Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон (СИ), стр. 26

— Госпожа Ровен?

Я отложила работу.

— Я.

— Меня зовут Эда. Я жена Каспара.

Инга подняла голову.

Я спросила, хочет ли гостья поговорить наверху или остаться там, где видна дверь.

Она выбрала дверь.

Мы сели у маленького стола для посетителей. Инга ушла к прессу, достаточно далеко, чтобы не слышать тихую речь, и достаточно близко, чтобы я не оказалась одна.

Эда посмотрела на мою повязку.

— Он сказал, вы не стали обещать.

— Не стала.

— Все остальные обещают.

Я не спросила, кто именно.

Она сама продолжила:

— Когда ему дали деньги, он принес их домой и сказал, что получил хороший заказ. Потом велел собираться. Я спросила, почему так быстро. Он накричал. Раньше не кричал.

Эда потерла большим пальцем край сумки.

— Потом ночью рассказал. Не все. Но достаточно. Я хотела вернуть деньги. Он сказал, что от этого ничего уже не изменится.

— Вы знаете, кому он передал пакет?

Она посмотрела мне в лицо.

— Знаю.

В мастерской скрипнул пресс.

Я удержала себя от вопроса, который хотел вырваться первым.

— Эда, я не могу обещать, что Каспара не накажут. Могу добиться, чтобы его рассказ записали и передали человеку, который ведет независимую проверку торговых дел. Коронной уполномоченной. У нас уже есть бумаги отца, и они отправлены ей.

— Независимую от Орсана?

— Насколько я могу судить — да. Ее зовут Веста Ларн. Вы можете узнать о ней сами.

Эда кивнула.

— А до того, как она нас примет?

— Есть дом в Риане. Есть люди, которые уже помогли мне уйти от охраны Орсана. Можно договориться о дороге, переночевать в безопасном месте, не объявляя всем, кто вы. Но я сначала должна написать. Я не приведу вас куда-нибудь, надеясь, что все устроится по дороге.

Она некоторое время молчала.

Потом спросила:

— А если он расскажет то, чего вы не хотите слышать?

Я посмотрела на рабочий стол, где лежала книга чужой матери.

— Тогда это тоже придется записать.

Эда выдохнула.

Кажется, именно этого ответа ей не хватало.

Каспар пришел после закрытия мастерской.

Остановился рядом с женой, не садясь.

— Я передал пакет Кроу, — сказал он.

Имя легло между нами, тяжелое и давно ожидаемое.

Я не стала говорить, что знала.

Не знала. Подозревала.

— Запечатанным? — спросила я.

— Да.

— По поручению отца?

— Нет.

Эда положила ладонь ему на локоть.

Каспар дернулся, потом накрыл ее руку своей.

— Он знал, где мы живем. Знал, в какие дни Эда ходит на рынок. Сказал, что у него неприятности бывают даже с аккуратными людьми.

Я слушала.

— И заплатил, — добавил Каспар, глядя мимо меня. — Не надо думать, будто я святой. Заплатил тоже.

— Подробно расскажете при свидетелях. С датами. Так, чтобы можно было проверить.

— Вы не будете писать, что я просто случайно увидел?

— Не буду.

Он опустился на стул.

Выглядел старше своих лет.

Мы договорились о простом: я отправляю сообщение в Риан, они пока остаются на нынешнем месте и не увольняются заранее. Об ответе узнают через заведующего артелью, который уже согласился передавать закрытые письма. Встречаться у мастерской каждый день не нужно.

Каспар спросил, могу ли я дать денег на дорогу.

Я открыла тетрадь расходов.

Могла оплатить часть.

Остальное нужно было запросить у Рейнара вместе с помощью.

Раньше меня унизила бы необходимость признать предел собственных возможностей. Теперь я сказала:

— Вот это могу сама. Остальное уточню. Завтра сообщу, что удалось.

Эда посмотрела на цифры.

— У нас тоже немного есть.

Каспар хотел возразить.

Она повернулась к нему.

— Мы не можем все время ждать, что кто-нибудь заплатит за то, чтобы мы перестали бояться.

Он закрыл рот.

Я подумала, что этому разговору между ними гораздо больше дней, чем я знаю.

