уставился на фляжку. Долго смотрел на неё, а потом медленно провёл пальцами по узорам.