Лучшая бабушка. Империя Железной леди (СИ), стр. 10

— Матушка, барышня соединила с гостиницей в Москве. Вы хотели поговорить с Владимиром Львовичем.

Я ухватилась за спасительную соломинку, чтобы ретироваться от навязчивого недовольного братца, и поспешила прочь из столовой, бросив ему через плечо:

— Прости, Модест, но я всё сказала. Денег не дам. Сам решай свои проблемы.

Быстро направилась в кабинет за Аней.

Когда я приблизилась к телефонному аппарату, я немного растерялась. Выглядел он совершенно незнакомо. Точнее, я видела нечто подобное на старинных фото начала XX века. Но совсем не знала, как обращаться с такой штуковиной.

Отдав мне небольшую черную воронку на шнуре, Аня хотела выйти, чтобы не мешать. Но я тут же воскликнула:

— Анюта, помоги мне, что тут нажимать? Я никак не могу запомнить, что тут и как.

Я смотрела на старинный телефонный аппарат: круглый внизу, с вращающейся ручкой сбоку и недлинной палкой, а на конце — большой круглой воронкой. Вроде смутно представляла, что в эту воронку надо говорить, но не была уверена.

— Не надо ничего нажимать, матушка, — ответила Аня спокойно, снова подходя ко мне. Снова подала мне другую круглую воронку на гибком шнуре, что крепилась сбоку аппарата. — Это к уху приложите. А вот в это отверстие говорите просто. Владимир Львович уже на проводе, слушает вас.

— Ах, да? — удивилась я. Сделала, как велела дочка. Приложила воронку на шнуре к уху, а ко второй, стационарной, наклонилась и громко спросила: — Владимир Львович, вы слышите меня?

— Я у аппарата, Нина Георгиевна! — раздался громкий мужской голос.

От неожиданности я даже вздрогнула, отодвинув вторую воронку подальше от уха.

Однако голос Баскакова был довольно приятен на слух. Во второй, круглой воронке, кроме голоса, слышались еще какие-то шумы. Помехи. Телефонная связь только появилась и явно была еще несовершенной.

------------------

Историческая справка.

31 декабря 1898 года в Российской империи открылась первая междугородняя телефонная линия Санкт-Петербург — Москва. На тот момент она была самой длинной в Европе — 660 километров.

Процесс звонка проходил так: абонент вращал ручку индуктора, после чего на противоположном конце провода возникал голос телефонистки. Ей сообщали номер собеседника, она соединяла номера, и, если второй абонент оказывался дома, начинался разговор.

Первая модель телефонов была громоздкой и ненадёжной. На аппарате не было диска и кнопок, а говорить приходилось в большую круглую воронку, ко второй прикладывать ухо. Микрофон находился внизу, и чтобы собеседника услышали, нужно было не только произносить слова громко и членораздельно, но и наклоняться.

Глава 14.

Я помахала Ане, чтобы она осталась со мной. Вдруг этот странный аппарат заклинит. А у меня очень важный разговор теперь.

— Здравствуйте, Владимир Львович. Когда вы сможете вернуться в столицу? Вы нужны мне по очень важному делу.

— Но я ведь только приехал сюда, Нина Георгиевна. Вы сказали, что пока не нуждаетесь в моих услугах, я же спрашивал.

Он говорил возбуждённо, но без наезда, просто, видимо, считал меня взбалмошной дамочкой, которая не знает, чего хочет. И я понимала его. Сама сначала разрешила ехать ему, а не прошло и суток, как требовала вернуться.

— Утром не нужны были, сейчас понадобились, — попыталась я выкрутиться, чтобы мои поступки хоть как-то были логичны.

— Нина Георгиевна, выставка только завтра открывается. Дайте мне хотя бы два-три дня осмотреть тут всё.

— Три много. Дня не хватит?

— Я же не гулять сюда приехал. По-вашему же поручению. Мне нужно время.

Какое такое моё поручение? Ладно, узнаем попозже. А то тут ушей полный дом.

Говорил Владимир Львович так властно, твёрдо, и явно не собирался по первому моему свисту всё бросить и бежать, куда я велела. Точно мужчина, уверенный в себе и в своих действиях.

