Запретная (СИ), стр. 10

Жэх безмолвствовал, пристально наблюдая за моей внутренней борьбой, словно пытаясь прочесть мои мысли. Его молчание давило сильнее любых упрёков. Я знала, что должна что-то сказать, объяснить своё поведение, но слова застревали в горле, не желая покидать плена неловкости и растерянности.

Он нежно коснулся моего лица, большим пальцем стирая невидимую пыль с щеки. В этом жесте было столько нежности и заботы, что на глаза навернулись слёзы. Я вдруг осознала, насколько сильно боюсь потерять его, этого дикого, непредсказуемого эльройца, который перевернул мой мир с ног на голову. Боюсь признаться себе в том, что эта страсть, вспыхнувшая между нами, может значить гораздо больше, чем просто физическое влечение.

— Сальма, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Скажи мне, что ты чувствуешь теперь.

Его взгляд проникал в самую душу, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Я знала, что от моего ответа зависит наше будущее. Но в том-то и дело, что у нас его не было!

Я высвободилась из его объятий и поправила штаны. Нарочито медленно пригладила волосы.

— Ты действительно думаешь, что можешь вот так просто уйти? — прошептал Жэх хриплым, низким голосом. — Бросить меня здесь после всего, что у нас было?

Я попыталась сохранить самообладание, хотя внутри всё дрожало. Мне хотелось убежать, спрятаться, лишь бы не видеть этого взгляда, не слышать этого вопроса. Но я стояла на месте, как прикованная, и смотрела ему прямо в злые глаза.

— Да, Жэх, — тихо ответила я, горько усмехнувшись. — Не надо навязывать мне чувство вины. Неужели ты думал, я не пойму, что ты меня специально к себе привязывал? Спасибо, качественно оттрахал, аж ноги еле держат. Но я не смогу тебя отсюда вытащить. У меня есть и без тебя, о ком позаботиться.

Зелёные глаза сузились, в них вспыхнул гнев, но он тут же подавил его, словно боялся не сдержаться. Эльроец наклонился ближе, так что его дыхание опалило мою щеку.

— Я должен был догадаться… Значит, летишь не одна? Кто он?

— Тот, кто значит для меня больше, чем ты.

Я отвернулась, не в силах выдержать его взгляда, в котором кроме ярости неожиданно обозначилась болезненная ревность. Вырывать, так с корнями. Чтобы не захотелось возвращаться. С каждой секундой мне становилось всё труднее дышать, каждая клетка моего тела кричала о желании остаться, вернуться в объятия любовника, забыть обо всём на свете. Но я знала, что это невозможно.

На лице Жэха расцвела злобная усмешка, стеревшая мягкость черт. Уши дёрнулись, крылья прямого носа яростно раздулись. Словно обжёгшись, мужчина отступил на шаг. В его глазах плескалась боль, разочарование и какая-то обречённость преданного существа. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Убирайся, — процедил сквозь зубы. — И никогда не возвращайся.

Хорошо хоть шлюхой не назвал. Я вышла, не оглядываясь, стараясь сохранить хоть какое-то подобие достоинства. За дверью я позволила себе прислониться к стене, закрыв глаза. Тяжело дыша, я пыталась унять дрожь, охватившую всё тело. Слова Жэха ранили, но я не могла позволить себе проявить слабость. Слишком многое стояло на кону. Мне нужно было собраться и идти дальше, к своей цели.

Впереди меня ждали мои мальчики, другая планета и другая жизнь. Но я уже сейчас знала, что часть меня навсегда останется здесь. Я чувствовала себя виноватой в том, что обрекаю своего соотечественника на безрадостное существование. Почему-то не сомневалась, что с моим уходом он предстанет бороться, как прежде. А это — смертный приговор. И это знание причиняло невыносимую боль.

Но… Жэх не вписывался в мои планы изначально, а менять их ради него было чревато необратимыми последствиями. Я не хотела ссориться с Бо, а лишних денег на выкуп эльройца у меня всё равно не было. Сделав глубокий вдох, я выпрямилась и пошла вперёд, оставив прошлое позади.

Глава 13

С замиранием сердца я подошла к серому, блёклому зданию колонии, расположенную в опасной близости к химическому заводу, качающему ресурсы. Сейчас как раз время добычи, пока на кислотной планете не начался сезон ураганов. Фильтры в носу едва справлялись с вонью. Где-то здесь томятся мои мальчики. Утром я несколько раз перепроверила счёт. Неужели сегодня всё решится, и вскоре я смогу их обнять?

