Охота на домового (СИ), стр. 12

— А вот кому постирать, кому постирать? Стираю рубашки, стираю простыни, стираю штаны, стираю платья, стираю деньги, стираю границы — все ко мне, ха-ха-ха-ха-ха!

От этого явно несло безумием, но народу нравилось Я покосился на Индиру: про стирание границ и отмывание денег было явно её личным вкладом. Моя будущая мачеха весело подмигнула.

Наконец вся толпа протанцевала по главной улице, длину которой я определил примерно в две версты, и упёрлась в дальние городские ворота.

— Что теперь? — спросил я.

— А теперь с этим всё, сейчас они как миленькие пойдут к себе домой, на кладбище, мирно закопаются, и каждый желающий в дни поминовения сможет их там навестить, — ответил Рифат Чанышев. — Князь уже отпустил их, сейчас откроют ворота.

— Это чудесно. А что у нас дальше в программе? — про службу я стоически промолчал.

— Ничего особенного, — ответил отец. — Обычный семейный завтрак. Ты же наверняка проголодался?

Я поймал себя на том, что, во-первых, действительно, голоден, и весьма. Во-вторых, что-то я подозрительно давно не видел своего племянника. Поискал его глазами и моментально нашёл: они с Галией шли в обнимку и о чём-то шептались. И руку даю на отсечение — в их воркотне не было ничего от романтики. Спасибо Нафане, это выражение лица я узнаю ихз тысяч: похоже, два юных оболтуса замышляли какую-то шалость.

Примерно с полсотни зомбарей не пошли на кладбище, а увязались за нами.

— А эти нам зачем? — спросил я.

— Пригодятся, — туманно ответил отец.

— Нет, я серьёзно.

— А если серьёзно, то сейчас будет завтрак. То есть они будут нам прислуживать — ну в какой-то степени, на самом деле их задача — разносить гостинцы уважаемым жителям города Берда.

— А сколько в городе Берде уважаемых жителей? — осторожно поинтересовался Лёшка, отвлёкшийся от своей ненаглядной.

— Все, — просто ответила Индира. — Не волнуйтесь, ребята, гостинцы давно заготовлены, заклинание простейшее, вся их задача — разнести их по домам и сказать что-нибудь приятное замечательным

А потом был завтрак. Должен сказать, что хотя князь приучил меня к умопомрачительным пиршествам, Чанышевы уделали его одной левой. Назвать это буйство чревоугодия завтраком — погрешить против истины. Стрелки часов неумолимо приближались к страшной цифре, когда нужно перешагнуть порог кабинета княгини Серебряной. А нам всё подавали и подавали новые блюда, и все с восточным колоритом. Я был уже такой сытый и такой сонный, что о службе даже думать было просто страшно.

Индира смотрела на меня сочувствующе.

— Феденька, — мягко сказала она, — пожалуйста, ни о чём не волнуйтесь. Я понимаю, что вам нужно идти. Я очень рада, что вы смогли побывать у нас на этом важном для меня обряде, глубоко благодарна.

— Индира, давайте на «ты»: вы ещё чуть-чуть — и станете моей мачехой, — сонно улыбнулся я. — Вы мне глубоко симпатичны, и я не хотел бы, чтобы между нами были какие-то барьеры. У нас, Ромодановских, принято, чтобы всё было тепло и по-семейному. Давайте сократим дистанцию, и вы будете просто моей мачехой.

— Хорошо, Федя, спасибо большое.

Она достала из сумочки какой-то пузырёк.

— Вот, это эликсир, который придаст вам бодрости, несмотря на всё то, что вам довелось пережить в эту ночь и утро. Примите его, и Маратик поможет вам добраться до службы. Марат, иди сюда.

Подошёл Марат, который смотрел не столько на Индиру, сколько на меня.

— Марат, Фёдора Юрьевича надо проводить. И, Федя, увидимся послезавтра. Все необходимые прошения вашему высокому начальству уже отправлены, поэтому мы вас похищаем на полные сутки. Так надо, — как бы извиняясь, пожала плечами она.

— Хорошо, — вздохнул я, подозревая, что именно в эти самые сутки всё на кривой козе и покатится в известном направлении. — Конечно, буду. А Алёшка?

— Алёшка останется здесь, обойдётесь без своего школяра, — категорично заявил князь.

