Таверна на прокачку 8 (СИ), стр. 29

— Ничего, — буркнул тавернщик. — Облака красивые.

— Спина щёлкает? Это уже старческое.

Николай лишь хмуро поглядел на него, и снова перехватил топор поудобнее. Сидор счёл за лучшее прикусить язык.

Но Николай просто взялся за работу. Спина у Николая после дальнего пути на козлах не отпускала с самого возвращения. Он исправно работал, но порой застывал в самой неожиданной позе и стоял так, пока не отойдёт.

За утро он так застывал четыре раза.

Причём один раз держа бревно, Сидор с Ефимом это бревно у него отбирали, а он шипел и не отдавал.

Так же отличился Павел.

Он явился с двумя перемотанными руками.

— Я помогать, — объявил он.

Наступила тишина.

— Чем? — осторожно спросил Сидор.

— Руководить.

— Тут я могу поруководить.

— Тогда… — Павел оглядел площадку. — Тогда буду помогать, чем смогу.

И, надо признать, он действительно умудрялся помогать.

Подошёл к доске, которую надо было прижать, наваливался на неё плечом или коленом и держал, пока приколачивают. За утро он таким образом поработал живым упором раз пятнадцать, и это, между прочим, здорово помогало.

Ещё он носил гвозди. Пальцы на правой руке слушались, хоть он и морщился. А иногда приносил гвозди в зубах, чем заставлял хохотать окружающих.

Но насмешки он игнорировал, был невозмутим и исполнителен.

Присоединился и Илья.

От кузнеца пользы было больше всех: руки целые, силы как у двоих, и глаз точный. Он за час сделал столько работы, сколько мы вчетвером не сделали бы за полдня.

Правда, кузню он закрыл, и к обеду у дверей собралась очередь из трёх человек с поломанными косами.

— Завтра! — рявкнул на них Илья. — Завтра приходите, у меня стройка!

Генка, Ефим, Степан и Егорка, отпросившийся у Тихона, тоже смогли себя проявить.

Они таскали доски с криками и спорами, как правильно держать да как укладывать. Подавали гвозди, когда Павел не успевал. Ставили подпорки, которые Сидор потом молча переставлял. Трижды уронили одну и ту же балку, причём на третий раз на ногу Степану, который после этого героически хромал до вечера, демонстрируя доблесть и самоотверженность.

Но всё же парни уже вполне были похожи на строителей. Понимали, каким инструментом что делать, и представляли собой хорошую поддержку.

А Сидор ходил посреди всего этого и стонал.

— Ну кто так делает? — говорил он, воздевая руки. — О Солнце, за что мне это⁈ Чем я провинился⁈

— Сидор…

— Ты посмотри на них! — Он тыкал пальцем поочерёдно. — Этот со спиной! Этот вообще без рук! Эти четверо мне доску несут вчетвером, а доска в два локтя!

— Зато смотри, как быстро мы работаем.

— Быстро? — Плотник фыркнул. — Мне бы в столице за такую артель голову оторвали!

— Так, а как ты хотел? — я развёл руками. — Мы научимся, и дальше дело быстрее пойдёт. А иначе, работу к холодам так и не закончим.

Сидор продолжал ворчать, но работа спорилась, и домики вырастали на глазах.

И за день мы смогли построить целых два домика. Хотя раньше казалось, их и за месяц не сделать.

Когда начало вечереть мы глядели с гордостью на дело рук своих.

Они стояли на склоне холма все окнами на воду, и когда солнце садилось за озеро, на их свежие брёвна ложился такой свет, что даже Сидор перестал ворчать.

— Ну вот, — сказал Николай. — Теперь у нас тоже могут оставаться.

— Могут, — согласился я с улыбкой.

— Только внутри голые стены, — вздохнул Сидор.

— Вот именно, — Николай оглядел пустую коробку. — Лавки надо. Столы. Полки, крючья. Тюфяки набить. Посуду хоть какую-то.

— Печурки, — напомнил Илья.

— И печурки. Работы ещё — ух.

— Завтра возьмусь, лавки сделаю да кровати, — предложил Сидор.

— Не пойдёт, — сказал я. — Это можно и потом сделать.

— Как это, не пойдёт? — Сидор обернулся.

— Скоро сезон дождей, — Я повернулся к нашей таверне. — Сначала второй этаж надо завершить, да крышу хорошо сделать, чтобы не текла. И только потом мебель, отделку и всё остальное.