Письмо Рейнару отправили с быстрым почтовым рейсом.

Я указала, кого нашла, что именно услышала и чего пока не знаю. Попросила организовать дорогу для трех человек, включая меня, и отдельно написала, что Каспар не получил от меня обещания безнаказанности.

Потом долго смотрела на последнее предложение.

Добавила: «Я хочу приехать сама. Не только потому, что везу свидетеля».

Утром, пока письмо шло в Риан, я закончила хозяйственную книгу.

Срезала лишний край новой ткани, прижала корешок, проверила, как ложатся страницы. Инга подняла том обеими руками, открыла в нескольких местах и кивнула.

— Хорошо.

Мне не понадобилась большая похвала.

Этого было достаточно.

Я попросила у нее еще один небольшой заказ на будущее.

Она посмотрела внимательно.

— Ты возвращаешься к Астену?

— Да.

— Потому что там нужен Каспар?

Я выдержала ее взгляд.

— И потому, что хочу к Рейнару.

Уголок Ингиного рта дрогнул.

— Уже по имени.

— Ты знала?

— Ты каждый раз, когда получаешь его письмо, перестаешь слышать половину мастерской.

Я уткнулась в край стола.

— Это так заметно?

— Мне — да.

Она села рядом.

— Аделина, я не буду говорить тебе, кого любить. Но свою работу не отдавай снова за чужое хорошее настроение.

Я подняла голову.

— Не хочу.

— Тогда возьми заказ. Его можно делать где угодно, если есть стол и свет. Оплата обычная. Срок обсудим письмом.

Она положила передо мной небольшую книгу с поврежденными застежками.

Я провела пальцем по корешку.

В моем будущем появлялось что-то, что можно было положить в дорожную сумку и увезти с собой.

Ответ пришел к концу следующего дня.

Рейнар не обещал чуда.

Он согласовал места в обозе, который шел под охраной двух нанятых стражников, и отправил Торена встретить нас на почтовом дворе. Тот знал людей, сопровождавших обоз, и мог проверить, что на месте находятся именно они. До Риана Каспару с женой предлагали ехать как обычным пассажирам. Рассказывать историю каждому встречному не требовалось.

В конце Рейнар написал:

«Я жду тебя».

Я сидела с этим коротким предложением до тех пор, пока Инга не напомнила, что свечи стоят денег.

Ночью перед отъездом я почти не спала.

На столе лежала заработанная плата, в сумке — новый заказ и рабочие копии. За стеной Инга закрывала мастерскую, проверяла окна, передвигала ведро от протекавшего угла крыши.

Я спустилась помочь.

Она посмотрела на меня.

— Что?

— Ничего. Хотела побыть рядом.

Инга подвинулась, освобождая место у двери.

Мы вместе дослушали дождь.

Рано утром, перед отъездом, мы с Каспаром и Эдой еще раз встретились у заведующего.

Торен приехал уставшим, с дорожной пылью на сапогах. Левую руку уже не держал на перевязи, но пальцы разгибал осторожно.

Он посмотрел на Каспара.

Тот сразу поднялся.

— Я не…

— Я вас еще ни о чем не спросил, — сказал Торен. — Сначала дорога. Потом объяснения.

Эда выдохнула.

Торен проверил наши вещи, спросил, нет ли среди них чужих свертков, и объяснил порядок остановок. Говорил без угроз. Каспар слушал так внимательно, будто цеплялся за каждое конкретное действие.

Вернувшись за сумкой, я застала Ингу на крыльце. Она обняла меня.

— Пиши сама, — сказала она.

— Сама.

Дорога назад отличалась от той, по которой я приехала.

Не потому, что исчез страх. Каспар вздрагивал от каждого всадника, Эда держала документы под одеждой, Торен несколько раз менял место рядом с повозкой. Я все еще смотрела на чужие руки прежде, чем на лица.

Но я везла человека, которого нашла собственной работой и терпением.

Не знанием будущего.

Не чьим-то приказом.

И сама выбрала, куда еду.

У дома в Риане уже горела лампа над дверью.

Рейнар вышел, когда повозка остановилась. Я увидела его и неожиданно забыла все слова, которые придумывала в дороге.

Он помог мне спуститься.