Таверна на прокачку 8 (СИ), стр. 54

— Значит и правда ты, — прознёс он, впившись в меня цепким взглядом. — Пришёл наконец-то, — проворчал он мне, будто мы вчера расстались. Он оглядел Назара, помрачнел. Потом сунул руку за пазуху и выложил на лавку пучок странной тёмной травы с жирными мясистыми листьями, от которых тянуло стоялой болотной водой. — На вот. Этой травой Антоний много кого спасал. Я не раз ему такую приносил из дальней топи. Помоги Назару, а? — поглядел он на меня умоляющими глазами.

Видно его всерьёз тревожила та мысль, что Назар из-за него горит.

— Да я же…

— Макс, ну тебя же Антоний учил. Он тебя своим преемником сделал. НЕ откажи. Хоть попытайся, солнцем тебя заклинаю.

Он помолчал, глядя на старика, и добавил глуше, в бороду:

— Назар мне два раза жизнь спасал. А ещё избу ставил. Я много задолжал этому прохвосту. Так хоть сейчас попробую отдать.

Ну да, а подросток повар сейчас совершит чудо. Логика железная.

Я взял траву. Повертел. Трава как трава, мокрая и вонючая.

А вот Ника поняла.

Она вдруг напряглась у меня на плече, завозилась и требовательно ткнулась носом сначала в траву, потом в мою ладонь. И по нашей связи толкнулось знакомое, нетерпеливое: «Смотри-важно».

Я вспомнил, как в первые дни знакомства, только благодаря ей и мог видеть свойства трав. И я посмотрел её глазами.

Болотный кровохлёб. Редкий.

Свойства: гасит внутренний жар, вытягивает гнилую хворь.

Сильное средство против большинства болезней.

В сыром виде ядовит.

Требует долгой обработки на пару с огневой травой и мёдом. Без обработки убьёт быстрее болезни.

Я потёр переносицу. Вспомнились времена, как я ночь напролёт готовил зелья и боевые пирожки накануне штурма. Ну ничего, хотя бы попробую. Надо только огневую траву отыскать.

— Слушай, — сказал Альберт, разглядывая Нику, прищурясь. — А зверёк-то у тебя непростой стал. Я таких с рук продаю не первый десяток лет. Кошачий медведь, он и есть кошачий медведь, еду чует, где повкуснее да поздоровее. А твой… твой вон на умирающего глядит и носом водит. Будто жизнь в нём ищет.

Я задумчиво кивнул.

— Гришка, — сказал я, поднимаясь и закатывая рукава. — Печь растопи пожарче. Нужен пар, и мёд найди. А я схожу домой к Антонию. Надеюсь, у него в запасах есть огневая трава. Будем вытаскивать твоего мастера.

Дом Антония встретил меня запахом трав и пыли. Ведь совсем недавно Антоний отчитывал меня за то, что Ника хотела утащить какую-то траву у него со стола.

Я взял себя в руки и принялся прикидывать, где могла оказаться редкая травка.

И видимо мне благоволила удача, потому что огневая трава лежала прямо на рабочем столе Антония. Пучок острых рыжих стеблей. Трава была сухая, но яркий цвет и рисунок и правда напоминал пламя.

Так, можно начать экспериментировать, но я верю в основательность Антония. Уверен, где-то должен быть и рецепт. Вот только, как искать если я даже названия зелья не знаю.

Сначала начал пролистывать книги сам, потом подумал, что можно совместить приятное с полезным и призвал на помощь Веру. Я объяснил ей задачу, и вместе мы принялись пролистывать все книги, на предмет нужных рецептов.

Удача нам улыбнулась, и уже через пятнадцать минут мы нашли нужный рецепт.

Зелье исцеления болезней из кровохлёба и огневой травы.

Дальше я со всей основательностью взялся за работу. А Вера осталась в доме Антония, её очень заинтересовали книги. К тому же так качался её навык.

Работал я очень аккуратно. Ингредиентов было мало, и цена ошибки была слишком дорогой. Вокруг дома ходил Альберт. Он изредка заглядывал в окно, но отвлекать меня не решался.

Вера усердно читала, лишь изредка поглядывая на меня с любопытством.

Наконец, болотно-зелёное зелье было готово.

Выглядело оно сомнительно, но название говорило, что я справился.

Зелье исцеления болезней из кровохлёба и огневой травы.

Моментально избавляет от простуды и лихорадки.

Снимает жар.

