Охота на домового (СИ), стр. 29

— Хорошо, вы можете нам сообщить, как туда попасть? Имею в виду, что у нас нет никакой навигации.

— Ну, какую-нибудь навигацию-то вы, я надеюсь, в состоянии соорудить, не все же вам навыки поотрубала эта косая телепортация?, — заметил тесть.

— Да, действительно, глупость сказал. Хорошо, тогда делаем так: сейчас прерываем связь, пытаемся сообразить, из чего и как нам сделать навигацию, а потом согласовываем координаты и всё прочее.

— Принимается, Бездарь.

— До связи, до связи, Оператор.

— Полагаю, нам необходимо провести инвентаризацию, чтобы понять, что у нас с тобой вообще есть, — произнёс Володя.

Несмотря на ощутимую жару, его знобило, что заставляло меня волноваться.

— Что ты смотришь на меня, как Маша? Ну да, не долечили, думаешь, сам красавчик? Ты так больше не думай! А чтобы мы не стали выглядеть ещё хуже, надо быстро понять, что у нас есть, как это всё применить, после чего как можно скорее добраться до этого самого оазиса. Согласен?

— Согласен, Володь, — кивнул я и полез в карманы.

А в карманах у меня было, прямо скажем, не густо. Ну, телефон, две монеты достоинством в одну деньгу и ещё одна пятёрка, любимый блокнот с карандашом для упрощённой начерталки, полпачки сигарет (значит, всё не так уж плохо), зажигалка. Вроде, всё. А нет. Во внутреннем кармане куртки обнаружилась пара детских шерстяных носочков, наличие которых стало для меня сюрпризом, а происхождение — загадкой: откуда они взялись, кто мне их туда положил и, главное, зачем? Воспоминаний об этом — ни малейших.

— У меня всё, — сказал я.

Дубровский снял с пальцев артефактные перстни.

— Перечисляю, кто из них кто: стазис, стазис, стазис, стазис, огонь, стазис, огонь, не подходи.

— В смысле, не подходи? — не понял я.

— Заклинание такое, «не подходи» называется. Формирует сплошную круговую невидимую защитную стену в трёх метрах от колдующего. Держится до получаса.

— Полезная штука, а про воду у тебя там ничего нет?

— Увы.

— Ладно. Так, что у тебя ещё?

— Пятнадцать денег, сигареты, спички, блокнот с ручкой, телефон. Всё.

— Отлично, что-то у нас, по крайней мере, есть. И как нам из всего этого собрать компас?

— Ну, самое простое навигационное средство, которое я знаю и которое я знаю, как сделать, — это путеводный клубочек, — начал Дубровский. — Вот эти вот очаровательные носочки придётся распустить на нитки, смотать в клубок, зачаровать его соответствующим образом, и получится то, что нам надо. Так что извини, с подарком придётся попрощаться.

— Да, вот как раз, какая незадача, Володь. До момента инвентаризации о наличии этого сувенира я не имел никакого представления. Ты не знаешь, кто бы мог мне его подложить в карман?

— Ну, если не брать в расчёт, что у тебя в главном штабе могут оказаться тайные поклонницы — а я бы не пренебрегал такой вероятностью — то кандидатура у нас ровно одна — шеф.

— Шеф? — спросил я не без удивления.

— Ну, да.

— Очень трогательно, — вздохнул я. — Простите, шеф, но ваш подарок нам пригодится по-другому назначению.

Я принялся распускать один носочек, в то время как Дубровский взялся за второй. Долго ли, коротко ли, но нам удалось расплести плотную фабричную вязку. Связали обе получившиеся нитки в одну и смотали в клубок.

— Так, — потёр руки Дубровский. — Немного маны у меня есть. Сейчас мы его…

— Стоп, Володь, а начерталкой его не получится зачаровать?

— Ты знаешь, так, пожалуй, надёжнее. Навигация, конечно, не входит в перечень моих базовых навыков, но предыдущая практика показывает, что оно срабатывает.

Он сосредоточился, произнося заклинание. Над клубочком на миг образовалось полупрозрачное облачко, которое тут же исчезло, после чего новоиспеченный навигатор начал подрагивать на его ладони. Отлично. Теперь нам осталось получить от Кудашева координаты оазиса, и, по идее, клубочек должен привести нас куда надо.

— Слушай, — сказал я, — а может, не будем пилить столько вёрст по пустыне? У нас же есть блокнот, и есть представление, как реализовать телепорт в начерталке. Может, попробуем?

— Ну, давай, рискнём, — неуверенно ответил Володя.

