Я готова! Учите, профессор (СИ), стр. 6

Рецепт был довольно короток и незатейлив. Всего пять ингредиентов и основа из очищенной, заряженной на трансформацию в летучую форму воды. Единственной особенностью этого зелья являлось то, что последний ингредиент добавлялся по окончании процесса варения и остужения, иначе пары от кипения вырубали бы зельевара прямо у котла.

А ещё, разливать по флаконам его следовало очень осторожно, и запечатывать, разумеется, герметично. Но в зельеварении в принципе было три краеугольных камня: точно, нежно, плотно. На первом курсе все неизменно хихикают, когда преподаватели об этом рассказывают. Но потом, когда пару раз ошпарятся, или ещё как-то пострадают, смеяться перестают.

Меня уже давно это не веселило, хотя происшествий от этого меньше не стало. Но я стараюсь, и это уже немало!

Убедившись, что правильно запомнила состав зелья, я принялась готовить ингредиенты. Профессор Эйч над душой не стоял, занимался своими делами, изредка поглядывая на меня.

Я тоже посматривала на него украдкой. Опять какой-то гремучий коктейль намешивает. Принюхалась, но по запаху разобрать, что он там делает, не смогла. К тому же, у меня уже вода закипать начала, пора было добавлять заранее отмеренные составляющие зелья.

Профессор Эйч к тому времени закончил намешивать своё пойло, понюхал его, выпил половину, посмотрел на оставшееся, потом на меня, хмыкнул и допил всё. Потом отставил колбу и бодро подошёл ко мне, чтобы контролировать процесс.

Первые три компонента ушли в воду без проблем, и я даже без запинки нужные словесные формулы отчеканила, заряжая и ускоряя процесс магией, а вот с четвёртым возникла небольшая заминка.

— Стой! — вдруг выкрикнул Эйч, в мгновение оказавшись рядом и схватив мою руку прямо над котлом.

Осторожно отвёл её в сторону и забрал мерный стакан.

— Вы чего? — нахмурилась я.

— Что это? — чуть встряхнул он стаканом у меня перед носом, сверля гневным взором.

Ух, какой у него взгляд был! Серые с предгрозовой синевой глаза практически почернели, и так и метали молнии. Мне даже показалось, что грозой запахло. А лицо такое напряжённое, сосредоточенное. Будто я тут отравить его этими несчастными тёртыми ядрами сонного ореха пыталась.

— Это, — указала пальчиком на стакан в руке профессора, попутно отодвинув его от своего лица, а то надышусь коварным порошочком и буду дня три сонная и вялая ходить, — порошок из ядер сонного ореха, две меры по Кайсу, как указано в рецепте.

Эйч сжал зубы так, что я, кажется, скрежет услышала. Грубо отодвинув меня в сторону, он подошёл к рабочему столу, схватил банку с порошком и продемонстрировал её мне.

— Вот это порошок сонного ореха, адептка Флен, — отчеканил он. — И вы его даже не открывали. А это, — приподнял он мерный стакан, — вы извлекли из внутреннего ящика стола, из отсека для особо ядовитых веществ. И попади этот порошок в кипящую воду, мы с вами уже были бы мертвы.

Я сглотнула, покосившись на стакан в руках профессора, и отступила подальше.

— И знаете, что больше всего интересует меня в данной ситуации? — прищурившись и наступая на меня, произнёс он почти шёпотом.

— Ч-что? — слегка заикаясь и пятясь, спросила я.

— Как вы умудрились легко и непринуждённо открыть этот хропов опечатанный отсек, не приложив никаких усилий и не потревожив защитный контур⁈

Интересный вопрос! И я бы даже задумалась над ним, но вот незадача, во-первых, совершенно не помнила, как это делала, а во-вторых, так страшно стало, что коленки затряслись. Чего он на меня тут орёт? Я его и так боюсь, а он!

Профессор сверлил меня взглядом, ожидая ответа, которого у меня не было. Как я могу отвечать за то, чего даже не помню? Не доставала я никаких ядов, и тем более не взламывала опечатанных хранилищ, которых тут, в опасной близости от адептов, вообще-то, и быть не должно!

А если ты не чувствуешь себя виноватой, как известно, лучшая защита, это нападение.

Упёрла руки в бока, вздёрнула подбородок и заявила:

— Я ничего не взламывала! И вообще, что тут делают опасные яды? Это же рабочая зона для адептов, тут не должно быть неразрешённых к практикумам ингредиентов.

