Под прицелом. Личное дело генерала Ханина (СИ), стр. 32

– Ну надо же, какое совпадение, – причитает Каролина. Молодая улыбчивая брюнетка. – Вот кто бы сказал, не поверила бы. Рома мне позвонил…– Тараторит она. – Пойдем, Катюш, – берет малышку за руку. – Давайте завтра погуляем. Девчонки, вы как?

– Только у нас на крыше, – категорично заявляет Севастьян. – Пока Злате с Юлей на улицу выходить опасно

– Ушла и молодец, – порывисто хватает меня за руку Каролина. – Все правильно сделала. Жизнь наладится, – обнимает меня как родную

А когда за ней и Катюшкой закрывается дверь, Сева забирает у меня Юльку

– Пора спать, детка, – бережно укладывает в кровать

Накрываю дочку одеялом. Встречаюсь взглядом с Ханиным. Как же он смотрит! Аж мурашки по коже. Кажется, кровь в артериях превращается в лаву

Сева улыбается. Мои губы тоже растягиваются в улыбке. Порывисто делаю шаг навстречу. И попадаю в кольцо крепких рук

Вижу, как на шее у Ханина бьется жилка. Провожу по ней подушечками пальцев. Несмело. Аккуратно

А потом, неожиданно для самой себя, обхватываю крепкую шею обеими руками. Тотчас же мне под попу ложится сильная лапища Севы

Ой, мамочки! Я так могу? Да? Я же никогда!

За все время, что жила с Николаем, ни разу. Он бы мне лещей отвесил, прояви я инициативу. Только муж решал, когда и где мы будем заниматься сексом. Мое мнение его не интересовало

А тут…

Обеими ногами обвиваю торс генерала. Держусь за шею покрепче. А у самой сердце стучит. Вот–вот из груди выпрыгнет

– Златка… Золотая моя, – восхищенно тянет Севастьян. Легко, как пушинку, несет меня в гостиную. Укладывает на диван и сам становится на колени рядом. – Какая же ты красивая… Моя девочка… – целует нежно

А у меня дух захватывает

– Это ты красивый… И надежный, – провожу ладонью по чуть обветренному лицу. Пальцы слегка колет от щетины

– Побриться надо, – морщится Ханин. Трет рукой щеку. – А то как еж, – смеется весело. – Иди ко мне, – ложится рядом. Вминает меня в спинку дивана. Затыкает рот поцелуем. – Я, наверное, никогда не привыкну, что ты рядом

– Я тоже, – утыкаюсь носом в плечо. – Даже не верится… Почему я не ушла раньше? Что меня держало рядом с Червонцевым?

– Меня ждала, – совершенно спокойно заявляет Ханин. Да еще фыркает возмущенно. Дескать, могла бы и догадаться. – Золотая моя, – одна рука ложится мне на затылок, другая заныривает под футболку, жадно скользит по телу. – Девочка моя, – язык Севастьяна вторгается мне в рот

Закидываю ногу ему на спину. Выгибаюсь вперед как кошка. Трусь грудью. И честное слово, сама себя не узнаю

Ханин умудрился нажать на какие-то кнопки. И я из серой зачуханной мышки превратилась в пантеру? Так бывает?

Или все правильно? Если человека все время унижать и оскорблять, он вряд ли будет с ума сходить от любви. Если говорить, что ты неумеха, то все начнет из рук сыпаться

А Ханин… Рядом с ним я себя чувствую королевой. Потому что он любит… И я это нутром ощущаю. Верю. И я его люблю

Даже не понимаю, как такое возможно. Увидеть человека и сразу понять, что он твой. Навсегда

Из постели мы выбираемся, когда начинает темнеть. Сначала яростно, потом медленно занимаемся любовью. А отдышавшись, идем в душ, а следом на кухню

Есть!

– Я так проголодалась, – наблюдаю за Ханиным, ищущем что-то в холодильнике

– А у нас почти ничего нет, – вздыхает он. – Надо в магаз сгонять. Я быстро

– Яйца есть? Я омлет пожарю, – обнимаю его сзади

– Яйца всегда есть, – ржет он. – Но омлет - дело хорошее. А на ужин можно что–то в ресторане заказать. Завтра с тобой пойдем по магазинам, – разворачивается технично. Целует меня в макушку

