Лучшая бабушка. Империя Железной леди (СИ), стр. 49

— Как тут у вас дела?

— Да вроде все как обычно, — ответил услужливо портье. — Постояльцев треть от общего числа принимаем, как вы велели.

— Хорошо. Так и продолжайте, — похвалила я и уже направилась в сторону лестницы, как мужчина окликнул меня.

— Нина Георгиевна, еще одно! Одна дама уже неделю добивается встречи с вами, — заявил портье. — Три раза уж приходила.

— Кто такая?

— Очень странная дамочка. Вся такая расфуфыренная и говорит, что вы ей нужны по важному делу.

— Почему же ты не позвонил мне домой? Или не дал ей мой домашний адрес, чтобы она приехала туда?

— Как можно! Ведь явно её дело не срочное... да и говорю, странная она какая-то. Говорит, что француженка, а на самом деле похожа, прости Господи, на кокотку!

— Француженка? Интересно.

— Лука Игнатьевич, наш швейцар, её выставил позавчера из гостиницы. Она не хотела уходить.

— Как это выставил? Что за самоуправство? — удивилась я, ощущая, что эта женщина явно добивалась встречи со мной не просто так. — Вы хотя бы спросили, как её зовут и что ей было нужно?

— Нет, конечно. У неё на лице всё написано, Нина Георгиевна. Она точно пришла деньги с вас клянчить. Вид-то у неё больно непотребный!

Я задумалась, ничего не понимая, но поведение портье и швейцара в этой ситуации мне отчего-то не понравилось.

— Мадам ЛитьвинОва? — раздался позади женский голос с сильным акцентом.

Я медленно обернулась и увидела перед собой даму лет тридцати, одетую в яркое алое шёлковое платье, модное, приталенное, в жёлтую крикливую шляпку по голове и белые чулки и туфли. Рыжеволосая, бледная и с пунцово-красной помадой на губах. В общем, одетая дорого, но совершенно безвкусно и ярко, словно канарейка.

— Да, это я, — ответила я приветливо.

— Могу я пуговарить с вами? — спросила дама.

— Я же вам сказал, сударыня, что Нина Георгиевна очень занята и вряд ли сможет принять вас! — тут же возмутился портье, вставая между нами.

Я сразу поняла, что это и есть та самая француженка, про которую он только что мне рассказывал. Я тут же остановила мужчину жестом.

— Оставьте нас, — велела я портье. — Слушаю вас, сударыня.

— Вы говарите по-франсе? — спросила женщина.

— Нет.

К моему сожалению, языков кроме английского я не знала. И русский этой женщины точно был лучше моего французского, из которого я знала только «мерси» и «мадемуазель».

— Харашо, — кивнула дама, видимо, решив продолжить на русском. — Мы могем говарить на один? Это важнае дело.

Я поняла, что она хочет поговорить со мной наедине.

— Пройдемте в мой кабинет, — предложила я.

Мы с Людочкой направились вместе с дамой за большие двери со стеклом, около лестницы. Это был мой кабинет.

Я предложила даме сесть, отчего-то думая, что её визит как-то связан с моим первым мужем, Литвиновым. Такие яркие, вульгарные красотки явно были в его вкусе. И я уже предчувствовала узнать очередную пикантную или страшную историю о жизни Михаила и прежней Нины.

Быстро позвонив домой по телеге, я присела за письменный стол и сказала:

— Я слушаю вас, сударыня.

Дама сидела на стуле напротив, Людочка забралась с ногами на кожаный диван у окна и затихла.

— Я Жанна Легорне, графиня де Морси. Жена совитника французское посольства здеся, в Питирбург. И я хачу купить вашу гастиницу. Вы же, мадам, отдаете её?

Слова молодой женщины повергли меня в оцепенение.

Вот кто она такая! Жена французского советника, и вот почему она одета так дорого и модно. Однако она точно не обладала вкусом, хотя, может, все француженки в это время носили подобные крикливые безвкусные наряды?

— Продаю, — протянула я, всё ещё не в силах прийти в себя от слова этой красивой мадам.

— Я гатова дать пятьсот тысяч рубля за неё. Но хачу покупать немедленно.

Я наконец взяла себя в руки и сладко улыбнулась ей.