Профессор Эйч удивлённо повёл бровью — очевидно, не ожидал такого поворота — хмыкнул, покачал головой, одним этим жестом показывая, что он думает о моих претензиях и обо мне в целом (явно ничего хорошего, даже, скорее всего что-то нецензурное, но озвучить статус преподавателя не позволяет), и полез в тот самый ящик стола.

Получилось у него не сразу. Сначала пришлось снимать защитную печать, потом убирать тревожный щит, и только после этих манипуляций ящик поддался. И вот как бы я всё это вскрыла? У меня даже знаний нужных нет! Нет, не могла я эту гадость самостоятельно достать, напутал что-то Эйч.

Осторожно ссыпав содержимое стакана в керамическую ёмкость, преподаватель плотно закрыл её, провёл рукой, опечатывая, потом закрыл ящик, вернул все защитные печати и щиты на место, отнёс стакан к ёмкости с очищающим раствором, и только после воззрился на меня ну очень нехорошим взглядом.

— Сегодняшний практикум вам не засчитан, адептка Флен, — категорично отрезал он. — Попытаете удачу завтра. А сейчас… уйди с глаз моих долой, недоразумение.

Он устало вздохнул, помассировал виски и отвернулся, давая понять, что меня тут не желают видеть. Ну уж нет! Я такими темпами действительно до самого выпуска из ПИБА буду наказание отрабатывать. Надо взять себя в руки и доварить уже это треклятое зелье!

Сжала кулаки, зажмурилась, набираясь смелости, и упрямо проговорила:

— Я не закончила. Тут совсем немного осталось.

— Завтра, — не оборачиваясь, отмахнулся он. — Свободна.

А я тихонько подбежала к столу схватила банку с порошком сонного ореха и, пока не помешали, сыпнула прямо из неё в котёл. Пока чистый стакан достану, пока отсыплю две меры, Эйч может заметить и остановить. А я просто обязана доварить это зелье, немного же совсем осталось, уже почти готово. Не хочу и завтра с ним возиться.

Глазомер у меня всегда был отменный, и рецепт я помнила отлично. Так что, судя по тому, как мутное зелье в котле начало светлеть, приобретая прозрачность, получилось всё как надо.

Остался последний штрих: затушить огонь, остудить и добавить катализатор — три капли концентрированной вытяжки из летучего ночного гриба. И всё! Можно разливать.

Профессор Эйч, кажется, решил, что я уже ушла, или просто не хотел смотреть на ноющую адептку, поэтому продолжал стоять спиной ко мне, опершись руками на соседний стол и опустив голову.

Я быстро схватила маленький пузырёк из чёрного стекла и мерную трубочку, встала над котлом, погасила огонь жестом и скороговоркой выкрикнула заклинание мгновенного остужения, одновременно откупоривая пузырёк с вытяжкой летучего гриба.

— Стой! Оно перекипело! — вскрикнул профессор, бросившись ко мне как раз в тот момент, когда с мерной палочки в зелье упала последняя, третья капля.

А я уже благополучно оседала на пол, закрывая глаза и погружаясь в глубокий сон, навеянный повалившим из котла, но зато холодным и бесцветным, как и должно быть, паром.

Эйч

— Стой! Оно перекипело! — крикнул я на ходу, но было уже поздно.

Девчонка умудрилась завершить зелье, только, видимо, не знала, что перекипевшая заряженная вода в сочетании с летучим грибом даёт мгновенную реакцию.

Успел подхватить её в последний момент, уже у пола. Так и хотелось за волосы схватить паршивку, но пожалел белые кудряшки. Уж очень забавно курносое личико в их обрамлении смотрелось.

Выпрямился, держа отрубившуюся адептку на руках, и тут же пошатнулся, но на ногах устоял. Забористую дрянь она сварила, даже через двойную дозу антидота пробирает. Хорошо, что вторую половину тоже сам выпил, а не отдал ей, как намеревался сначала. Как чувствовал, что без эксцессов не обойдётся.

И ведь предупреждали же меня, говорили, что это ходячая катастрофа. Не поверил, как оказалось, зря. Ещё и усталость эта, хватку потерял. Мало того, что несколько суток перед вызовом в академию провёл без сна (на переговорах с горными феями не поспишь, моргнуть не успеешь, как выпотрошат и на косметические декокты пустят), так ещё и это странное чувство беспокойства, преследующее с первых минут появления в ПИБА. Даже несмотря на дикую усталость, ночью так и не удалось поспать.