Таверна на прокачку 8 (СИ), стр. 17
Леонид быстро почувствовал себя на своём месте. Пары дней хватило, чтобы он расслабился и поверил в себя. Хотя регулярно были случаи, когда более старшие охотники, услышав его россказни, лишь качали головами.
— А как-то я в лес с отцом ходил, а на меня крысоволк прыгнул. А у меня в руках ни ножа, ни палки. Так я кулаком ему по морде как дал. Он и сбежал от страха.
У соседнего костра двое охотников постарше, что повидали в жизни крысоволков, переглянулись и хмыкнули.
Один сказал негромко:
— Ври, да не завирайся.
И засмеялись.
Кровь бросилась Леониду в лицо.
И он начал врать ещё больше.
Громче, невероятнее, с подробностями, которые уже ни в какие ворота. Он сам слышал, как заносит, но не мог остановиться, потому что каждая новая ухмылка требовала ответа, а единственным ответом была новая история.
Лишь молодые парни, что слушали раскрыв рты, и успокаивали его искалеченное самолюбие.
Им хотелось верить, что можно жить иначе. Когда тебе девятнадцать и ты второй год таскаешься за обозами, очень нужно, чтоб рядом был кто-то, у кого жизнь интереснее. Тогда есть вера, что и они смогут выбраться из безумного круговорота.
Охотников кормят ноги.
К третьему дню, Леонид уже порядком стал всех раздражать, но его спас Клим, раздобывший подряд на сопровождение большого обоза.
Обозники пришли в лагерь сами. Прохор шагал в сопровождении троих охранников.
Клима он знал давно, поэтому чувствовал себя спокойно, даже в окружении диковатых охотников.
— Нам до границы нужно дойти, и чтобы без проблем, — говорил Прохор. — Везём продовольствие для барона Грегора.
— Сколько людей у вас?
— Две дюжины возчиков. С оружием знакомы. Но времена неспокойные, да и груз очень уж ценный.
Клим прикинул:
— Я тоже слыхал разное. И разбойники объявились, и звери шалят. Да и посланцы из-за барьера навредить хотят.
Прохор поёжился.
— Не встретить бы таких. Мне на прошлой неделе мужик в Заозёрье рассказывал, — обозник оглянулся. — Видел троих на тракте, средь бела дня. Стояли, разговаривали с кем-то. А потом в тень ушли, вот прямо в тень.
— Байки, небось, — сказал Клим.
— Может, и байки, — Обозник пожал плечами. — Да только груз у нас важный. Возьмешься нас сопроводить? Плачу серебром.
Клим кивнул.
— Пойдём, — сказал он. — Цену скажу вечером.
В дороге Леонид раскрылся окончательно.
Сначала всё шло хорошо. Он рассказывал, его слушали, и он чувствовал себя человеком, у которого наконец-то всё складывается.
А потом он излишне поверил в себя.
Парни к нему тянулись, искренне, по-дружески. А Леонид принял это за слабость и желание выслужиться перед более сильным.
Раз тянутся и слушают, значит, они снизу, а он, Леонид, выше них.
Сначала он начал подшучивать над парнями, чтобы укрепить свои позиции и показать кто есть кто. И шутки эти были очень уж злые.
Сначала мелочь: то поставил Гриню подножку, и тот растянулся с котелком, и каша ушла в траву. Все посмеялись и пожурили растяпу, а Гринь долго отмывал котелок и хмуро глядел на Леонида. Ведь знал, кто его так подставил.
Затем он высмеял Ставра при всех, когда тот признался, что не нашёл своей любви и в свои двадцать лет ни разу не был с женщиной. Причём высмеял смачно, с подробностями, из-за которых Ставр стал пунцовым и три часа не разговаривал.
Потом он пнул Гриня. Не всерьёз, а так, по заду, проходя мимо, потому что тот замешкался на тропе.
Гринь обернулся. и посмотрел так, что Леонид впервые почувствовал: что-то пошло не так.
И без того шаткий авторитет Леонида начал рассыпаться, не устоявшись. Его ещё слушали, но уже с оглядкой. К нему ещё подходили, но уже реже. А потом он подошёл к костру и заметил, как разговор сам собой притих. Леонид испугался и начал врать ещё больше. Теперь уже совсем без удержу: и как он в одиночку положил троих, и как его звали в отряд Зеона и там ему сулили свою десятку, и как сам Зеон с ним советовался. До Леонида многие новости не дошли, а вот двое старших у дальнего костра многозначительно переглянулись.