Избавить от тяжёлого заболевания: Вероятность 30%

Спасти от отравления: Вероятность 17%

Зелье ценное. Хотя тридцать процентов не так уж и много, особенно учитывая возраст Назара.

— Ну как, получилось? — с надеждой спросил меня Альберт.

Я протянул ему пузырёк. Вот, нужно влить ему в рот, только аккуратно чтобы не захлебнулся. Всё же он не в сознании.

Я вдруг поймал на себе взгляд Альберта, и понял, что он глядит на меня как на умудрённого жизнью алхимика, с пышной седой бородой и едва не рассмеялся. Вот так я и стал бы местным знахарем, узнай о наследстве Антония раньше.

В итоге вручил Альберту пузырёк, а сам вернулся в дом, наводить порядок, и разливать оставшееся зелье по пузырькам прозапас. Сейчас зима, заболеть легче лёгкого. Такое противовирусное будет ой как кстати.

До дома назара я добрался лишь когда начало темнеть.

Альберт теперь нарезал круги вокруг его дома. А внутри, рядом со старым мастером сидел Гришка, и обтирал его лоб мокрой тряпицей. Парень поглядел на меня и благодарно кивнул.

Как потом рассказывал Сёмка, который вместе с Гришкой караулил Назара, к ночи жар у старика спал. А к утру старик открыл глаза, обвёл мутным взглядом каморку, увидел Гришку и просипел первое, что пришло в его старую плотницкую голову:

— Балку… в столярне балку повело… подпереть надо…

Гришка заревел в голос. Здоровый парень, плечи в косую сажень, а ревел, уткнувшись старику в плечо, как мальчишка. И рассказывал Сёмка это без тени насмешки, а скорее с торжеством. Да и у самого глаза были на мокром месте.

Старый плотник, которого все уже похоронили, держался теперь за жизнь обеими руками. И это грело куда сильнее, чем любой золотой в кошельке.

Мы с Верой вернулись в таверну, когда совсем стемнело. Есть хотелось жутко, а у Виктора шаром покати. Владислав отправился ужинать к Варваре, то и дело поминая Макса, который его сначала разбаловал, а теперь не готовит. И не беда, что совсем недавно он говорил, будто Макс теперь не человек кухни, а хозяин.

Веру с Генкой я тоже отправил к Варваре. А мне же кусок в горло не лез. Слишком много воспоминаний и мыслей.

Я уселся в полутёмном зале и стал оглядываться, вспоминая, как здесь всё происходило. Вон там сидели мужики и требовали похлёбку. А там во дворе сделал полевую кухню. А в том погребе…

Я прислушался, услышав негромкие голоса.

Говорили Виктор и Мария. Они были усталые и явно злые.

— … если до весны не выправится, пойду к Андрею на мельницу проситься, — бубнил Виктор. — Хоть мешки таскать.

— Он же с тебя три шкуры сдерёт, — отвечала Мария. — Ты ж его знаешь.

— А что делать? В поле идти, что ли, как последнему батраку? Я, хозяин таверны.

— Какой ты теперь хозяин…

Слушать это было невмоготу. нет, мне не стало противно, да и не злорадствовал я. Просто злился. У Виктора всё есть, чтобы жить хорошо. Ну, кроме нормального характера и понимания что делать.

Я кашлянул.

Голоса смолкли. Из-за перегородки вышел Виктор и смерил меня тяжёлым взглядом.

Я вдруг понял, как он постарел за эти полгода. Мужчина сгорбился, потерял всю стать, и похудел. Но глаза, стоило ему меня узнать, вспыхнули прежней злой искрой.

Он скривился и хотел было уйти, но я его окликнул.

— Виктор. Поговорить надо.

Он задержался, и вновь медленно повернулся ко мне.

— Ну. Говори, раз тебе надо.

Я набрал в грудь воздуха, сдерживаясь, чтобы не ответить колкостью.

— Ты со мной плохо обращался, — сказал я. Без нажима, без обиды, просто как есть. — Держал здесь как раба. Относился хуже, чем к мебели. Бил. Я этого не забуду, врать не стану.

Он напрягся, глаза его сузились, а брови сошлись на переносице.

— Мстить, что ли, приехал?

— Нет. — Я качнул головой. — Отблагодарить. Всё же ты, Виктор, меня когда-то спас от смерти. Подобрал из канавы полудохлого и никому не нужного. Паршиво приютил, гонял как скотину, но выжил я благодаря тебе и за это я тебе обязан. Так что, я тебе выход хочу предложить.