Поднялась по крутой лестнице в кабинет начальника колонии вслед за роботом проводником. Скрип ступеней под ногами отдавался в висках, словно отсчитывал последние секунды перед неизбежным. Воздух в коридоре был тяжёл, пропитан запахом пыли, химии и чего-то ещё — отчаяния, быть может, тех, кто вынужден сюда прийти.

Витан Диршавийн встретил меня напряжённым взглядом и тяжёлым вздохом:

— Пришла, значит… А я только собирался с тобой связаться.

Начало мне уже не понравилось. По его взгляду я почувствовала, что случилось нечто непредвиденное. Иначе он был бы более благожелателен с той, кто принёс небольшое состояние.

— Я собрала нужную сумму. — сразу обозначила свою позицию, достав из кармана кредочип и повертев его показательно между пальцами. — Когда вы сможете их освободить?

Лаврентиец недобро усмехнулся и нажал на панель визора, высвечивая для меня какой-то документ. Неужели приказ об освобождении? Буквы прыгали перед глазами, а смысл написанного медленно доходил до меня. Кровь отливала от головы, превращая мозг в желе.

— Что? Как это виновны в убийстве? Мои мальчики?!

— Ну что, поняла теперь, в какую чёрную дыру провалилась? — усмехнулся Диршавийн, откинувшись в кресле. Его пальцы медленно постукивали по столу, будто отсчитывали последние секунды моей надежды.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Кровь пульсировала в висках, а голос казался чужим, когда я выдавила:

— Это ложь. Мои мальчики не могли…

— Твои мальчики, — перебил лаврентиец, хмурясь, — на самом деле оказались не такими уж послушными. Они зверски убили одного из заключённых, вырвав ему глотку. Свидетели, улики, признания… Всё чисто.

— Признания? — я чуть не задохнулась от ярости. Внутри всё заледенело, я едва справлялась с тремором пальцев. — Кто их там заставил признаться? Если это и правда, то наверняка это была самооборона! Вы же обещали их защищать от всяких уродов! За что я кредиты платила? — последние слова я уже обвиняюще кричала. Рука сама собой погладила высокое голенище сапога, где должен был быть нож. Жаль, что при досмотре на пропускном пункте его изъяли.

Когда Диршавийн встал, его массивная фигура бросила тень на потолок и нависла сверху подавляя. Пришлось подняться, чтобы не чувствовать себя жертвой. Он подошёл ко мне вплотную, и я почувствовала запах его дыхания — тяжёлый и мерзкий.

— Ты думаешь, я тут злодей? — прошипел он, наклоняясь так, что его лицо оказалось в сантиметрах от моего. — Твои мальчики накосячили, и теперь им светит только одно — нижний уровень завода. А там такая текучка… Если ты понимаешь, о чём я… Детка, ты можешь либо смириться, либо…

— Либо что? — мой голос дрогнул, но я не отступила, смотря ему прямо в глаза. О-о-о… Я слишком хорошо знала этот алчный взгляд! Стояла, как вкопанная, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Что он задумал? Что я должна сделать? Но самое страшное было то, что я уже знала ответ. Ужасно, что я готова была даже расплатиться натурой, если бы от меня это потребовалось. Пережила бы. Не привыкать. Но начальник колонии ценил только одно…

— Ещё столько же, сколько ты принесла — и я найду других виноватых.

— У меня нет такой суммы.

Я замерла, чувствуя, как внутри меня борются страх, гнев и растерянность. Пол будто зашатался подо мной, но я смогла удержать себя на ногах, схватившись за спинку стула.

Будто ничего не произошло, лаврентиец вернулся к своему столу.

— Решение за тобой, — пробормотал он, садясь и снова включая визор. — Но срок — неделя. Дальше расследование затянуть я не смогу.

Неделя. Десять дней, чтобы собрать неподъёмную сумму. Откуда? Кто мне даст столько кредитов? Я готова была на всё, но даже торговля собственным телом не принесла бы и десятой части требуемого. Отчаяние липкой волной окатило меня с головы до ног, парализуя волю. Но я не сдамся. Я найду выход. Ради них. Мои мальчики… Такие молодые, глупые, но моя кровь! Я не могла позволить им сгинуть в этой мясорубке.