— Мадам, вы прямо огорошили меня. Может, вы объясните, зачем вам моя гостиница? Она не в лучшем виде и требует ремонта.

— Я всё знаю о том. Но у меня есть деньга и на ремонты. Я обясню…

На едва понятном русском Жанна Легорне поведала мне, что всю жизнь мечтала иметь свою гостиницу и обустраивать её. Но её папенька, граф де Морси, был всегда против этого. К тому же в Париже строить и содержать гостиницу было очень дорого. А в том месяце отец Жанны умер и оставил ей всё своё состояние. Муж Жанны получил назначение советником во французское посольство ещё год назад и на ближайшие десять лет, а, возможно, и дольше оставался в России. Именно поэтому Жанна и решилась воплотить свою давнюю мечту — купить гостиницу в Петербурге, пока жила здесь с мужем.

Я слушала сбивчивый рассказ француженки, а в моём сердце разгоралась радостная надежда.

Мы договорились с Жанной встретиться завтра, уже с нашими адвокатами и поверенными, чтобы обсудить все делали договора о продаже. Она ушла, я не веря в свою удачу, проводила ее до самых дверей из гостиницы, тепло распрощавшись с нею.

Просто чудеса!

Эта француженка с полумиллионом рублей!

Если она готова купить мою «Императрицу» в ближайшее время, то у меня будут деньги на обустройство завода и фабрики. И гораздо больше денег, чем я намеревалась выручить с бывшего муженька, который был теперь в тюрьме! Если всё устроится, то мне не надо больше ходить и унижаться перед Литвиновым, чтобы он купил гостиницу. Это реально было какое-то чудо!

И эти два вредных товарища, портье и швейцар, не хотели её пускать! Надо же, не понравилась как она одета. Специалисты по кокоткам, блин! Просто возмутительно!

Конечно, я отчитала этих двоих по полной за их самоуправство. Заявила, что скоро хозяйкой гостиницы станет мадам Жанна, и тогда они наверняка вылетят с работы.

Глава 66.

После обеда в гостинице появился Баскаков. Сказал, что на сегодня закончил свои служебные дела и по просьбе Петра приехал сопроводить меня до завода. Сам же Ростопчин уже отбуксировал машину домой и отправился к официантке Шурочке. Владимир уверил меня, что вполне сможет защитить нас с девочкой, намекнув, что тоже вооружен револьвером. Я вспомнила, что он тоже бывший военный.

К этому времени я уже закончила все свои дела со счетоводом и готова была ехать. По предварительным расчетам Валериана Ивановича получалось, что после уплаты всех долговых расписок поставщикам и кредиторам, которым была должна гостиница, у нас с полумиллиона рублей, которые давала французская мадам, оставалось почти четыреста тридцать тысяч. Довольно внушительная сумма. И я была этому рада.

Мы с Владимиром и Людочкой заехали в ресторан, пообедали, а затем отправились на завод. Внучку я решила не везти домой, а взять с собой, потому что времени было уже много, да и парикмахерская сегодня тоже отменилась в связи с утренними перипетиями с «Панардом».

— Аркадий не намерен давать развод, Нина. Сегодня говорил с ним, — сказал мне Баскаков, когда наш экипаж следовал в сторону Спасской улицы, где как раз располагался завод Яковлева.

— Почему-то я не удивлена. Его угрозы были слишком красноречивы.

— Однако он готов рассмотреть предложение об отступном. Хочет двести тысяч с тебя, тогда, может быть, подумает о разводе.

— Вот наглый жиголо. Ты сказал ему, что за его шашни с моей до... — я запнулась, смотря на Людочку. Девочке точно не следовало слушать этот разговор. — Он вообще ничего не заслуживает.

— Сказал, — ответил Владимир. — Хочу построить дело как раз на этом. Его недостойное поведение будет главным козырем в бракоразводном процессе. Но всё равно несколько месяцев это займёт.

— Главное, чтобы развели, и чтобы ни копейки ему не досталось.

— Думаю, всё решится положительно. Поверь, я знаю, как верно выстроить защиту твоих интересов.

Людочка слушала наш разговор, навострив ушки, и я решила сменить тему.

— Сегодня приходила покупательница, — начала я, рассказывая Баскакову все подробности.