Под прицелом. Личное дело генерала Ханина (СИ), стр. 9
Глава 11.
Глава 11.
– К нам из главка приходит проверка на следующей неделе. Пока не закончится, меня никто не отпустит, – сглатывая слезы, достаю из комода чистый халат.
Стараюсь говорить спокойно, но кто бы знал, как же я рада этой проверке.
– На сколько это, незаменимая ты моя? – натягивает боксеры Николай. Крутится перед зеркалом. Сжимает руку, напрягая бицепс. Выставляет вперед ногу, будто Щварц на подиуме. Любуется собой, а сам следит за мной, как кот за мышью.
– Месяца на три. Но в любом случае до полугода. По регламенту, - докладываю, а у самой поджилки трясутся от страха.
А ну как сейчас муж придумает очередную схему. Купит мне больничный, или просто-напросто запретит ходить на работу, наплевав на трудовую книжку. С него станется.
И будет очередной скандал.
Но я не хочу уйти из Архива, хлопнув дверью. Не могу подвести девчонок и руководство. Я же с ними десять лет проработала!
– Ну, хорошо. Главное, процесс пошел. Может, оно и к лучшему, – рассуждает Николай, надевая белоснежную рубашку. – Плохо манжет проглажен, Злата, - кивает мне на чуть заметную складочку.
Блин! Я же все воскресенье потратила на его сорочки. Любит мой муж ходить на работу в идеальных кипенно белых. Вот и приходится стирать, чуть крахмалить и гладить. Полдня на это уходит. Муж потом принимает работу. Если что-то не нравится, заставляет переделывать.
«Все должно быть идеально, Злата. И ты тоже»,
- любит он повторять.
Но я к сожалению не соответствую.
– Если в ближайшее время успеем заделать еще одного спиногрыза, то пойдешь сначала в декрет, а потом уволишься. Нам лишнее бабло не помешает… - рассуждает муж, рассматривая с обеих сторон брюки. – Ну что за фигня, Злата? Они же мятые! – роняет раздраженно.
Говорить о том, что он их сам плохо повесил на вешалку нельзя. Еще и по щекам получу.
- Поставь доску, я поглажу, - замечаю примирительно.
Кошусь на часы. Времени в обрез. А между ног ноет противно.
- Я сам, - срывается Николай. – А то сейчас спалишь все к чертям!
- Послушай… Перестань так обращаться со мной, - набираюсь смелости.
Или опять нарываюсь. С мужем так нельзя. Любое противоречие тут же перерастает в скандал. А за воплями как всегда следуют побои. Точные, болючие. Исподтишка.
- А как надо, Злата? – срывается на крик Червонцев. – Ничего доверить нельзя. Ни о чем попросить. Просто бесполезная фигня. Только трахать можно, - цедит он, выдыхая. – Ну что ты тут застыла? – рявкает сварливо. – Опять опоздаешь, идиотка!
Сбегаю в ванную. Включив воду, опускаюсь вдоль стены на пол. Реву белугой. Нужно развестись. Так жить нельзя. Но мне некуда идти. Не к кому обратиться за помощью.
А потом, я прекрасно знаю Николая. Он меня уничтожит, стоит только заикнуться о разводе. Я уже хотела уйти от него. Пять лет назад. Но муж пригрозил и я осталась… Просто другого выхода не было.
– Ты там уснула, Златочка? – слышится из-за двери ласковый голос мужа. – Надо чая попить и ехать на работу, – причитает он. – Без тебя в Архиве пыль на бумажки не осядет, - хихикает гадко.
– Да, я сейчас! – откликаюсь, не задумываясь.
Вернувшись в спальню, надеваю простое хлопковое белье. Николай не любит, когда я ношу кружевные комплекты.
Да их и нет у меня. Когда-то покупала, но муж их все выкинул.
Достаю из шкафа синий брючный костюм и шифоновую блузку.
– Нет. Надень лучше платье, дорогая. С длинным рукавом, – взяв меня за руку, указывает на красные полосы запястья. – Ты все-таки женщина, а не электроовца, – усмехается криво.
Красивое лицо на долю секунды превращается в уродливую маску.
– Какое? – спрашиваю, сдерживаясь из последних сил.
– Реши сама, – огрызается муж. – Или я и тут должен за тебя думать? – роняет в сердцах.
А у меня кровь стынет в жилах.