— Хорошо. Три дня даю вам, — милостиво согласилась я. — В пятницу жду вас обратно.

Подумала, что найду чем три дня себя занять. Все же у меня было полно дел: и с родней все выяснить, и с внешним моим жутковатым видом что-то сделать.

— Приеду после обеда. Так-то шестьсот вёрст до столицы, — ответил поверенный.

Да, шестьсот вёрст тогда и шестьсот километров сейчас — это большая разница. Даже на поезде, видимо, не так быстро.

— Договорились, Владимир Львович. Жду вас в пятницу. Как приедете, сразу ко мне!

— Я понял, Нина Георгиевна. Буду в пятницу.

Соединение прекратилось, и я отдала Ане воронку.

— Спасибо, дочка. Ты очень помогла мне.

Когда я поднялась в свою спальню, расторопная Рита уже готовила мне ванну. Просто умница. Сказала ей всего-то раз, что после ужина хочу принять ванну, и она всё прекрасно запомнила и исполняла.

На кровати уже лежал мой пеньюар и тапочки, видимо, чтобы следовать в ванную комнату.

— Ниночка Георгиевна, ванна почти готова, только воду чуть разбавлю, и готова, — отчиталась горничная выглядывая в спальню из ванной.

— Рита, ты что положила в воду?

— Только немного мыльного раствора.

— И всё? Хотелось бы каких-нибудь ароматных средств ещё. Разве их нет?

— Но как же? Вы же всегда против них были. Ароматы у вас головную боль вызывали. Не нравились.

— Да? Странно.

Я с детства любила принимать ванну с разными пахучими средствами: ароматными пенами, различными солями и аромамаслами. Сначала меня баловала так мама, я была у неё единственной и любимой дочкой. Потом и сама себе делала.

Я подошла к зеркалу, расстёгивая верхние пуговицы душного, неудобного платья. Снова оглядела очень сухую кожу своего лица и шеи, на щеках какие-то красные пятна, верх груди вообще шелушился. Надо было что-то делать с этой сухой кожей. И немедленно.

— Если хотите, я к Клавдии Михайловне сбегаю, возьму у неё пахучие мешочки с травами для ванной. У неё всегда они есть, — предложила Рита.

«Хорошая горничная», — подметила я, быстро схватывала, что мне надо.

— Сходи, пожалуйста. И ещё принеси мне с кухни стакан тёплого молока и мёд. И миску, чтобы всё это смешать.

Рита понятливо кивнула и умчалась исполнять, на ходу прикрыла дверь ванной, чтобы, видимо, не выстужать её. Всё же в доме было немного прохладно. Как я поняла со слов Анны, мы почему-то экономили на отоплении, ибо оно было безумно дорогим. Но почему экономили, она не знала. Сказала, что это моё распоряжение.

Я же вознамерилась прямо сейчас, не откладывая, сделать маску на лицо. И мёд, и молоко прекрасно для этого подходили. Мёд заживлял и разглаживал кожу, молоко увлажняло и наполняло питательными жирами клетки кожи. Ещё в детстве моя прабабушка, когда я гостила у неё в деревне, научила меня этой простой маске для лица. Ведь в деревне не пользовались кремами, а делали увлажнение из подручных средств.

Пока я не купила хорошей косметики и кремов, буду довольствоваться этим. Надо же было с чего-то начинать.

Рита, как проворный электровеник, примчалась обратно со всеми вещами спустя четверть часа. Я уже сняла колючее неудобное платье.

Надо будет завтра в первую очередь купить себе пару новых нарядов, более светлых оттенков и удобных. Как вообще Нина могла ходить в платье, которое кололось и вызывало зуд на коже?

Рита помогла мне снять остатки одежды, и я осталась в одних панталонах — жутко бабских и каких-то пожелтевших. И бельё надо будет купить. И как Нина могла так запустить себя внешне? Завела молодого мужа, а следить за собой не собиралась. Или же аполлон видел не её саму, а её денежки, потому ему и было всё равно, как выглядит его жёнушка? Главное, чтобы она оплачивала его счета.

Конечно, на Аркадия мне было всё равно. Я хотела для себя стать красивой и ухоженной.

Глава 15.