Запретная (СИ), стр. 2

Голубая кожа, синие волосы с выбритыми висками и такая же синяя борода. А глаза, переливающиеся голубым цветом без зрачков, и вовсе навевали ужас. От всей фигуры будто тянуло холодом и морозом.

Я замерла на пороге, не в силах сделать ни шага вперёд. Ледяной взгляд пригвоздил меня к месту. Хотелось бы, чтобы в нём было равнодушие. Но нет. Там плескалось вожделение. В уголках тонких губ мелькнула едва заметная усмешка. Он всегда чувствовал, как я его ненавижу. И убила бы при первой возможности. И именно это, похоже, его забавляет и возбуждает. Он видел меня на ринге и знает, что мне хватило бы на это коварства и сил, но…

Кредиты решают всё.

— Сальма, — прозвучал его низкий, сиплый голос, от которого по позвоночнику пробежал холодок. – Я скучал. Иди ко мне, моя боевая эльроечка.

Усилием воли я заставила себя сделать шаг, потом ещё один. Бо что-то пробормотал, извиняясь, и поспешно ретировался, оставив нас наедине.

Дверь встала в паз с едва заметным скрипом.

«Надо прислать робота для смазки» — промелькнула несвоевременная хозяйственная мысль.

Мальвиец не сводил с меня взгляда, словно хищник, оценивающий добычу. Я постаралась не выдать дрожь, охватившую меня.

— Ты изменилась, — проговорил он, окинув меня оценивающим взглядом. — Стала… сдержаннее. Но я-то знаю, какой вулкан скрывается под этой маской. Не ледяной, как на моей планете, а огненный, обжигающий.

Мужчина медленно приблизился ко мне, будто крадущийся зверь. Я чувствовала его дыхание на своём лице, ощущала исходящую от него опасность. Он был воплощением власти и жестокости, и я знала, что в его руках моя жизнь ничего не стоит. Его первое прикосновение к лицу было обжигающим, словно клеймо. Я замерла, стараясь не выдать отвращения.

— Ты скучала?

— Да.

Мальвиец усмехнулся и провёл пальцем по моей щеке, отчего меня невольно передёрнуло.

— Врёшь. Я хочу убедиться, что ты не забыла меня.

— Я помню, — ответила, стараясь говорить ровно, хотя каждое слово давалось с трудом.

Он снова усмехнулся, на этот раз более зловеще. Его ладонь скользнула к моей шее, сжимая её нежно, но ощутимо. Палец прошёлся по незажившей ране и надавил. Дыхание перехватило. Я невольно отшатнулась, но он удержал меня, не давая отступить.

— Хорошо, что помнишь, — прошептал мальвиец, наклонившись ближе. — Я смогу воплотить с тобой всё, о чём мечтал в разлуке.

Он отпустил меня, отступая на шаг. В его глазах плясали огоньки предвкушения. Сев на диван, он откинулся на спинку. Достал из-за пояса длинный кинжал и бросил. Тот приземлился в нескольких сантиметрах от моей ноги и воткнулся в мягкое покрытие пола.

— Танцуй. Я хочу видеть, в какой ты форме.

Сердце бешено колотилось, когда я подняла кинжал. Тяжёлая ручка, усыпанная драгоценными камнями, неудобно легла мне в руку. Слишком широкая, предназначенная для большой ладони. Но я бы и с такой справилась, направив лезвие точно в цель. Мальвиец это знал и наслаждался моей беспомощностью.

Как же я ненавидела себя в этот момент, когда продавала свои принципы, своё тело, свою свободу за кредиты! Но не зря помедитировала у себя в комнате, прежде чем прийти сюда, и вспомнила о цели. А уж какими средствами она будет достигнута…

Перетерплю. Я живучая тварь.

Собрав остатки самообладания, я сделала глубокий вдох и медленно вышла на середину комнаты. Тело помнило движения, отточенные годами тренировок. Я начала танцевать боевой танец, стараясь вложить в каждый жест не боль и отчаяние, а силу и вызов. Пусть видит, что я не сломлена.

Выбранная мальвийцем на этот раз мелодия, разливающаяся по комнате, по иронии судьбы, была моей любимой. Или это не случайно? Подлиза Бо. Наверняка это его рук дело. Под эти звуки когда-то я мечтала о любви и свободе, а теперь должна демонстрировать свою покорность этому чудовищу. Но в танце я чувствовала себя живой. Каждое движение было протестом, каждая поза — криком души.

