Охота на домового (СИ), стр. 20

— Но я глава клана!

— А я — командир полка, пускай и на пенсии уже. Я вам просто не нравлюсь?

— Нравитесь, — еле слышно прошелестела она. И добавила, словно в омут прыгая: — Очень…

— Ну, так в чём же дело-то? — рассмеялся полковник.

И тёмная глава светлого клана, руководитель Воронежского управления Государевой опричной учёной стражи, профессор из тёмных искусств княгиня Светлана Сильвестровна Серебряная, закрыв глаза, подняла лицо, ища полураскрытыми губами его губы… и нашла.

— Однако, здравствуйте! — раздался у меня за спиной жизнерадостный голос.

Повернувшись, увидел того самого смешного дядьку, который, увлёкшись, едва нам лекцию по истории брака не прочёл вместо тоста за здоровье молодожёнов. Клетчатый костюм из шикарного сукна, батистовая сорочка, шёлковый шейный платок вместо галстука, драгоценные запонки — он точно не школьный учитель из земщины. Глаза его смеялись.

— Фёдор Юрьевич, позвольте вас на два слова.

Я кивнул и, поцеловав руку жене, отошёл вместе с ним в пустую пока курительную.

— Ваш тост, признаться, меня восхитил. Так с кем имею честь, сударь? — вполне дружелюбно спросил я.

— Змей Горыныч, к вашим услугам, — всё так же широко улыбаясь, просто ответил он.

— В каком это смысле?

— Ладно, признаю, шутка не удалась, Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович. Так понятнее?

Так действительно стало понятнее. И намного.

— Рад встрече, — улыбнулся я. — Наслышан, и сообщение получал. Какими судьбами здесь?

— Чанышевы зазвали, — пожал плечами он. — Я как раз оказался в Берде, здесь проходит педагогический конгресс, на котором я вёл мастер-класс «Психология и образ действий педагога при инициации первого порядка во время школьных занятий».

— И как, успешно? — спросил я, чтобы поддержать разговор.

— Настолько, что организаторы попросили повторить его ещё дважды, и я, вместо того, чтобы мчаться к семье домой, завис в Берде ещё на пару дней. А тут Чанышевы, у которых такое событие. Я немного знаком с Ринатом, он и затащил меня сюда. Но уж когда я увидел вас, я понял, что самое время сказать вам большое человеческое спасибо за те мультики, которым вы помогли прийти на Твердь. Особенно Карлсон зашёл, который живёт на крыше где-то в Алексине, и зловредная няня Фёкла Назаровна, в девичестве фрекен Бок.

— Ох, наконец дошло. Георгий Серафимович, то есть мы с вами земляки по происхождению?

— Ну, да, — ответил он. — Вы, насколько я понимаю, тоже не любите афишировать своё попаданчество?

— Что есть, то есть, — ответил я. — Кроме того, от того меня, который был когда-то на Земле, впрочем, как и от того меня, который был когда-то здесь, на Тверди, не осталось практически ничего. Перед нами синтетическая личность, которая имеет мало общего со своими прототипами.

— Вот-вот, вот вы всё очень хорошо понимаете в попаданческом мироустройстве, — кивнул Змей Горыныч. — О себе могу сказать плюс-минус то же самое.

— А чем вы сейчас занимаетесь?

— Да вот готовлюсь к смене в летнем лагере. Будем в походы ходить, костры жечь и организовывать прочие радости юной жизни.

— У вас свой пионерский лагерь?

— Ну, надо же как-то ресурсы юридики использовать, верно? Не картошку же там выращивать!

— А это всё где? — заинтересовался я.

— Да у нас, в Полесье. А с чего вдруг столь бурный интерес? Вам, вроде, в пионеры-то поздновато.

— Слушайте, Георгий Серафимович, у меня для вас есть просьба. Мне, конечно, поздновато, да и служба, которая, как водится, и опасна, и трудна. Но вот как бы к вам в лагерь пристроить двух пионеров, а? Потому что надо же им где-то проводить лето.

— А что за пионеры? — спросил Пепеляев.

— Да вон они, эти вот два шкодливых юных некроманта, которые только что поженились.

Он посмотрел на меня с изумлением.

— Фёдор Юрьевич, женатый пионер — это мало, что оксюморон, это вообще сущее безобразие, подрыв устоев, моральное разложение и всё такое прочее. Хотя… хотя, вы знаете, это даже интересно. Напишите мне, пожалуйста, на днях, обсудим в спокойном режиме — он протянул мне визитку, — да, такая коллизия стоит того, чтобы её обсудить! — он всхохотнул. — Теперь, пожалуй, мне самое время откланяться. Передайте моё почтение вашей очаровательной супруге. Уверен, мы ещё не раз с вами увидимся.

Он кивнул, мы пожали руки. Пепеляев повернулся и стремительно ушёл.

— Ну, и каково оно тебе — с драконом поручкаться? — спросил отец, неслышно подкравшийся сбоку.

— Рукопожатие как рукопожатие, — пожал плечами я. — Ты что, уже от жены сбежал? Веселись давай.

— И ты не отлынивай! А то, ишь!

