Рай накануне (СИ), стр. 50
— Ма! — потребовал он.
— Он разговаривает, Денис?..
— Он требует ласки. Это у него главное слово, привыкай. Почти как «ку», по интонации можно понять смысл.
Наш культурный код Лин не считывала, шутку про «ку» не оценила, но и спрашивать не стала.
«База. У купола четверо чужих, — написал в чат Ситников. — Чистильщики, с семнадцатого по тридцать девятый. Стоят, руки подняли. Держим в прицелах».
«Не стрелять, — велел я. — Кто сдается — принимаем. Анна страхует из укрытия. Игорь, смотри в оба. Сдавшийся и притворившийся — разные люди».
«Принято. Допросим по одному».
«Укрытие. Я на месте, Денис, — отозвалась Анна. — Подстрахую. Кого Господь привел, того и примем».
«База. Денис, у тебя трое, у нас четверо, — влезла Вика. — Это одна партия, разбитая надвое, или две разные? Мне надо знать, на сколько человек примерно рассчитывать к вечеру. Еда, вода, спальные места — сам понимаешь».
«Не знаю, — ответил я. — Рассчитывай на максимум».
«Разберемся, — закрыл канал Ситников. — Отделим зерна от плевел, Лиза с нами!»
В двенадцать тридцать Тетыща открыл окно, и протокол прошел по кругу:
«Гряда. Чисто».
«Седловина. За хребтом гудит. Цел», — отчитался Кема.
«База. Принимаем сдавшихся. Целы», — сообщил Ситников.
«Кромка. Плюс один в клане. Цел», — написал я.
Значит, к базе тоже доставляют. А к Тетыще и Кеме?
«Человек Денис, — это снова был Кема. — Гудит все ближе, а я не вижу, кто идет. Позволь мне спуститься и посмотреть».
«Нет, Кема. Стой на седловине, — ответил я. — Смотреть — тоже приказ».
«Я слышу приказ, человек Денис».
Следующей всплыла строчка от Сергеича, который ненадолго покинул убежище:
«Командир у нас тут места много и хлеба много вези кого хочеш».
Ни одной запятой. И ни одного вопроса. Я стер с лица пепел и обнаружил, что улыбаюсь.
Тут пришла вторая системка. Что в ней будет, я почему-то знал раньше, чем она развернулась.
Партия завершена: 3 из 3.
Упокоен: 1.
Принят в клан-участник: 1.
Отказ от консолидации: 1.
Следующая партия: 12 носителей.
Напоминание. Участник, уклоняющийся от консолидации урожая, переводится на следующую фазу досрочно.
Ну вот и записали тебя, Эмре, в отказ.
А в следующий раз нам доставят двенадцать человек. Система заметила, что я порчу ей статистику, и подняла ставку. Ладно…
— Тащи, — сказал я вслух черному кольцу над головой. — Всех тащи. Учет у нас теперь есть.
Ответило мне не небо.
Со стороны бухты, из-за мертвых кварталов Мабанлока, докатился низкий утробный рык. Задребезжали стекла «сузучки», завибрировал асфальт под подошвами.
Крош вздыбил шерсть от загривка до хвоста и прижался к моей ноге.
Я обернулся. Над крышами промзоны из воды поднималось то, что утром упало за горизонт. Оно вставало по-хозяйски, и с него стекала вода.
«Фазовый взгляд» на такой дистанции вместо системки выдал только рябь и обрывок уровня: единица, двойка… дальше ничего не читалось.
«Ден! — прокричал в канал Мигель. — Оно вышло из воды! Я его с крыши вижу! Оно выше пальм, Ден, оно выше всего!»
«Вижу, — ответил я. — Слезай с крыши. Не стреляй. По открытому пространству не беги».
«Мигель. Вниз и дворами, — добавил Тетыща. — Не по улице».
«Слез. Иду дворами», — отозвался Мигель, и канал стих.
Я смотрел, как существо, размытое в мареве испарений, делает первый шаг. Наверное, вес у него такой, что берег крошится и уходит под воду. Шаг, еще шаг… Все сильнее толчки, все ближе низкий гул.
Охотник вышел на пустошь, постоял немного и, покачиваясь, направился к Мабанлоку.
Н-да, товарищ турок. Без шансов.