Мальвиец наблюдал за мной, не отрывая взгляда. В его глазах мелькали разные эмоции: любование, голод, предвкушение, даже какое-то подобие восхищения.

Когда танец закончился, воздух был наэлектризован напряжением.

— Подойди ко мне. — приказал мужчина, поманив меня пальцем и раздвинув широко ноги, чтобы я встала между ними. Протянул руку. С неохотой я отдала ему оружие. Тут же остриё, повинуясь ловким жестам хозяина, раскроило тонкую ткань моего платья, которое лёгкими лоскутками упало на пол.

Я осталась обнажённой. Игра началась.

Глава 3

— Послушная эльроечка. — хлопнул меня по ягодице мальвиец, прежде чем подняться с кровати. Моё обнажённое тело даже не вздрогнуло. Все мышцы болели так, словно меня разобрали как андроид, а потом неправильно собрали. — Мне пора. Вот тебе подарок. — на моём саднящем от верёвок запястье сомкнулся браслет с камнями. — В следующий раз привезу колье.

«Ошейник» — прозвучало для меня хриплым, сипящим голосом.

— Вы очень щедры, мий. — прошептала, целуя протянутую руку. Как бы мне ни было противно, я должна была отыграть роль до конца. Кредиты ещё не упали на мой счёт.

Крупная ладонь напоследок погладила меня по голове, привычно захватывая волосы на затылке и оттягивая их назад. Уха коснулись губы и прошептали:

— Надеюсь, не нужно напоминать, что ты только моя? Бо следит за тобой.

— Я помню. Я только твоя. — просипела, чувствуя, как тонкую верхушку уха прокусывают зубы, а язык слизывает выступившую капельку крови. Хорошо, что то место давно потеряло чувствительность.

— Ум-м-м… Горько-сладкая моя! До скорой встречи.

Гелевый матрас распрямился, когда мальвиец встал. Я отсчитывала каждый шаг, который отдалял нас друг от друга.

Скрипнула дверь. Неужели этот кошмар закончился? В этот раз мий Ос Кади пробыл дольше, чем я рассчитывала. Высосал из меня все силы, так что даже подняться не могу. Мой любовник был неутомим, груб на грани жестокости. Но черту ни разу не перешёл, словно чувствовал, когда нужно остановиться и не навредить, не свести с ума. Временами в нем даже проскальзывала нежность, когда он давал мне передышку.

Я пролежала ещё немного на всякий случай, вдруг вернётся? И только когда на коммуникатор пришло сообщение о пополнении счёта, я позволила себе истерично рассмеяться, выплёскивая накопившееся за последние дни напряжение.

Это мой выбор: отдаваться многим за гроши или терпеть одного за достойную плату. Впрочем, вряд ли можно назвать достойным то, что он со мной делал за эту сумму. Счёт подмигнул приятными нулями. Достаточными, чтобы осуществить мой план. Если всё пойдёт как нужно, с мальвийцем мы больше не увидимся.

С трудом поднявшись с кровати, я доковыляла до бассейна. Приятных воспоминаний не было ни в одном уголке этого номера, но вода прямиком с Фолийи должна была мне помочь и придать сил.

Для начала я обработала своей слюной небольшие царапины, попутно замечая тёмные круги синяков. И только потом опустилась в бассейн.

Вода была прохладной, но не ледяной, как будто она сама знала, какая температура нужна моему телу. Мои жабры, скрытые под кожей, раскрылись, словно веера из тончайшего шёлка, и я почувствовала как воздух, растворенный в воде, наполняет мои лёгкие. Я закрыла глаза, позволив себе погрузиться на глубину, где свет был рассеянным, а звуки — приглушёнными. Здесь я была одна. Никто не мог меня достать. Никто не мог меня видеть.

Волосы поплыли, словно чёрные водоросли. Мир вокруг исчез, пока я исцелялась не только физически, но и морально. Я не привыкла ни о чём жалеть. Что сделано, то сделано. Эти слова были моим щитом и проклятием. Они напоминали мне, что я не могу позволить себе слабость. Никогда.

Спустя какое-то время я всплыла на поверхность. Вода стекала с моей кожи, оставляя обманчивое ощущение чистоты. Коммуникатор разразился тревожным звонком. Ого, сколько пропущенных!

На голограмме высветилась голова Бо. Его глаза нервно покачивались из стороны в сторону. Один смотрел на меня, другой — на что-то за кадром.