Лучшая бабушка. Империя Железной леди (СИ), стр. 37

Я кивнула и согласилась отойти с Литвиновым. Мы вышли из шумной гостиной и прошли в дальнюю чайную, где никого не было.

— Я слушаю, Михаил, — сказала приветливо я. — Ты наконец решил, сколько ты можешь дать за мою гостиницу?

Улыбнувшись мужчине, я быстро прикрыла дверь, но не плотно. Все же оставаться наедине с ним было некомфортно. Но я надеялась, что Ростопчин где-то здесь поблизости. В ответ Литвинов как-то странно улыбнулся, и я отметила, что его глаза полны злости.

Да, Нина. Вижу, ты на старости лет совсем стыд потеряла.

— Ты про что?

— Про то! Что молодой жеребчик уже наскучил тебе, теперь старым кобелем занялась? — проворчал Литвинов, поморщившись.

— Что ты несёшь, Михаил?

— Про твоего разлюбезного Баскакова говорю! Ты же отказала ему ещё тридцать лет назад! Из-за меня отказала! Что же теперь? Решила вспомнить молодость? Да, Нина? Я понимаю, этот мерзавец ждал своего часа столько лет!

— Перестань нести чушь, — велела я, озадаченная словами бывшего мужа, явно не ожидая подобного разговора.

Он что-то предъявлял мне? Но только на каком основании? Мы были уже два года в разводе.

— О, не смотри на меня такими глазами, Нина. Я всё прекрасно знаю. Что все эти годы этот адвокатишка любил тебя! Даже служит тебе преданно как пес столько лет, решает твои дела и так далее. Думает, что ты проникнешься к нему. И, видимо, наконец дождался, да?

— Замолчи! Наши отношения с Владимиром Львовичем тебя не касаются. Уже не касаются. Ты мне не муж и не имеешь права что-то предъявлять мне!

— А! Так это правда! Ты всё же спуталась с Володькой! Вертихвостка!

— Прекрати орать, Литвинов, — холодно невозмутимо произнесла я, не ожидая этих гадких слов. — Я пришла обсудить с тобой гостиницу, а ты развёл этот балаган.

Мужчина вмиг подскочил ко мне и нервно взмахнул рукой.

— А я не буду покупать гостиницу, поняла? Вот не буду и всё! — пригрозил он.

— Назло мне? — прищурилась я и мрачно усмехнулась. — Это мелко, Михаил. Мстить женщине за её холодность.

— Полста лет тебе, бабка ты давно, а всё мужиков перебираешь, как какая-то кокетка. Смешно, право!

Ну, подобные оскорбления я уже стерпеть не могла.

— А не пойти ли тебе лесом, дорогой!

Со всей силы я залепила этому отставному муженьку пощечину, получая почти моральное удовлетворение от вида того, как недоуменно вытянулось его лицо. Я уже хотела отойти от него, но Литвинов резко дернул меня за руку, и я вклинилась в его грудь. А в следующий момент он поцеловал меня, жестко сжав в объятьях. Его губы, приникшие к моим, не были нежными.

От такого поворота я даже опешила на миг. Недоуменно хлопала глазами и даже не сопротивлялась его объятьям.

Но тормозила я всего пару мгновений. Тут же оттолкнула Михаила от себя и процедила:

— Ты что, коньяку перебрал? Что ты творишь?

— Нина, солнышко, одумайся, — шептал он мне в лицо. — Последний раз предлагаю ведь. Вернись ко мне. Забудем все наши ссоры, и все. Ты же до сих пор меня любишь, я это чувствую.

— Ты не в своем уме? Гостиницу я тебе продам, но ни на что большее можешь не рассчитывать.

— Значит, вернуться не думаешь? — прищурился он. — Я обещаю тебе, Нина, что больше никаких женщин, кроме тебя не будет. Клянусь!

Чего-чего? Походу, первый муженёк-то был у Нины ходок. Иначе бы сейчас он не клялся, что измен не будет. А может, это не Нина была виновата в разрыве с Михаилом, а он сам? Точнее, ей, поди, надоели его похождения, и она бросила его, найдя Аркадия. Который, блин, тоже был ещё тот ловелас.

Ужас какой — одни распутники-юбочники вокруг! Боже, скорее всех бросить, и первых, и вторых мужей, и забыть как страшный сон.

— Я, по-моему, уже сказала, Михаил. Наши отношения ограничатся продажей гостиницы, и всё. Возвращаться к тебе я точно не собираюсь. Всё в прошлом.

