Белая ворона на факультете Теней. Трилогия (СИ), стр. 22
На это я решила, что пусть ответ на вопрос мне неизвестен, зато я знаю точную дату, которую выбьют на моем надгробии. Источник тоже мне предельно понятен – уморили на Истории Разломов.
Но не успела я придумать, как озвучить это умозаключение вслух, как внутри меня что-то произошло. Словно в глубинах разума всколыхнулось нечто темное… Вернее, оно показалось мне именно таким, потому что пришло откуда-то из дальних уголков памяти – но сразу же посветлело, и я вместе с ним.
Даже засияла, потому что ответ был мне известен.
Я знала и дату, и источники, поэтому заговорила – быстро, чтобы случайно ничего не забыть и оно бы не вернулось туда, откуда явилось.
- Первые разломы появились в нашем мире около тысячи лет назад. Нам неизвестна точная датировка… – Магистр Дорн открыл было рот, но я оказалась быстрее: – Зато мы знаем, когда появилось первое о них упоминание. Работа историка Алдариса «Временные вехи», написанная в 3217 году. Страница двести пятнадцать, если брать издание Мортона и Сыновей. А вот месяц написания «Вех» не скажу, потому что сведений у нас об этом не имеется. Можете снизить мне оценку, магистр Дорн!
И захлопала ресницами.
Ну что же, от созерцания своей сумки преподавателя я отвлекла, но меня было уже не остановить. Знания буквально рвались наружу, поэтому я назвала точное количество первых разломов, а затем перешла к классификации монстров, хотя никто меня об этом не просил.
В притихшем классе я перечислила всех тех, кто терзал наше королевство около тысячи лет назад, причем сделала это строго по классификатору архимага Делирия.
Затем назвала точный год установления первых Врат Хаоса и имена шестерых бесстрашных магов, которые воплотили это в жизнь.
- Двое из них, чтобы замуровать Врата изнутри, должны были отправиться в Разлом. Они понимали, что уже… это будет уже окончательное решение, и вернуться в наш мир они уже не смогут никогда. Но они сделали свой выбор. Пожертвовали жизнями, чтобы у их потомков появилась надежда на достойное существование. Мне назвать их имена, магистр Дорн? Кстати, они обладали Темной магией, хотя Светлые любят приписывать эту заслугу себе. Но они неправы – потому что их заслуга была больше теоретическая, тогда как наша… В смысле, Темных, она оказалась практическая.
И замолчала.
Молчал и преподаватель, молчал весь класс, и мне казалось, что я слышала, как хлопала ресницами Аленора – потому что две других девицы, подозреваю, все еще оставались в лазарете, слишком сильно «устав» на кроссе.
- Пожалуй, этого будет более чем достаточно, – наконец нарушил тишину магистр Дорн. – Садитесь на свое место, мисс Астер! У вас высший балл по моему уроку, о чем я непременно сообщу администрации академии.
И я пошла, чувствуя, как онемела нога. Думала о том, что мне все-таки не помешает добраться до лазарета и сменить повязку, пока я окончательно не истекла кровью.
Но уже по завершении этого урока.
Противный Эрго Ранси – первый, кого отправил в «полет» мой дневник, – все-таки выставил подножку, когда я ковыляла мимо его парты, потому что Аленора заняла мне место рядом с собой в дальнем конце аудитории.
Но подлость заметил магистр Дорн; причем даже раньше, чем я. Вскинул руку, и с его ладони сорвалась молния. После этого Ранси немного задымился и стал дышать, словно рыба, выкинутая из моря на сушу.
- Последнее предупреждение, – заявил ему магистр Дорн. – Еще одна подобная выходка, и вы переберетесь на кладбище, молодой человек! А я прослежу, чтобы вас закопали как можно дальше от входа, так что поток посетителей к вашей могиле уже скоро оскудеет.
На это я сдавленно усмехнулась.
Кажется… Вот же странно, но мне начинало нравиться – здесь, в Академии Темных Сил, на факультете Теней!