— Ты чего⁈ — Плотник аж шапку снял. — Макс, ты в своём уме? У тебя два дома стоят пустые! В них жить нельзя, в них даже лечь не на что! Я для чего сегодня горбатился.

— Знаю.

— Так дай мы их сначала до ума доведём! Неделя работы, ну две! Поставим лавки, притащим тюфяки — и пускай люди живут, деньги платят!

— Это успеется, — улыбнулся я. — Но хочется, чтобы все домики на нашей территории, хотя бы внешне были готовы. А дальше и обустраивать их станем.

Говорил я как можно более убедительно, и конечно же, никому не собирался рассказывать про задание хозяина очага и крова.

Ведь, когда таверна будет достроена, моё задание будет выполнено и руки мои окончательно будут развязаны.

Глава 13

Пока стучали молотки. Часть 1

Пока с шумом, хохотом и весельем на берегу шла стройка, деревня Лесная Глушь жила своей жизнью.

Дарья крутилась, как белка в колесе.

Её дом был переполнен постояльцами: обозники, охотники Клима, Георгий с Михаилом, и все они ели, спали, пачкали и что-то требовали. Тот противный парень, что непочтительно себя вёл, был проучен Максом, но и без него хватало хлопот.

Но Дарья не собиралась опускать руки и успевала многое. И чистоту поддерживать, и посуду намывать, и всем постояльцам угодить. Она успевала стирать, таскать воду, топить, выносить, чинить и ещё поговорить с каждым.

А вот готовить не успевала, так что бегала к Максу.

Только до обеда она трижды сходила в таверну Сытный рогатень.

Первый раз за кашей. Макс как раз таскал доски на берегу, весь в опилках, но бросил всё, пришёл, наскоро поставил котёл, а через полчаса Дарья уже несла его домой, придерживая крышку тряпкой.

Второй раз за похлёбкой, которую Макс назвал рассольником.

Правда, на втором разе он проворчал.

— Дарья, — сказал он, вытирая руки. — Так дело не пойдёт, что я туда-сюда бегаю, а ты стоишь и ждёшь. Твои мужики сидят голодные и тоже ждут. Никому не хорошо.

— А как надо-то?

— Давай лучше заранее обсудим, сколько тебе нужно. Сколько человек у тебя там?

— Порядка трёх дюжин.

— Так, конечно, им мало будет одного котелка каши.

— А на большее у меня денег не хватит, — опустила она голову.

— Хватит, вот только к моменту, когда всё съедят, а это обязательно случится. Так что, я заранее наготовлю, мне один котёл варить или два, разница невелика. А если остынет, то разогреешь. Зато бегать не придётся, и люди ждать не будут.

Дарья подумала и кивнула.

— Так и правда проще, — сказала она.

Он кивнул в сторону кухни, откуда как раз высунулся Генка.

— А ты за котлами последи. Здесь от тебя больше проку, чем на стройке.

— Я слежу! — гордо подтвердил Генка. — Чтоб не убежало и не пригорело!

— Вот и славно.

И к третьему разу Дарья уже несла не только котелок обратно, но и целый список.

Она его, конечно, не записала, оказалось, что писать слова она толком не умела, но проговорила вслух дважды. А Макс, послушав, только головой покачал, вздохнул, и терпеливо стал записывать.

— Ты считать-то умеешь? — спросил он.

— Конечно умею, — охотно ответила Дарья, неловко поёжившись. — Я же столько лет в таверне.

— А писать не умеешь. Надо учиться, Дарья. Ты ведь через месяц сама не поймёшь, кто тебе сколько должен.

— Да мне некогда учиться! — охнула она.

— Тогда пусть Егорка учится, — пожал плечами Макс. — Он парень смышлёный, а тебе всё равно кто-то нужен, кто будет вести счёт.

Дарья призадумалась и пошла домой, размышляя о том, что её сын может не только рамки у Тихона держать.

Когда Макс взялся за готовку, к Дарье подошёл Анатолий.

Она стояла у стены, привалившись к ней бедром, и задумчиво смотрела в окно.

Анатолий прокашлялся:

— Дарья. Нам бы с тобой поговорить.

Смотрел он не на неё, а куда-то в сторону, и от этого ей сразу стало тревожно, в груди кольнуло нехорошее предчувствие.