— Оператор, ответьте Бездарю.

— Бездарь, Оператор на связи. Вашу идею с телепортацией полагаю рисковой.

— Оператор, у нас здесь всё рискованное, кроме того, насколько я помню вчерашний инструктаж шефа, времени у нас нет совсем.

— Это так, — вздохнул Кудашев. — Ладно, Бездарь, слушайте координаты…

Ещё примерно полчаса спустя, закончив и тщательнейше выверив чертёж, мы с Володей взялись за руки. Я произнёс заклинание и прищелкнул пальцами, вокруг нас ожидаемо потемнело, ура. Потом посветлело. От горизонта до горизонта простиралась та же самая пустыня, и, что характерно, никакого оазиса.

— Оператор, ответьте Бездарю. Была проведена попытка телепортации, возможно, успешная, попробуйте нас локализовать. —

— Уже делаю, Бездарь. Вы перенеслись на сорок пять километров, и теперь находитесь с другой стороны от оазиса, но гораздо ближе к нему, чем были. Я бы сказал, неплохо вышло. Ещё пробовать будете?

— Пожалуй, нет, — покачал головой я. — Попробуем теперь пешим порядком, ну их, такие разбросы — запасы маны не бесконечные, однако! А уж пять-то километров мы как-нибудь пробредём. До связи, Оператор.

Мы молча шли дальше, стараясь в одно и то же время поторапливаться и беречь силы. Получалось скверно: мы либо плелись, как черепахи, либо начинали выдыхаться, что в нашей ситуации как бы вовсе нехорошо.

— Володя, — спросил я, — как ты думаешь, почему сработало, но сработало неточно? Я что, колдовать разучился?

— Недостаточно данных для анализа, — ответил слабым голосом Дубровский. — Может быть всё, что угодно: какие-то местные флуктуации, о которых мы с тобой понятия не имеем, неточность чертежей… Да что угодно! Но, если ты так сомневаешься, попробуй колдануть по своей основной специальности.

— Мы ж в пустыне, откуда здесь мертвецы?

— А ты думаешь, люди тут никогда не жили? Ну, проверь.

Я проверил, и к удивлению своему обнаружил, что вокруг нас мертвецов — огромное количество. Не устояв перед искушением, их поднял. Не всех, конечно. Но что-то около трёх сотен живописнейших мертвецов окружали нас уже через четверть часа.

Внезапное воспоминание из прошлой, уже почти начисто позабытой жизни подкинуло аналогию: когда в Голливуде снимают какой-нибудь мощный блокбастер, о котором потом будут говорить год и больше, которому будут давать всякие статусные премии, который разберут на цитаты… Так вот, когда заканчивается его съёмка, декорации и костюмы от этого шедевра начинают использовать все, кому не лень: создатели фильмов рангом пониже или просто порнографы. И у меня содалось полное впечатление, что после съёмки какого-нибудь эпичного блокбастера из античных времён потом кто-то пришёл и в этих декорациях снял зомби-треш. По крайней мере, все покойники, копошащиеся вокруг нас, выглядели, как выходцы из очень и очень древних времён, когда легионы Римской… простите, Первой империи людей утюжили Ойкумену.

— Какая красота! — восхитился Дубровский. — Глаз радуется! Но у меня есть вопрос: зачем они нам здесь и сейчас, и что ты с ними собираешься делать?

— Отпустить их всех просто так было бы не интересно, — прикинул я. — Так?

— Хорошее начало, — поощрил Володя, — ты продолжай, продолжай.

— Вот что? драгоценные мои, отправляйтесь-ка вы на берег ближайшего моря и стройте там корабль из всего, что найдёте пригодным для этого занятия. Можно даже из собственных ногтей. Вернусь — проверю. Выполняйте!

И толпа эпичных-античных зомбарей в полном молчании в приличном темпе свалила куда-то за горизонт.

— Вот мне интересно, — спросил Володя, — ты обычно весьма разумный, рассудительный человек, чётко продумывающий последствия всех своих поступков…

— Ну, да, — кивнул я. — Я такой.

— Тогда что не сработало в этот раз? — спросил он. — Нет, ты только представь себе жителей какой-нибудь магрибской деревни, в которую из пустыни внезапно врываются три сотни древних покойников и начинают, не взирая ни на что, строить корабль из всего, до чего только могут дотянуться, то есть из имущества жителей этой самой деревни, потому что другого там, скорее всего, ничего нет. Ну, может быть, деревья какие-нибудь повалят, если они там есть, в чём я не уверен. Тебе не стыдно?