Жена незнакомца, стр. 2

Приложив руку к груди, чтобы унять стук сердца, Бет мысленно представляет, как Марта заходит в дом, торопливо бормоча извинения. Но инстинкты, словно мачете, рубят эти надежды на корню. С Мартой случилось что-то плохое, Бет чувствует это, как зверь чует опасность.

Надо заварить чай… нет, лучше кофе – он поможет собраться с мыслями и сосредоточиться. Еще нужно позвонить в полицию… но там ведь начнут задавать вопросы…

– О господи, Марта, где же ты? – в отчаянии шепчет Бет. – Пожалуйста, найдись.

Сколько нужно ждать, прежде чем заявить о пропаже человека? Час? Два часа? Или лучше потерпеть до утра? Не покажется ли это подозрительным? Марта ведь взрослая женщина, она могла просто уйти на прогулку; скоро вернется, и тогда… Бет понимает, что цепляется за хлипкую надежду, лишь бы не звонить в полицию. Впрочем, у нее есть на то веские причины.

Черт, что же делать? Нужно обязательно сообщить о случившемся… но ведь тогда ей начнут задавать вопросы… Эта мысль пугает ее до дрожи. Может, так и должно быть; вдруг исчезновение Марты – это знак, что пора раскрыть все карты прямо здесь и сейчас?

Бет решает проверить комнату Марты – вдруг та все-таки взяла какие-то вещи. На первый взгляд все на месте. Марта не терпит беспорядка, и ее спальня так же безупречна, как и весь дом в целом. Кровать заправлена, подушки взбиты, косметика аккуратно расставлена на столике. Бет открывает ящик и осторожно перебирает содержимое: ватные диски, предметы гигиены, норвежские кремы… Закрывая комод, она замечает, что дверца шкафа приоткрыта. Заглянув внутрь, видит пустые вешалки… Нет и большой яркой сумки, которую Марта всегда берет с собой в отпуск. Зачем это она ей понадобилась?

Озадаченная, Бет пытается вспомнить, кому из друзей Марты можно позвонить. Родных у той нет, только брат в Норвегии, но его имени она не знает и номера, разумеется, тоже. Может, поискать его в социальных сетях?..

Вернувшись на кухню, Бет кусает губы и смотрит в сад через стеклянные двери. Мысли путаются, сбиваются, рвутся на середине… И вдруг взгляд цепляется за темное пятно на газоне. Поначалу кажется, что это очередной хлам, оставшийся от строителей: сейчас возле дома копают яму под бассейн, и весь сад завален инструментами.

Бет, прищурившись, прижимается носом к стеклу. Машинально открывает двери и выходит наружу. Босиком, в одних носках, торопливо шагает по траве. Дождь сыплет мелкими каплями, лезет в глаза и мочит волосы. Сердце колотится, адреналин придает шагам небывалую легкость. Горло перехватывает тугой, как удавка, страх.

На траве лежит шарф Марты: желтый, из шелка с необычным узором. Ее любимый, она часто его надевала. Что он делает на земле в саду?

Бет наклоняется, чтобы поднять его. Мокрая ткань скользит между пальцами, и внезапно накатывает ужас.

Дождь переходит в ливень, и тяжелые капли больно бьют по плечам.

– Господи… боже мой! Марта!

Бет бросается в дом за телефоном.

1

Октябрь 2019 года

Я отлично помню тот день. Мне позвонили в разгар выходного. Я лежал на диване, пытаясь заснуть, и телефон вырвал меня из полудремы. Это было вскоре после того, как Рэйчел и нашего еще не рожденного ребенка убил мерзавец, чье имя я не хочу произносить даже в мыслях. Прошло месяцев шесть или, может, чуть больше, но по ощущениям – всего пара дней. Тогда я застрял на первой стадии скорби, и сон стал для меня зыбким сумраком, в который я то проваливался, то всплывал. С тех пор как моя невеста умерла, я ни разу не спал по-настоящему, только урывками, не дольше пары часов. Уже неплохо по моим меркам. Навык, кстати, пригодится: Фиона вот-вот родит. Точнее, как она говорит, «разрешится от бремени». Терпеть не могу эту фразу. Своего ребенка я бременем не считаю – но кто я такой, чтобы спорить с беременной женщиной? Да и вообще – с любой представительницей слабого пола?

