Бастард Великой Орды 2 (СИ), стр. 15

Глом уже стоял на пороге своего шатра, довольно улыбаясь. Рука буднично коснулась рукояти хищного чекана.

Стража в это время распределилась вдоль повозок. Воины хорошо отыгрывали свои роли. Кто-то зевал. Кто-то ковырял когтём в ухе и потом рассматривал, что там на нём прилипло.

А кто-то в это время тащил брёвна к колоде, где орклины заготавливали дрова.

— Время! — негромко сказал я, и весь двор пришёл в движение.

Стражники похватали брёвна и в два удара сердца заблокировали дверцы повозок. Изнутри сразу же послышались возмущённые вопли, по дверцам застучали, но поздно. Дозор на стенах вскинул арбалеты, направив их на опешившего от неожиданности липового торговца Глома. Тот стоял, опустив руки, и кажется только сейчас до него начало доходить, что он сам только что угодил в ловушку.

Из-за угла послышалось рычание, и во двор вышла Зарра. Она вышагивала посередине, а вокруг неё, выстроившись в свой звериный строй, шли дикие варги. Гроза двигалась на незначительном отдалении, контролируя дальний угол двора, где как раз располагался гостевой шатёр.

Я медленно подошёл к Глому.

Ростом я ему уступал, но сейчас, наверное, казался выше горы. Псевдоторговец смотрел на меня одним глазом, второй по-прежнему скрывался за повязкой.

— Балаган закончился, приятель. Здесь действуют мои законы. А закон у меня простой: кто пришёл убивать моих поданных, тот кормит червей.

Глом дёрнулся, но рука его безжизненно повисла вдоль тела. Чекан у него уже отобрали.

— Что тебе нужно, комендант? — без былой вежливости спросил он.

— Мне? — я улыбнулся. — А это мы сейчас с тобой обсудим, пока твои воины сидят по повозкам!

Глом скосил на меня взгляд, глядя прямо в глаза.

— Не делай им худа, комендант. Они всё, что у меня есть.

— Вреда я им не причиню, но взамен мне от тебя кое-что понадобится.

Глава 6

Глом сидел за столом посреди тронного зала. Я сидел напротив. Урзул молча подпирал плечом каменную кладку и не сводил глаз с нашего случайного гостя.

Напряжение в воздухе висело такое, что впору было заряжать им магические кристаллы. Глом жевал соломинку и смотрел на меня с видом рыночного щипача, будто оценивая, стоит ли лезть ко мне в карман или лучше обойти стороной.

И, похоже, мало-помалу он всё больше убеждался в том, что лучше принять мои условия, а не пытаться схитрить.

— Значит, ты предлагаешь союз? — проскрипел он.

Голос у него звучал так, будто кто-то волочил по камням разбитую телегу. Диалект диких гоблинов не славился благозвучием и его нотки крепко засели в этом необычном орке.

Даже Молох иногда коверкал слова, вызывая оторопь у молодых воинов, чего уж говорить о том, кто провёл с этими маленькими демонами несколько лет своей жизни.

— Не сделать меня личным псом, а заключить союз и действовать во благо общих интересов? — уточнил «торговец».

Я сидел в кресле, подперев подбородок кулаком и прикидывал, как бы мог сложиться разговор, если бы я пытался запугать этого орка, а не разговаривать с ним на равных.

— Пёс нужен тому, кто боится темноты, Глом. Я боюсь только глупцов, а ты, судя по всему, не из них. Мне нужны соседи, которые понимают язык выгоды. Вы перестанете грабить караваны, которые идут через мои владения, взамен я дам своё покровительство, помогу с провизией и обеспечу хорошим оружием. Не тем ржавым барахлом, с которым пришли твои гоблины, а из нормальной стали. Дам кров, чтобы вы не сидели по пещерам во время зимы.

Глом сцепил руки в замок. В его жёлтых глазах блеснул интерес. Для Истинных свобода была важнее воздуха, и если полукровка предлагал сделку вместо рабского ошейника — есть смысл прислушаться к тому, что он говорит.

— А взамен я должен просто выполнять определённые заказы? — уточнил он.