— Хорошо, до встречи, — поклонился я. — Марат, я в вашем распоряжении, идёмте.

И мы с Маратом вышли наконец из этого всего великолепия на улицу.

— Рад наконец-то познакомиться вживую, — широко улыбаясь, протянул руку Марат.

— Взаимно, дружище!

Парень действительно оказался приятный. Его интерес ко мне стал ещё более понятным, когда, отвернув лацкан, он продемонстрировал знакомый значок с булавой внутри атомарной орбиты.

— Степной замок, восьмой отдел, младший аспирант, — представился Марат.

— Совсем коллега, значит.

— Федя, как ты считаешь, что за дичь у нас у всех происходит и будет происходить? К чему этот недавно возникший ажитаж с цифирными делами?

— Марат, то, что происходит — это очевидная тенденция по всему государству, а может быть и по всей Тверди. Всё уходит в цифру. С каждым днём всё больше и больше преступлений, соответственно, происходит в цифровом мире, с помощью счётников, с помощью цифровых технологий. И едва нЕ каждое первое тесно связано с наукой, то есть — наш непосредственный фронт работ. Нам всем нужно как можно теснее сотрудничать с цифровиками. Рекрутируйте ромыслов, создавайте специальные отделы. Не знаю, вашему начальству виднее, как интегрироваться, но прими мой совет: без специалистов цифирных дел ещё чуть-чуть — и мы не сможем сделать вообще ничего.

— Приятно, что наши мысли совпадают, — вздохнул Марат, кивая. — Мы тоже уже думаем в этом направлении.

— Думайте активнее, потому что если вы знаете, что происходило в Воронеже в последние дни, то вот оно, уже настало. А вообще — после этих свадеб, конечно — будешь посвободнее, приезжай ко мне. И про дела поговорим, и отдохнём по-доброму.

У него внезапно изменилось лицо.

— Федя, к бою! — крикнул вдруг Марат, разряжая какой-то артефакт за мою спину.

Я резко обернулся: на нас набегало четверо подозрительного вида субъектов. Чуть растерялся, потому что эликсир ещё не вполне подействовал, усталость никуда не делась, а никаких Есугэя, Нафани или просто оживших мертвецов при мне не было. Поэтому я без затей двинул первому подбежвшему противнику правой в челюсть. Тот рухнул как подкошенный. Я переключился на следующего, Марат уложил ещё одного и последнего приголубили одновременно.

— Это что такое было? — спросил я, тяжело дыша. Впрочем, эликсир Индиры начал действовать, усталость рассасывалась.

— Это дурные Хабибуллины.

— У вас что, клановые вражда?

— Нет, они просто хотят показать, что они самые крутые во всей степи, во всём Берде. Ну, а уложить на лопатки или, круче того, заварить самого Чанышева — это великая доблесть для них.

— Они что, тупые? — несколько удивлённо спросил я, поскольку задирать сильный некромантский род, по моим представлениям — разновидность самоубийства, спросите Курбских и Радзивиллов, ха.

— Как правило, да, — кивнул Марат. — Ну, на тебя же, насколько я знаю, тоже набегают кто ни попадя? Считай, что у Ромодановских — самый крутой клан в европейской части страны, а у Чанышевых — в азиатской. Последствия примерно одни и те же: всегда полно придурков, которые желают попробовать тебя на прочность.

— Понял, — вздохнул я. — Знакомое дело, везде одно и то же. Ладно, Марат, мне осталось всего пять минут до того, как я должен предстать перед тёмные очи моего шефа.

— Да не вопрос, — ответил он. — Давай руку.

Через пять минут, едва успев умыться, помятый и небритый, я вошёл в кабинет Светланы Сильвестровны. Она посмотрела на меня даже сочувственно.

— Да, у вас, некромантов, мягко говоря, обычаи странноватые. Но, к сожалению, Фёдор Юрьевич, это не избавляет вас от исполнения служебных обязанностей. Ночью был вызов, не сильно срочный, но отработать его придётся прямо сейчас. Так что берите свою весёлую команду и вперёд — в Елец.

Глава 6

Негаторная оранжерея

Что делать, если в разгар боевой операции вас накрыло негатором? Разумеется, рисовать, вернее, чертить. Во всяком случае, Володя Дубровский, Аня Курбская и я коротали оставшиеся минуты вынужденного бездействия за увлекательным занятием по составлению магических чертежей.