Зачем? С какой целью Николай постоянно делает из меня недееспособную дуру? Что ему это даст? На долю в его компании я не претендую. Имущества у меня своего нет. Малышку он не любит. Что тогда?
Думаю, и не нахожу ответа.
«Что же ты затеял?» – спрашиваю у нашей свадебной фотографии.
«Поговори с Кирой! Может, она придет на помощь! Должен быть выход!» – вопит здравый смысл.
Да, наверное.
Уже на работе подбираю нужные фразы. И обрываю саму себя. У меня не получится. Просто язык не повернется. Не смогу рассказать даже близкой подруге о своей семейной жизни. О побоях, об издевательствах.
Во-первых, стыдно. Во-вторых, опасно
Если только… узнать через нее телефон генерала и попросить о помощи. Он же не откажет, правда? Я ему все-таки жизнь спасла.
Глава 12.
Глава 12.
Вслед за Златой спускаюсь в хранилище. Она идет деловито, спокойно. Только ключи в руках бряцают. Да еще рукава поправляет.
Нервничает?
Вроде я ничем не обидел…
Почему так?
Пялюсь на идеальную фигуру, стройные ножки. Красивая девочка. Такая нежная, правильная, что сердце щемит.
Кошусь в зеркальные отражения дверей. И самому смешно. Такой кабан здоровый и она, птица мелкая. Так и хочется оберегать… К себе прижать и не отпускать.
Но я ж большой грозный дядька. Всякой фигни себе напридумывал. А она не в курсе моих фантазий.
«Как бы не спугнуть, Сева!» – предупреждаю себя.
Сворачиваю вслед за Златой в полутемный коридор. Проходим в самый дальний конец здания. Злата щелкает выключателем, и над серой металлической дверью зажигается яркий свет. По глазам режет.
– Простите… Тут замки сложные… Сигнализация. Вот и поставили, – словно извиняется она.
Да я знаю. И уж точно никому претензий не предъявляю. Хорош бы я был…
Злата один за другим умело открывает замки. Они прощелкивают с тихим металлическим скрежетом. Потом тянется к кнопке сигнализации специальным брелоком.
«Все правильно. Защита хорошо организована», – отмечаю про себя. В нашем деле каждая бумажка на вес золота…
Осекаюсь на полуслове, когда невесомая полупрозрачная ткань сползает в сторону, повинуясь закону всемирного тяготения.
Что за хрень? Твою ж мать…
Как пришпиленный, смотрю на тонкое девичье запястье. Пялюсь на красные пятна, браслетом опутавшие руку.
Какого?
На загривке шерсть поднимается от ярости.
Выдыхаю, стараясь сдержаться. Тут камеры кругом. И наверняка зав архивом наблюдает за нами. Злате точно не нужны пересуды.
– Прошу, – распахивает она тяжелую сейфовую дверь. Пропускает меня вперед.
– Только после вас, – бросаю шутливо. А у самого внутри полный раздрай.
Что там у нее происходит дома? Что там этот Червь вытворяет? И по какому праву?
Кадык ходит как заведенный. В груди скапливается воздух, и кажется, дышать нечем. А в районе солнечного сплетения уже образуется противная пустота. Верный предвестник ярости.
Пропускаю даму вперед. Прикрываю тяжелую дверь.
– Надо закрыть изнутри. Таковы правила, – поясняет Злата, подлетая к двери. Тоненькими ручками двигает засов.
И снова рукава блузки сползают вниз, обнажая запястья.
Мы стоим рядом. В полушаге друг от друга. Чувствую дыхание Златы и не выдерживаю.
Одной рукой захлопываю дверь. Другой хватаю Злату за локоток.
– Что это? Откуда? – смотрю на нее в упор.
– А-а-а… это… – подбирает она слова. – У меня аллергия… на антибиотики… так проявляется, – отводит взгляд.
– Злата Владимировна, – зову тихо. – Скажи мне правду, – нависаю над девчонкой. А она дрожит от страха.
Это мне о ней все известно. А я для нее посторонний человек. Подумаешь, один раз в туалете столкнулись.
– Вам какие документы нужны? Внутренние номера сшивов есть? – первой стряхивает оцепенение. Отходит в сторону. Включает допотопный компьютер.
Садится за стол, а я опускаюсь на стул напротив.
– Знаешь, – сверлю взглядом. – У меня тоже аллергия, – усмехаюсь криво.
– Очень вам сочувствую, – мямлит девчонка. И снова одергивает дурацкие рукава. Привычно закрывает руки.