— Вот как? Ну как знаешь, — процедил он невольно и скрестил руки на груди. — Только вот я ещё посмотрю, стоит ли покупать «Императрицу».

Ясно. Решил мне в отместку ничего не покупать. Ясно-понятно. Так хотелось наговорить ему гадостей, но я понимала, что Литвинов — пока единственный мой покупатель на «Шальную Императрицу», и других пока на горизонте не наблюдалось. Потому ссориться с ним не стоило.

— За такие смешные деньги ты больше гостиниц не купишь, Михаил. Так что успокойся. И подумай хорошенько, прежде чем отказываться. Прости, но меня ждут гости.

Он надулся и только процедил:

— Иди-иди, фифочка!

Это слово показалось мне не оскорбительным, потому я решила не отвечать.

Быстро развернувшись, я стремительно покинула чайную. И в коридоре едва не сбила с ног Ларису Самсонову. Она несла в гостиную кувшины с ликёром и сладкой водой. Я извинилась, когда нечаянно налетела на женщину. Та поклонилась в ответ, улыбнулась и поспешила дальше.

Сделав пару шагов, я заметила высокую фигуру Петра, который стоял за большой кадкой с раскидистой зеленой монстерой. Он находился у второго входа в чайную, где мы только что спорили с Михаилом, у чуть приоткрытой двери. И, видимо, следил за нашим разговором.

Я выдохнула. Было неприятно оттого, что он слышал нашу перебранку с Литвиновым, но в то же время успокаивало то, что, как и обещал, он тайно следил за мной и оберегал.

Однако теперь я поняла, отчего Нина впечатлилась Аркадием. Он, по крайней мере, был вежлив и до оскорблений не опускался. И вообще все неприятные ссоры пытался сразу сгладить. Да, деньги воровал, да, изменял с моей дочерью, но всё это делал мило и по-тихому, без битья тарелок.

Первый муж Нины — Михаил — точно неадекват. Орал, размахивал руками. Сначала устраивал сцены ревности, потом оскорблял, а затем целовал. А в заключение — предлагал снова жить вместе. Просто дурдом какой-то!

Глава 50.

В гостиную я вернулась немного взвинченная после разговора с мужем. Вечер был в полном разгаре. Некоторые пары танцевали вальс в соседней музыкальной зале, и их парящие силуэты было хорошо видно в распахнутые широкие двери, пианист так и играл. В комнатах стало душно и слуги приоткрыли окна и двери, ведущие на просторную веранду и в сад. Вечерняя июньская прохлада приятно разливалась по залам, и пахло свежей травой и цветами.

Я же присела на диванчик к Клавдии в гостиной. Отметила, что она не так бледна, как в последние дни, когда болела, а на щеках даже заиграл румянец.

— Как ты, дочка?

— Спасибо хорошо, матушка. Всё так чудесно получилось. И этот приём, и гости.

— Да. Только вот твоего отца не стоило приглашать, — заявила я, указывая взором на Михаила, который тоже появился в гостиной, и на нём тут же повисла Евгения. — Эта вульгарная девица на него дурно влияет и совершенно не держит его. Он творит непонятно что!

Я имела ввиду его странное поведение в чайной полчаса назад.

— Согласна. Я ему уже говорила об этом, матушка. Но батюшка говорит, что Женечка не задаёт лишних вопросов и никогда не спорит с ним, и это ему по душе.

— Ну да, красивая глупая грелка, — фыркнула я. — Нашёл бы уже себе достойную жену и перестал бы паясничать. Ведь и деньги у него есть.

— Деньги никого не делали счастливым, Нина, — раздался над нами голос Баскова, который подошёл.

Я хотела ответить, но вдруг из парадной донёсся какой-то невообразимый шум. А через минуту целый оркестр из пяти музыкантов вошёл в гостиную, а за ними и цыгане. Трое из музыкантов играли на гитарах, один на кларнете и один на скрипке. Громко и виртуозно они исполняли знакомую мелодию, а впереди них шла голосистая певица-цыганка, красиво выводя «Очи черные». Четверо цыган плясали в такт музыке.

— Что происходит? — возмутилась я, ничего не понимая.

Цыган и оркестр я точно не заказывала на этот вечер.

Гости недоуменно замерли, некоторые посторонились, пропуская вошедших. Явно ничего не понимая, и так же обескураженно смотря на происходящее, как и я.