Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон (СИ), стр. 36

Я спустилась.

— Личное подтверждение Весты Ларн уже получено? — спросила я.

Глава 12. Я сама это сделала

Незнакомец посмотрел на меня как на случайную помеху.

— Госпожа Ларн уведомлена, — повторил он. — Это служебный вопрос.

— Я спросила о личном подтверждении.

Дежурный поднял голову.

Рейнар спустился следом за мной и остановился у стены. До двери оставалось несколько шагов. Он не перекрыл ее, но человек с тубусом сразу заметил, где он стоит.

— Распоряжение подписано, — сказал первый незнакомец.

— До слушания свидетелей не переводят по одной бумаге, — произнесла я. — Нам это объяснили при всех. Можно проверить через канцелярию.

Я обращалась уже к дежурному.

Он еще раз посмотрел на лист.

— Подождите здесь.

Мужчина с тубусом переступил с ноги на ногу.

— Повозка не может ждать до утра.

— Значит, отпустите ее, — ответил дежурный. — До подтверждения я никого не выдам.

В груди медленно разжался узел.

Правило сработало.

Не потому, что я убедительно выглядела. Не потому, что рядом стоял дракон. Потому, что человек за столом наконец сопоставил предъявленную бумагу с полученным приказом.

Он позвал второго стражника и отправил его в канцелярию.

Незнакомцы переглянулись.

Я увидела этот короткий взгляд и отступила к лестнице. Не к двери. Не между ними и выходом.

Рейнар чуть повернул голову.

Он понял.

— Мы можем вернуться позже, — сказал человек с листом.

Дежурный протянул руку.

— Распоряжение оставьте. Его нужно зарегистрировать.

— Это подлинник.

— Именно поэтому.

Мужчина потянул бумагу к себе.

Дежурный не отпустил.

Второй незнакомец сделал шаг к двери.

Рейнар встал у прохода.

— Дождитесь проверки.

Тот сунул руку под плащ.

Я не успела испугаться по-настоящему. Все произошло быстро и некрасиво: Рейнар ударил по запястью, прижал мужчину к дверному косяку, из-под плаща выпал короткий клинок. Дежурный крикнул караулу. Первый незнакомец отпустил лист и поднял руки.

Никто не обратился.

В пределах внутреннего двора действовал тот же контур, что у коронного здания, а в узком проходе для крыльев все равно не было места. Рейнар удерживал человека обычными человеческими руками, пока подбежавший стражник не принял его.

Я стояла у лестницы и смотрела на клинок на полу.

Он был маленьким.

Таким легко было бы пригрозить вознице. Перерезать веревку. Заставить человека замолчать в тесной повозке.

Дежурный поднял глаза.

— Вы не ранены?

Я покачала головой.

Рейнар подошел ко мне.

— Ты отошла вовремя, — сказал тихо.

Я кивнула.

Колени дрожали уже теперь, когда ничего делать не требовалось.

Веста приехала после проверки, еще до полуночи.

На ней был простой темный плащ, волосы собраны наспех. Она не тратила времени на раздражение. Прочла распоряжение, выслушала дежурного, спросила, где находятся задержанные.

— Я такого приказа не давала, — сказала она. — Перевода не будет.

Подпись одного из должностных лиц оказалась поддельной; названного в бумаге согласования в журнале не существовало. Печать воспроизводила внешний рисунок, но документ не прошел ни одного обязательного внутреннего подтверждения.

Этого было достаточно, чтобы не отдавать человека в неизвестную повозку.

Дальше следовало выяснить, кто ее нанял.

Веста распорядилась проверить возницу и след оплаты. Мартена перевели в другую комнату внутри охраняемого здания, не выводя во двор. Дежурный караул усилили.

Я сидела на скамье с чашкой воды.

Рейнар рядом.

Когда Веста подошла, я поднялась.

— Останьтесь, — сказала она. — Мне достаточно, что вы уже помогли соблюсти приказ.

— Они могли увезти его?

— Если бы дежурный принял бумагу без проверки — да. Теперь он ее проверил.

Она не стала делать из меня единственного человека, спасшего всю комиссию.