– Думаешь, Червонцев нас не найдет? – поднимаю глаза

– Он теперь к тебе близко не подойдет, – рыкает гневно Севастьян. – Я не позволю. С понедельника разводом надо заняться, – гладит меня по спине обеими руками. Я поспрашиваю, может, кто знает хорошего адвоката. Хотя у наших, у всех браки крепкие. Ну да ничего… Найдем кого-нибудь… – прижимает меня к себе. – И распишемся сразу, Злата. Меня и так колпашет, – утыкается подбородком мне в макушку. – Ты моя. Я не умею говорить красиво. Нет такого навыка. Но знаешь… Я всегда думал, что любовь – это что-то сверхъестественное. Нереальное чувство. Когда готов умереть ради другого. Нет, и это тоже… Но сейчас я думаю иначе

– И что же по-твоему любовь? – на глаза наворачиваются слезы

– Жить, любить – слова-синонимы. Быть всегда рядом. Просыпаться и засыпать вместе. Растить детей. Не хочу и не умею загадывать, – морщит лоб Севастьян. – Но я просто люблю тебя

– Я тебя тоже, – прижимаюсь к широкой груди. – И страшно боюсь тебя потерять, – выдыхаю порывисто. – Я же только жить начала. С тобой

– Я тоже боюсь, – чмокает меня в нос Ханин. – Поэтому предлагаю две вещи

– Какие? – смотрю на него изумленно

– Во-первых, давай бояться вместе, – улыбается хитренько

– А во-вторых? – уточняю на всякий случай. И глаз не свожу с этого невероятного мужчины

– А во-вторых, – выдыхает он глухо. – Давай поедим что-нибудь… Я могу пожарить яичницу.

Глава 44.

Глава 44.

- Если яичницу, то с помидорами, — сканирую холодильник внимательным взглядом. И сам себя ругаю. Какого не заехал за продуктами? Мотался же с утра по городу

Ответ очевиден. К Злате хотелось. Вот и забыл. Долбоящер

- А они есть? – встав на цыпочки, она заглядывает в холодильник из-за моего плеча

- Да вот, один, — достаю большой розовый помидор. Разворачиваю девчонку к себе. Легонько касаюсь попы.

- Такой и резать жалко, — вздыхает Злата. Но технично забирает его у меня из рук. Обдает кипятком. Снимает шкурку. – Сева, а зелень? – спрашивает буднично

А я у меня бальзам по душе растекается. Моя женщина в моей футболке… На моей кухне… Сдохнуть можно от счастья

Отхожу чуть в сторону. Облокачиваюсь плечом на дверной косяк и любуюсь

Злата режет помидор толстыми розовыми дольками. Раскладывает по сковороде по кругу. И получается цветок с яркими и нежными лепестками. От жарящихся долек поднимается легкий аромат. Масло смешивается с томатным соком, образуя подливку, которую я очень люблю

- Сколько тебе яиц? – выводит из задумчивости Злата

- А? – дергаюсь я. – Да штук пять, — тру затылок. – А ты?

- Мне одного хватит и Юльке немножко, — поворачивается ко мне Злата. Улыбается. А у меня аж сердце поет

- Маловато, — подхожу сзади. Обхватываю обеими руками за талию. Прижимаю к себе. Целую в шею. За ушко. Чувствую, как откликается моя девочка. Дрожит

А потом спохватывается

- Сева! Яичница!

И превращается из дикой кошки в домашнюю

Переворачивает поджаренные дольки. Чуть уменьшает огонь. Вбивает яйца, не повредив желтка. Белок из прозрачной мути сразу же становится белым, а желтки так и остаются яркими солнцами

- Тебе распускать? – снова уточняет Злата

- Нет. Не надо. Я так люблю. Потом еще хлебом собрать

- И я тоже, — заговорщицки хихикает она

Бл… нам еще столько предстоит узнать друг о друге. Хулион мелочей и кое-что посерьезней. Надо будет улучить момент и рассказать ей о Кирилле и Кате. Потом… Когда будет время…

- А зелень есть? – снова интересуется Злата. – Или ты без зелени любишь?

- Да чем больше, тем лучше, — выдыхаю я. Чмокаю любимую в нос. Достаю полузавявший пучок из холодильника. – Только такая. Пойдет?

- Ну конечно, — улыбается мне Злата. Глаза горят. Так и хочется ее потискать. Утащить обратно в койку

Но это мы успеем. Сейчас, главное, поесть

- Тогда я весь порежу, - разглядывает Злата петрушку и укроп. – Я тоже люблю с зеленью, — добавляет, словно спохватившись

- Давай. А я пока доставку оформлю. В холодильнике хоть шаром покати

- А в морозилке? – мимоходом роняет девчонка

- Надо глянуть, — наклоняюсь к заморозке. Открываю верхний ящик. – Тут рыба. Гляди! – достаю пакет с замороженной мелочью. Таранка, карасики, маленькая щучка