А в отряде, между тем, ждали. И старшие, и молодые охотники потихоньку надеялись на одно: чтобы кто-нибудь напал. И чтобы размяться, и чтобы жизнь показала, кто есть кто и расставила всё по своим местам. Там и станет ясно, стоит ли чего-то Леонид, или треплется попусту. Не всерьёз, конечно. Никому не хотелось терять людей. В обоих случаях многие вопросы бы отпали.
Однако, до Лесной Глуши обоз дошёл без единой заминки.
— Жаль, — сказал один из старших охотников своему товарищу, когда обоз втягивался в деревню. — Я уж надеялся посмотреть, как этот выскочка обделается.
— Успеется, — ответил второй.
— Кто там сомневался в моей силе? Глядите, как могу!
У плетня постоялого двора собрались охотники Клима, они уже разместились по комнатам, да так что мест не всем хватило. Комнаты были битком, кому-то пришлось разместиться на лавках да на полу, но это всяко лучше, чем на подстилке, да на голой земле.
В центре столпотворения красовался Леонид. Синяки с его лица уже сошли и ничто не напоминало о пережитом недавно.
— Смотрите, смотрите, два раза повторять не стану! — объявил он и ударил по плетню кулаком.
Две доски разлетелись в стороны, брызнув щепой. Один обломок и вовсе отлетел шагов на пять.
В заборе образовалась брешь, через которую смог бы пролезть взрослый мужчина.
Дарья мгновенно вылетела во двор.
— Ты что творишь⁈ — Она встала перед Леонидом, уперев руки в бока. — Ты что делаешь, я тебя спрашиваю⁈ Кто чинить будет⁈
— Да ладно тебе, — лениво сказал он. — Чё там. Две досочки.
— «Чё там»⁈ Это мой плетень!
— Так я тебе новый поставлю, — он повернулся к своим и подмигнул. — Потом. Как-нибудь. Если хорошо попросишь.
Парни заржали.
— Ты вообще кто такой? — Дарья сузила глаза.
— А ты, хозяйка, не злись, — он шагнул ближе. — Ты вон какая… статная. Тебе злиться не идёт. Ты лучше улыбнись.
— Чего?
— Я говорю: ночь длинная. — Он оглянулся на своих, проверяя, слушают ли. — Я, между прочим, парень видный. Ты, смотрю, одна тут хозяйничаешь, без мужика. А это непорядок.
Парни заржали громче.
Дарья вспыхнула.
— Вы что себе позволяете? Я включу забор в стоимость. Ваш командир расплатится! — сердито сказала она, развернулась и метнулась в дом.
— Да ладно тебе, тут же две досочки, — хохотнул Леонид. Но парни на него поглядели уже без улыбок. Клим мог строго наказать за такое.
Только Леонид не замечал и наигранно смеялся, не понимая, почему его не поддерживают.
Дарья хоть и была немного напугана, всё же там воины, но она уже устала бояться. Столько лет в страхе прожила. Хватит с неё. Да и дела надо делать.
Она уже разместила всех постояльцев, и оставалось решить совсем малую проблему. Надо было всех накормить. Да только не успевала она. ну никак не успевала. Вот и направилась к Максу на поклон. Наглого охотника она уже выбросила из головы. Но командиру обязательно расскажет…
А спустя полчаса она стояла посреди зала таверны Сытный рогатень и глядела на того самого парня, что замахнулся на неё.
Раньше она бы зажалась, может, убежала бы в дом, села в углу и просидела так до темноты, вытирая горькие слёзы. Потому что столько лет она жила, зная, что жаловаться некому, защищать некому и лучше не связываться с гневными мужчинами.
Теперь всё стало иначе. Теперь она знала, что справедливости можно добиться.
У неё был дом, который теперь принадлежал ей. Был договор с Максом, а значит она сможет всё успевать. Были люди, которые за неё вступятся. Была уверенность в том, что теперь всё в её жизни будет хорошо. И никакой сопляк эту её уверенность не пошатнёт.
Она глядела в упор на пунцового парня, который замахнулся на неё. И не сразу поняла, кто оказался рядом.