Мне это понравилось.

Мы действовали вместе, каждый на своем месте. Возможно, именно так и выглядела защита, которой можно было доверять.

Веста посмотрела на Рейнара.

— Благодарю за то, что передали задержанного караулу.

Он коротко кивнул.

Она ушла.

Я допила воду.

— Мне не жалко Кроу, — сказала я тихо.

Рейнар повернулся ко мне.

— Я знаю.

— Но я рада, что его не увезли.

— Я тоже.

Я поставила чашку.

Этого разговора оказалось достаточно.

Остаток ночи мы провели у меня.

Не потому, что я боялась заснуть одна. Хотя боялась тоже. Мне просто хотелось быть рядом с человеком, с которым не нужно превращать каждое чувство в окончательный вывод о собственной душе.

Наутро я дала короткое объяснение о случившемся.

Рейнар — свое.

Историю с подложным распоряжением приобщили к проверке давления на участников. Она не заменяла старые доказательства, но делала особенно ясным, почему до слушания оставалось недостаточно просто ждать.

Двадцать девятого июня я получила готовое платье.

Портниха принесла его сама, осторожно развернула на кровати и попросила примерить. Ткань легла ровно, ворот не давил, застежки находились спереди.

Я несколько раз подняла руки.

— Удобно, — сказала я.

Женщина улыбнулась.

— Значит, сделано правильно.

Вечером я положила рядом с платьем рабочий футляр.

Не собиралась брать инструменты в зал. Но мне хотелось утром увидеть их прежде, чем увижу чужие лица. Тонкие лопаточки, нож, маленькое увеличительное стекло. Вещи, с помощью которых я умела делать что-то хорошее.

Рейнар принес мне лист с порядком вызова.

— Ты одна из первых.

— Так лучше.

Он сел рядом.

— Хочешь еще раз проговорить?

Я посмотрела на подготовленные записи.

Потом покачала головой.

— Если повторю еще раз, начну звучать как чужой текст.

Рейнар убрал лист.

Мы сидели у окна и смотрели, как во дворе гасят лишние фонари. Где-то далеко проехала ночная повозка. Я вдруг подумала, что в городе тысячи людей готовятся к обычному завтрашнему дню, и мне захотелось когда-нибудь снова стать одной из них.

— После слушания я хочу купить вишни, — сказала я.

Рейнар повернулся.

— Вишни?

— Мы видели у ворот. Я все время думаю о них.

Он улыбнулся.

— Купим.

— Даже если день будет плохим.

— Даже тогда.

Я положила голову ему на плечо.

Тридцатого июня стояла жара.

Коронный зал открыли рано. На каменном полу еще держалась прохлада, но у входа уже пахло нагретой пылью и дорогими духами. Люди пришли задолго до начала, занимали места, наклонялись друг к другу, обменивались предположениями.

Я видела среди них знакомые лица.

Управляющего нашими складами.

Женщину, которая поздравляла меня с помолвкой.

Двух торговцев, бывавших у отца.

Кто-то отвел взгляд. Кто-то кивнул. Одна пожилая дама долго смотрела на Рейнара, потом на меня, будто пыталась заново расставить нас в знакомой истории.

Я не стала помогать.

Валент вошел почти перед началом.

Темный камзол, светлая рубашка, серебряная застежка у горла. Волосы уложены, лицо усталое ровно настолько, чтобы вызвать сочувствие. Рядом шел поверенный с портфелем.

Он увидел меня сразу.

На мгновение его взгляд остановился на моем платье.

Потом на Рейнаре.

Валент слегка наклонил голову, будто мы встретились в гостиной и между нами существовало всего лишь неловкое недоразумение.

Я вспомнила чашку на блюдце.

Он не помнил.

Для него той комнаты еще не было. Не было шести лет, в которых я понемногу исчезала. Не было утра, когда я поняла, что умру рядом с человеком, называвшим это заботой.

Сегодня ему предстояло отвечать за поступки этой жизни.

Этого было достаточно.

Слушание вел председатель коронной судебной палаты. Веста представляла результаты проверки; рядом сидели секретари и специалисты, проводившие осмотр документов.