— Взамен ты будешь лить кровь там, куда я ткну пальцем. Также, как ты проделывал это не один десяток раз. Проникать под видом торгового каравана и бить, когда никто не ждёт, — я наклонился вперед, упираясь руками в стол. — Увидь разницу: за мои интересы и по нашей договорённости, а не потому что я держу тебя за горло. Я выбираю цель и даю разрешение бить. Ты же делаешь своё дело и получаешь долю в добыче. Если твои парни принесут мне голову вражеского сотника, ты получишь столько золота, сколько весит эта голова.

Глом оскалился, изогнув губы в подобии улыбки. Скорее даже в обречённой ухмылке.

— Твой союз стоит слишком дорого, комендант. Твоему отцу он обошёлся собственной жизнью и целой Ордой. Что мешает мне взять твоё оружие, набить повозки твоей жратвой, а потом прийти к тебе ночью и отрезать уши? Мои ребята любят оставлять себе такие трофеи.

Ожидаемый вопрос. Ни один мускул не дрогнул на моём лице, будто речь шла не о моём убийстве, а о пустяковых делах.

Урзул нахмурился и незаметно положил двухпалую ладонь на рукоять кинжала. Я немного помолчал, смотря в глаза собеседника, и перевёл взгляд на шамана.

— Мешает то, что после этого Урзул сварит из вас суп, а мои курги будут использовать ваши рёбра вместо зубочисток, — спокойно ответил я. — Я не запугиваю. Просто констатирую факт. Дело в том, что война ради войны сделала тебя нищим. Ты сидишь в грязи, потому что убиваешь всех, кто может дать тебе лопату или плуг, чтобы осесть и жить сытой жизнью. Я предлагаю стать моим подданным, но на выгодных для тебя условиях. Когда все сыты и нет больше нужды прятаться по норам, как только на горизонте поднимается пыль от всадников Думграда.

Глом задумался, уставившись в одну точку и постукивая пальцами по столешнице.

Слышно было, как за стеной кузнец Транн раздаёт поручения помощникам. Заблеяла коза. Жизнь в остроге кипела, и этот запах перемен долетал даже досюда — сквозь каменную кладку башни, построенную боги знают кем несколько столетий назад.

— Союзники так союзники, — наконец, кивнул Глом. — По рукам. Кровь за железо. Но есть одно условие. Скорее даже просьба.

— Ну и что же тебе нужно? — я улыбнулся уголками рта.

Я ждал чего угодно. Человеческих младенцев для ритуала, золото или даже мешок соли. Но Глому всё же удалось меня удивить.

— Кург. Не дикий — с таким не справишься, а приручённый. Такой, как у погонщиков. Тот, что у меня был, издох ещё той зимой. Провалился в волчью яму, дубина! Пытались достать, но куда там, такую тушу.

Я едва сдержал улыбку. Вот же проныра! Ходит по кромке льда, а всё равно пытается выторговать для себя лучшие условия.

— Нет! — качнул я головой. — Курги мне нужны самому. Отдать даже одного, означает лишиться пары рабочих рук. Нет, Глом. Но у меня есть встречное предложение. Докажи верность, а потом поговорим. Может, и выделю тебе одного курга.

Морда орка снова превратилась в камень. Пальцы забарабанили по столу.

— Был уговор…

— Дослушай меня! — перебил я, подаваясь вперёд. — Я не отказываю тебе, а говорю, сначала докажи верность делом, а потом, может быть, получишь своего курга.

Торговец помолчал некоторое время, обдумывая мои слова, а потом кивнул. Коротко, беззлобно. Как кивают настоящие торговцы, когда договариваются между собой о выгодной сделке.

— Что от меня требуется? — деловым тоном спросил он.

— Есть одно дельце, в столице, — начал я. — Нужно передать весточку. Моему брату лично в руки. Послать своих я туда не могу, сам понимаешь, что с ними станет. Подвесят за кишки на воротах Думграда. Твоих гоблинов тоже порежут, если надумаешь сунуться туда с ними, поэтому оставь их где-нибудь подальше. А вот одинокого бродягу пропустят. Таких за день через ворота проходят сотни. Проберёшься через стоки, найдёшь брата в Северной башне, передашь моё послание и уйдёшь. Сделаешь — получишь курга. А для того, чтобы ты понял, что я не пытаюсь тебя обмануть, получишь пять арбалетов, болты к ним и мечи, которые смогут удержать твои гоблины. Прямо сейчас.

Глом облизнулся. Мысль об оружии явно перевешивала желание получить ездового зверя прямо сейчас.