И мы продолжили веселиться. Снова были танцы, снова я танцевал с тёщей, которую, кажется, очаровал окончательно. По крайней мере, мне казалось, что я помог ей провести этот вечер без каких-либо личностных затруднений. А в ситуации огромного дворянского собрания, каким была свадьба Ромодановских, это было, наверное, немаловажно. Я танцевал с ней и думал, что в следующий раз пинками загоню трудоголика Кудашева на такую вечеринку, чтоб больше не смел бросать жену на мои хрупкие толстые плечи.

Кончился танец, я проводил Ирину Сергеевну к дочери. В этот момент кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся — передо мной стоял светлейший князь Воронцов.

— Моё почтение, Фёдор Юрьевич.

Мы пожали руки.

— Что-нибудь случилось?

— К сожалению, да. Вам необходимо срочно явиться на службу.

Я посмотрел на жену. Глаза у неё стали большие, круглые, наполнялись слезами.

— Наталья Константиновна, — мягко сказал Воронцов, — вам не стоит волноваться, вашему мужу ничего не угрожает. Просто у нас образовалась очень срочная работа. Князя я предупредил, — добавил он.

— А шефа? — спросил я.

Воронцов замешкался, а потом тихонько сказал:

— Знаете, Фёдор Юрьевич, не надо её трогать, вот что думаю. Пусть у этой несчастной женщины будет немножко личного праздника.

— Она нас съест, — вздохнул я.

— Не съест, — махнул рукой Светлейший. — Я напишу ей записку. Но идёмте.

Мы вышли из зала.

— Вы можете сказать, что случилось, в деталях?

— Увы, именно детали мне неизвестны, — ответил Воронцов. — Но могу сказать, что за то время, что длился ваш праздник, в Рязанской губернии и в Воронежской образовались новые очаги хтони, и немалые.

— Ого, — присвистнул я.

— Вот и я думаю, что «ого», — вздохнул Воронцов. — Ну, давайте руку.

Я дал ему руку. И мир вокруг померк, чтобы через несколько секунд превратиться в приёмную Серебряной у нас в Песчаном замке, и в своём парадном костюме я выглядел тут довольно неуместно, тем более, что прямо перед собой видел их, свою команду. Они пришли все: Володя Дубровский, Макс и Аня Курбские, Есугэй. Все одеты по-полевому.

— Ну, привет, ребята, — сказал я. — Ждите минуту, сейчас переоденусь.

Глава 9

По грибы

— Какого вурдалака⁈.. — бушевала, ворвавшись в приёмную, всклокоченная Эльвира. От изысканных манер нашей очаровательной секретарши не осталось и следа. — У меня были совсем другие планы на этот вечер!

— Тьма очей моих, не поверишь, меня выдернули из-за пиршественного стола на свадьбе моего отца, — вздохнул я. — Ну, и что? Служба у нас такая, однако, смирись.

— Восьмой отдел, срочно в конференц-зал на совещание с начальником главного штаба! — прохрипел громкоговоритель.

— Эльвира, пошли с нами, — сказал я, и мы почти бегом направились в конференц-зал, дверь которого выходила в этот же холл.

Едва расселись, на экране возник гросс-профессор Поликлиников, не менее всклокоченный, чем Эльвира, но в чистейшем белом халате. Лицо его выражало крайнюю озабоченность.

— Недоброй ночи, восьмой отдел, — начал он. — Для Песчаного замка совещание провожу отдельно, поскольку основной фронт, по крайней мере в данное время, достался вам. Итак, вкратце — что произошло. Наши доблестные сотрудники на Авалоне раздобыли новейшую модель домового. Новейшую, подчеркиваю, полнофункциональную. Этот вариант для коммерческого использования не предназначался вообще и был создан исключительно для собственных государственных нужд королевства Авалон. Тем не менее, нам удалось раздобыть образец и вывезти его в государство Российское. К сожалению, стечение обстоятельств привело к тому, что бригада разведчиков погибла уже на родной земле, а домовой оказался на свободе. Сам по себе. Подробности: его везли в деактивированном виде на конвертоплане. Облетали мощный грозовой фронт, гроза фонила, хтонь фонила, приборы сошли с ума и сбились с пути. Конвертоплан занесло в небо над Борисоглебском в самый момент начала инцидента. Почти мгновенно летательный аппарат был поражён хтоническими тварями и разрушился. На борту, к сожалению, погибли все, а деактивированный домовой, очевидно попав в зону хтони, смог активироваться, каким-то образом выжить, после чего, по моему личному предположению, он приступил к познанию мира — до этого, по нашим данным, его ещё не включали вообще никогда. Сначала он погасил инцидент в Борисоглебске и, по косвенным данным, подтверждения которых я жду, разделался с тамошним Хозяином, Птицей-Говоруном, и тем самым упразднил Чигорак-Танцырейскую хтонь насовсем — за что ему, конечно, большое спасибо. Очевидно, подзарядившись там под завязку, он переместился под Переславль-Рязанский. Детали пока неизвестны, но в десяти верстах от столицы губернии теперь новая хтонь, которая расширяется, мощный инцидент с невиданными доселе тварями там продолжается до сих пор. Дальше он вернулся в ваши воронежские края, и неподалёку от села Хренового внезапно так же возник очаг хтони. Где сейчас находится это чудо враждебной техники, мы не знаем. Число жертв и пострадавших пока неизвестно, но в том, что они есть, можно не сомневаться. Поймать и деактивировать его необходимо как можно скорее. Вопросы.