Глава 7
Вендис вошла в нашу комнату как раз тогда, когда я успела вдоволь пообщаться с дневником и испытывала по этому поводу самые противоречивые эмоции.
Больше всего мне хотелось взять и выкинуть артефакт на помойку, еще и с размаху поддав ему пинка. Затем я подумала, что таким образом кто-то сможет его найти, после чего либо дневник его прикончит, как едва не поступил с Эрго и Кайром, либо обнаруживший станет свидетелем моей письменной истерики.
Поэтому лучше сжечь дневник в демоническом Темном пламени.
Правда, таким я не обладала, но решила, что уж что-нибудь придумаю. Потому что мой невидимый абонент выбесил меня так, что сил моих больше не оставалось его терпеть!
Причем исключительно своим молчанием.
К этому времени я уже стала догадываться, что если по моим написанным строчкам пробегала туманная магическая дымка, а затем они становились будто впечатанными на странице дневника, то это могло означать, что на той, другой стороне их прочитали.
Другого объяснения у меня не нашлось, а это показалось вполне логичным.
Так вот, прочитав все то, что я ему написала, дневник не спешил мне отвечать, хотя я уже битые полчаса валялась в пустой комнате, дожидаясь его реакции, а еще дополняя и выплескивая на страницы артефакта свои эмоции.
Как я оказалась в своей комнате в одиночку? Все просто.
Так уж вышло, что после урока у магистра Дорна я все же явилась в лазарет, сказав Аленоре, что справлюсь сама. После чего прихромала, и даже не через портал, который никто не спешил для меня открывать.
По дороге порадовалась, что никто меня не донимал. Старший курс был занят – кажется, пришла их очередь отдуваться на стадионе у магистра Грума, так что Кайру сейчас было не до меня, а Шейнар, наверное, уполз в свою нору зализывать вчерашние травмы.
Увидев мою кровавую повязку, а потом и разошедшуюся рану, целительницы пришли в полнейший ужас. Заявили, что мне было велено не тревожить ногу и держать ее в полном покое. Поэтому бежать в главный корпус, чтобы успеть на занятие, не следовало, и ни к чему хорошему это не привело.
В общем, мне выдали официальное разрешение не идти на следующую пару, после чего заново перебинтовали рану и отправили отлеживаться в своей комнате, чем я и занималась.
А заодно написала в дневнике целое сочинение.
- Я к тебе по-доброму, а ты вот как со мной! – в сердцах заявила я молчаливому артефакту, когда мое терпение лопнуло окончательно.
Потому что строчки уверенно впитывались, зато ответа на мои философские трактаты на тему «Что это означает – избавиться от Шейнара Корвина?» так и не появлялось.
Наконец, когда я всерьез принялась размышлять, пусть и чисто теоретически, как избавиться от артефакта, произошло сразу две вещи.
Первая – дневник все-таки снизошел до ответа, но два появившихся предложения смотрелись донельзя убого под моими полутора страницами размышлений и описаний того, как прошел мой день.
Дневник сообщал мне следующее (что тоже было по большому счету возмутительно):
«Вендис не должна приближаться к Шейнару Корвину, проследи за этим! И сама не вздумай в него влюбляться, иначе произойдет катастрофа».
- И точно, в драконью топку тебя! – в сердцах заявила я, хотя драконы в нашем мире давно уже вымерли.
А вот дружба и человеческая симпатия нет, потому что явившаяся переодеться перед мероприятием на плацу Вендис пришла в ужас, увидев мою перебинтованную ногу. Принялась расспрашивать, что произошло, кругля глаза во время моего рассказа об испытаниях на стадионе и моем героическом «подвиге» на полосе препятствий.
Затем спросила, как прошел урок у магистра Дорна и такой ли он зверь, как все о нем говорят. Этот преподаватель будет вести у них другой предмет, и она уже наслышана о его строгости.
- Все было хорошо, – улыбнулась я. – Мне пришлось выйти к доске, и я рассказывала историю появления Разломов. Упомянула источники, и магистру Дорну такое пришлось по душе. Судя по всему, ему нравится точность.
Откуда я все это узнала, говорить не стала. Мне бы еще самой понять!