Когда-то я и представить не мог, что окажусь в роли отца – и все благодаря то ли подружке, то ли случайной любовнице, с которой мы переспали однажды, а она взяла и залетела. Но, пожалуй, лучше меня никто не знает, что жизнь не спрашивает, готов ли ты к переменам. Она просто тащит тебя по дороге, маршрут которой никому не известен.

– Шеф, у нас вызов из Бакхерст-Хилл, – сказала Люси Дэвис, запыхавшись так, будто бежала по лестнице. Я тогда подумал: не слишком ли она возбуждена? Дэвис влюблена в работу. Хорошо, что она не успела очерстветь и стать циничной. Надеюсь, она никогда не увидит мир в тех красках, в каких вижу его я. – Звонила женщина, Бет Лоулер. Она вернулась домой и обнаружила, что их нянька, Марта Ларссен, двадцати восьми лет от роду, пропала. По словам хозяйки, она оставила ребенка в доме одного. Задняя дверь была открыта.

Я протер глаза, смахивая остатки сна.

– Записки не было?

– Не было. Ни записки, ни вещей. Сумка на месте, ключи тоже, машина у крыльца… женщина просто исчезла. Говорят, такого за ней прежде не водилось. Очень надежная и никогда бы не оставила ребенка одного даже на пять минут. Дилейни уже выехал.

Я застонал. Только его нам и не хватало. Дэвис прекрасно знает, что я терпеть не могу этого типа, – и есть за что. Он вечно ведет себя так, будто мы с ним соревнуемся и ему кровь из носу нужно доказать свое превосходство.

– Прекрасно.

– Соглашусь, – кивнула Дэвис. – Так что надо ехать, шеф. Скорей!

Я уже напяливал нестираную рубашку, застегивая пуговицы одной рукой, а Дэвис диктовала мне адрес.

Не успел я переступить порог дома Лоулеров, как сразу ощутил давление: воздух вокруг густился туманом, мешая двигаться. Громко и пронзительно плакал ребенок, не давая сосредоточиться на словах свидетельницы. Бет Лоулер тщетно, в панике, пыталась успокоить дочку. Дети все чувствуют. Они как живые детекторы: без развитой речи их эмоции передаются напрямую, через инстинкты. Взрослым надо бы поучиться у них чуткости. В тот день маленькая Лили Лоулер явно чувствовала беду.

– Простите… – сказал я, виновато посмотрев на хозяйку дома, и перевел взгляд на Дэвис, которая напряженно вслушивалась сквозь шум. – Может, поговорим где-нибудь в более спокойной обстановке?

– Это вы простите, – замотала головой Бет. – У нас затянулся кризис трех лет…

Я уловил напряжение в ее голосе.

– Миссис Лоулер… Бет, верно?

Она кивнула, убаюкивая дочку.

– Расскажите, что произошло. С самого начала.

2

Июнь 2018 года

– Марта. Ее зовут Марта Ларссен. Она из Норвегии. Ей двадцать восемь лет, и…

Бет пытается успокоить Лили. Та извивается, хнычет, то и дело всхлипывает, и Бет никак не может сосредоточиться на вопросах полицейского. Она вообще ни на чем не может сосредоточиться. Единственная мысль сверлит голову: теперь, когда она вызвала полицию, вся правда выплывет наружу. А меньше всего ей хочется, чтобы люди узнали о ее грехах – и уж точно не таким образом. От напряжения она едва не дрожит и мысленно умоляет дочь: «Пожалуйста, замолчи… дай мне подумать!»

– Может, я отведу ее в другую комнату? – предлагает женщина-полицейская с улыбкой. – Поиграю с ней, постараюсь отвлечь. Тогда вы сможете спокойно рассказать детективу Райли все, что знаете, и мы подумаем, куда могла деться Марта. Хорошо?

– Хорошо, – эхом откликается Бет.

Соображает она с трудом: мысли мечутся по кругу и ни одну не удается поймать за хвост.

– Простите, – вдруг спохватывается она. – Вы присядете? Выпьете что-нибудь? Чай, кофе, сок, воду?

– Нет, спасибо.

Детектив садится за стол.

– Когда вы последний раз видели Марту?

Бет сглатывает. Здравый смысл твердит: надо быть честной. Может, если она скажет правду, ее поймут? Но язык словно сковывает морозом. Вдруг Марта найдется сама? Тогда не придется ничего объяснять. Поскорей бы она пришла!

– Утром, когда я собиралась в спортзал.