Глава 23
Учет живых
Сборщик долго огибал пустошь, и от каждого его шага вздрагивала земля, била по подошвам. Эти твари нам не по зубам, но были и хорошие новости: они сторонятся пустоши, я до последнего сомневался, что это надежное убежище.
Лин укатила в проулок между домами, притаилась там и сразу написала в клановый чат: «Мне страшно. Оно точно меня не тронет?»
«Нет. Тишина в эфире», — ответил я, и женщина меня больше не беспокоила.
В этот момент взвыл Крош, я потрепал его по холке, не сводя взгляда с гиганта. Согласен, страшилище то еще: темная горбатая туша без головы с приделанными четырьмя опорами-конечностями. Самый высокий портовый кран доставал ему только до середины опоры. Охотник смял складской ангар, даже не заметив этого, как я не замечаю траву под ногами. Про себя я окрестил его Горой.
— Не смотри туда, дружище, — сказал я Крошу.
Крош туда и не смотрел, его интересовала дорога за моей спиной.
Я обернулся, готовя «Нагибатор» к бою, но ничего странного не увидел. А потом воздух над дорогой лопнул, из разрыва брызнул ослепительно-белый свет, и на асфальт посыпались люди: кто-то устоял на ногах, кто-то упал на четвереньки, кого-то вырвало. Двенадцать человек. Кто-то в пуховике и меховой ушанке, кто-то в демисезонной куртке, кто-то одет по-летнему, гости были из разных уголков земли. На карте вспыхнули двенадцать желтых точек. Ага, обещанная партия прибыла.
Одни кричал на своем, и переводчик сыпал мне в голову обрывками сразу трех языков: «где мы», «не трогайте», «Марта, Марта, ты здесь?»
Мужик в зимнем камуфляже целился в темнокожего вояку в песочном, остальные повели себя правильно: затихарились, а трое рванули к городу врассыпную.
— Стойте! В городе Охотник! — заорал я им в спины. — Стойте, дурни!
Куда там! Они бежали к развалинам, чтобы укрыться от сборщика.
Гора у границы пустоши обнаружила живых и с несвойственной прытью повернулась к ним всем корпусом.
Налетел ветер, огладил лицо, и показалось, что это сборщик его создал резким движением. От его габаритов делалось дурно, прижимало к земле, гнало прочь, как этих бедолаг. Остальные наконец притихли и повернули головы к монстру. Наверное, у каждого сейчас сердце колотилось так, словно пыталось пробить грудную клетку и спастись.
Тварь ускорилась, устремившись не сюда, а в город, наклонилась, дважды ударила опорой по зданиям, поднимая столбы пыли, и три желтые точки на моей карте погасли разом. Ни крика до меня не долетело, ни звука, только над крышами поднялась пыль.
Девять оставшихся людей с ужасом смотрели на сборщика. Когда я подошел, никто не поднял оружия: люди смотрели мимо меня туда, где оседала пыль. Ближе всех оказался жилистый седой мужик в камуфляже с автоматом на груди, Марек Вуйчик, сорокового с лишним уровня. Судя по выправке, вояка, если судить по нашивке на рукаве, выходило, что передо мной поляк.
— Ты квалифицировался! — констатировал факт он, не поведя бровью.
— Да, я участник Третьей волны Денис Рокотов, — представился я и обратился к собравшимся: — Слушайте один раз, повторять некогда. — Я показал битой на гиганта. — Это сборщик, Охотник. Он пришел за вами, потому что вы для него — урожай. Чтобы выжить, вам надо меня убить. Сразу скажу: не получится, до вас уже пробовали. Выход один: вступить в мой клан, потому что кто в клане, тот больше не урожай. Но если я умру, прикрытие кончится. Кто согласен, поднимайте руки, времени нет.
Сборщик развернулся в нашу сторону, придавая моим словам убедительности.
— А кто не согласен? — спросил поляк.
— Тому в город и… удачи! Держать не буду. В идиотах не заинтересован.
Сборщик шагнул к нам.
Поляк вскинул руку, голосуя «за», пятясь ко мне спиной вперед, как и остальные. Я послал им предложение-условие. Еще шаг сборщика, и новенькие приняли его не читая. Они согласились бы, даже если бы нужно было пожертвовать мне глаз, руку и почку. Сборщик остановился с поднятой ногой-опорой.